Чёрные перья

      Уже давно было светло, когда открылись глаза Чонгука, он быстро проморгался и расплылся в глупой улыбке. Но ее некому было подарить, пустая холодная подушка совсем неприветливо встретила его детскую радость. Он поднялся на локтях, прислушиваясь.       Тишина давила на уши, как и ощущение себя одного в пустом помещении. Он встал и сонно обошел квартиру, вдруг его ждет приятный обнаженный сюрприз где-нибудь в ванной? Никого. Он нашел телефон, отправил пару милых сообщений и собрался домой, как вдруг ему позвонил Чимин, в седьмой раз за это утро, как показал список пропущенных. «Чииима…?» - протянул Гук, надевая кроссовки. «Что ты…» - но он тут же прервался, хмурясь и застывая. Потом брюнет мгновенно накинул куртку и выбежал из квартиры, хлопнув дверью.       Чон добрался до больницы в 20 минут, наспех натягивая бахилы и выискивая глазами Чимина в коридоре. Тот встретил его с сонными синяками под глазами и нервозным взглядом. «Что с Юнги? Где Хосок?» - протараторил Гук, держа друга за плечи. Чимин зажевал губу и устало вздохнул. «Уже в палату перевели, перелом ребер, челюсть выбита и, говорят, сотрясение… Хоби пошел за едой. Мы еще с раннего утра дежурили» Чонгук округлил глаза и посмотрел на дверь в палату. Как Юнги допустил такое, в какую драку влез теперь? Этот хён всегда был осторожен, несмотря на свой агрессивный вспыльчивый нрав. «Можно..?» - нерешительно поинтересовался Гук, повернувшись к двери. Чим кивнул и зашел за ним.       Юнги лежал так мирно и неподвижно, его окружали трубки, аппараты, все неестественное, такое не нормальное. У Чона тут же пересохло в горле, он подошел и сел у постели, всматриваясь в эти закрытые глаза. Никогда их не покидала решимость, азарт, да и радость в конце концов, но сейчас в них не было ничего. Наверное, он чувствовал много боли. Младший мягко тронул руку Юнги, тот отреагировал слабой улыбкой. Всегда сильный.       Они с Чимином просидели еще пол часа, в тишине, под мирное пиканье аппарата. Было видно, как нервничал блондин, как дергался на этот небольшой экран и все вглядывался, нет ли малейшего изменения в худшую сторону. Хоть страшное и было позади, он не верил. Пришел Хосок и забрал их из палаты в коридор поесть, сам он выглядел получше, но это же Хоби. Он будет улыбаться сквозь слезы даже во время крушения мира.       Внезапно шепот и тишину вокруг нарушила приближающаяся ругань по коридору. Чон встал и выронил бутылку с соком. Знакомый голос. К ним подошли четверо в темных куртках и начали расспрашивать про Юнги. Пока Хосок жевал в недоумении свою несчастную булочку, а Чимин испуганно кидался фразочками в парней, Чонгук все смотрел на макушку чайного цвета среди этих четверых.       Тэхён все спорил с кем то, огрызался, но его отпихивали назад, задавая новые вопросы блондинчику. И тут он заметил Гука. Испуг был общим чувством в этот момент, потом его сменило непонимание, и лишь толчок в плечо отвлек Тэ от пристального контакта глаза в глаза. «А если бы он умер? Эй, слушай меня!» - и грузный парень, по одежде очень похожий на него, двинулся на Тэхена, все больше накидываясь с претензиями. «Мы так не поступаем, даже с южными. Если ты теперь глава, отвечай за свои действия» - но потом он смягчился, выпрямился и пошел на выход, оставив Техёна под палящими взглядами. Он как маленький ребенок метался глазами, полными отчаяния и остановился наконец на одном. На единственном важном.       А Чон уже сидел, потупив взгляд в пол, где растекался его пролитый сок, пытаясь сложить незамысловатый пазл в голове. Чонгук не замечал, как Чимин кричал на Тэхёна, как Хосок врезал ему, пока тот пытался позвать макнэ, обратить на себя внимание. Уши заложило ватой, глаза плотной пеленой. Лживый. Чонгук как раз хотел увидеться вчерашним вечером с Юнги, но что было бы тогда?       Через пару дней он снова пришел навестить Юнги, хотелось провести побольше времени рядом с друзьями. Так проще забыться. Да, проще, а потом сидеть по вечерам в ванной и сжимать до скрипа челюсти, руки на бортиках до побелевших костяшек, подолгу тереть мочалкой шею, запястия, ключицы, все темные отметены. Цветы поцелуев, стереть.       Чон приходил в больницу до самой выписки, редко появляясь в универе, придумывая сказки для родителей, учителей и самого себя. Хосок как-то подошел к нему и улыбнулся так грустно, задумчиво положил руку на плечо и сказал: «Мелкий, знаешь, иногда красивая обертка оказывается с просрочкой внутри. Ты достоин настоящего». И больше они не говорили об этом. Жизнь превратилась в серый календарь, где день за днем отмечался и отрывался в корзину, не оставив и воспоминаний.       Тэхён появился пару раз за это время в университете, пытаясь начать разговор, преграждая путь в коридоре или специально догоняя Чона по пути домой, но каждый раз он бился о немую бетонную стену, которая игнорировала все признания и оправдания, все жуткие раскаяния и мольбы. И он перестал. Ему осталось только наблюдать, как Чон приходит, садится на свое место, улыбается Чимину и Хосоку, потом уходит с ними на обед. Как он мило поправляет волосы, удивляется, вскидывая брови по привычке, стучит ногой под партой от нервов, как он больше не смотрит на него.       Вот тебя и не существует, Ким Тэхён, все твое существо держалось вот в этом маленьком сосуде, который ты по неосторожности выронил и… теперь в тебе не только пусто, но еще и разбито то самое, где было пусто. Еще одна бутылка, за ней еще и еще и еще. И так всю неделю в надежде утопиться, прямо тут в стакане. Тот самый клуб, стойка, веселый бармен и ни одного Чонгука. А еще разбитый телефон. «Еще виски!» - просипел уже совсем никакой Тэ, но ему отказали, потому что деньги закончились на предыдущем коктейле. Он нехотя встал и, еле переставляя ноги, двинулся к выходу. Тут мы с Гуки познакомились, а вон там на танцполе я влюбился. Внутри что-то жадно и омерзительно пожирало душу, впивалось когтями, царапало и рвало до гула в ушах. На выходе обессиленную массу подхватил знакомый высокий силуэт, ругаясь и ворча что то, но так заботливо. Ким Намджун. Он всегда оказывался с ним рядом, когда было хуже некуда. Тэ знал, когда можно безвольно облокотиться на его плечо и разреветься в полном осознании своей ничтожности. Возможно, тому можно было дать медаль и почетное звание «лучший старший брат», но он итак знал, как Тэхён его любит и ценит. Он уважал в нем все, от мелких заморочек по поводу чистоты в детстве, до крепкой поддержки после смерти родителей. До самых кончиков пальцев, даже в универе, Джун был опорой. «Никак не угомонишься? Хватит из себя строить не пойми кого, тяжело ошибаться» - пробубнил старший, держа под руку брата. «Не смей сдаваться, дурень». Тэ поднял затуманенный взгляд и Джун отчетливо увидел скопившуюся злость. Голос его смягчился. «Ну все, пошли домой».       Чонгук сидел с Юнги у Чимина с самого утра, в привычку вошло по выходным собираться у него и переводить дыхание. Последняя неделя выдалась самой тяжелой из за внепланового тестирования, Гука это не выбило из колеи, он давно в ней не находился. Результаты: Чон Чонгук – 13 место на курсе, 38 правильных из 80. Глаза его на этом не остановились, невольно он нашел второе знакомое имя. Ким Тэхён – 79 место, 4 из 80. Макнэ после этого часто думал, что не одному ему, видимо, тяжело. Даже сейчас, мыслями он был далеко не в комнате Чимина, невпопад кивая на вопросы Шуги. «Это из-за того идиота?» - без прикрас и напрямую спросил вошедший Хосок, присаживаясь на пол с бутылкой пива. Чон резко вышел из своих лабиринтов и поднял на него тяжелый взгляд. Как загнанный кролик, он метался от решения соврать до разговора с хёнами. В итоге его голова буд-то сама обессилено кивнула, а Юнги нахмурился. Хосок придвинулся ближе и улыбнулся, делая глоток спиртного, а ничего не понимающий Чимин мялся перед кроватью, нервно поправляя волосы.       Чонгук перевел дыхание и обнял большую подушку, буд-то только она защитит его теперь. Он хотел начать со случая в клубе, но не смог выдавить ни слова, в горле встал тяжелый ком, а в нос ударил резкий запах одеколона и сигарет. Гук резко уткнулся в подушку лицом, до побелевших костяшек сжимая ткань. Не было ни слез, ни единого звука, только рвущийся внутри него мир, по маленькому кусочку он уничтожал себя самого. Хёны и Чимин застыли, перестав дышать, но Юнги первым нарушил эту мертвую тишину, встав с места и резко потянув Чона в ванную. Там он грубо наклонил его к раковине и умыл ледяной водой «Возьми себя в руки, мелкий. Ты куда сильнее меня, не позволь голове решать за тебя проблемы» - отрезвляет получше пощечины. Они еще около часа сидели на балконе и говорили о Тэхёне, которого Юнги терпеть не мог, но отчасти понимал. За ними обоими стояли такие же молодые ребята, за каждым была ответственность, и они оба защищали свои права на нее. «Слушай, ну и что, что мы с ним по разные стороны? Ты заслужил быть с кем то, кто позаботиться о тебе. И, знаешь, он сможет защитить то, что считает важным» - он очень странно улыбнулся после этих слов и посмотрел через плечо, где за стеклом виднелась милая блондинистая макушка. «Не отпускай того, кто заставляет улыбаться, Гуки. Друзья будут рядом» - после чего он встал и зашел в гостиную, садясь около Чимина. Больше они не касались этой темы, а Чонгук совсем запутался.       Каждую ночь изо дня в день он просыпался от кошмара, одного и того же. Вороны, черные. До крови разбиваются об окно его комнаты и падают вниз. Он смотрит на них, а они все бьются и бьются, вот уже вся лужайка усыпана черными трупами птиц, а дорожка в красных следах и перьях. Он подходит к окну, а они кричат, так громко и истошно, что он резко просыпается весь в холодном поту. Руки не хотят слушаться и предательски дрожат, буд-то ему пять лет и он увидел тень на стене.       На утро в университете было все так же однообразно, но на каждой лекции Чон норовил уснуть, так или иначе подпирая многотонную голову руками. Ему катастрофически не хватало здорового отдыха, Чимин уже даже предложил носить свои книги в его мешках под глазами, весело отшучиваясь, но беспокоясь на самом деле. Тэхёна не было все это время видно, впрочем как и всегда, так даже лучше. Глаза не мозолит.       Решив сходить умыться, Чон отпросился у преподавателя и пошел в туалет, слегка ослабляя галстук, но открыв дверь, он наткнулся на небольшое сборище. Несколько парней стояли почти у двери, не громко посмеиваясь, а другие двое из стороны в сторону кидали какого-то очкарика с мокрыми, прилипшими ко лбу, волосами. Он был уже без сил, поэтому старался не упасть и не удариться головой о кафель, но не сопротивлялся. Чон посмотрел с минуту на происходящее, ему показалось, что вот там он сам, в школе, но его приметили наблюдатели шоу. «Чего тебе?» - пробасил один из них, явно не хилый парень, тем самым отбивая любое желание противостоять ему. Чонгуку нужно было проснуться раньше, потому что он без ответа со всего маха пнул ногой жилистого в живот. Тот опрокинулся на приятеля и был подхвачен, остальные стояли в недоумении, совершенно позабыв хилого очкарика, что жался в угол позади них. Чонгук вдруг понял всю глубину.. своего положения, поэтому сразу дал дёру. Никогда он еще так не хотел ударить, как себя в этот момент, и чего ему только в голову взбрело! Он несся что есть сил, резко заворачивая к лестнице, под отборный мат позади. Еще пару пролетов и выход, только внизу на лестнице его уже ждали. Резко шарахнулся назад и чуть не налетел на преследователей вплотную. Черт.       Он медленно отходил спиной к стене коридора, по лестнице уже поднималась недоброжелательная троица, а еще двое стояли совсем близко. Зайчик в клетке. Черная куртка одного из парней выбила из макнэ воздух, прям как у Техёна, наверное, он из его группировки. Хотя значения это не имеет, не привыкать получать от подобных им. Резко задребезжал звонок с пары и Чон обернулся на двери аудиторий, вот и спасение. Так думал лишь он, а думал в этот момент он зря. Первый удар прилетел прямо в челюсть, да так, что в глазах потемнело. Отвык. Второй пришелся в живот, от чего сдавило легкие, зажав воздух. Да пошли вы, отбросам не положено считать, что со мной можно так обращаться и лидеру своему передайте. Чонгук сжал кулаки и резко ударил парня перед собой, от чего тот опрокинулся на спину, пользуясь такой сменой положения, он накинулся на обидчика, нанося удар за ударом тому по лицу. Минута и его оттащили приятели пострадавшего, вокруг стала собираться толпа студентов, которые спешили в столовую на перерыв. Чонгук вырвался и отпихнул от себя одного, перекидывая второго через спину. Тренировки даром не прошли, он был уже не щуплым заикой Чони, хоть и в драках понимал меньше чем в балете. За ним раздалась грубая ругань и за шиворот его опрокинули назад, пиная в живот, по ногам, как бы он не старался закрываться руками.       Он видел, как с замаха в драку влетел Юнги, за ним еще двое парней, так про него постепенно забыли, оставив в позе эмбриона на холодном полу. Мелькали черные куртки тех или других, все едино. Кровь и крики преподавателей. Вороны бились о стекло, падали.       Драку быстро пресекли, двое студентов были отчислены, как зачинщики, ну а остальные лишены стипендии. Чонгук отделался легкими ушибами, как и Юнги. Их спасли показания мальчишки из туалета, который указал на двоих из банды северных. Чимин с Хосоком готовы были сами добить своих нерадивых приятелей, одного за то, что полез первый, а другого за то, что полез, еще от прошлого случая не оправившись. Чонгук быстро топал домой, где его ждала такая редкая тишина и расслабляющая ванная. Зато окончательно проснулся! Идиот.       Родители уехали еще сутра к кузине на свадьбу, а брат к девушке за город, можно было оттянуть минуту объяснения всем своих ссадин. Мать бы свернула голову, узнав о драке в университете, хотя брат бы поддержал, наверное. Гук быстро отворил дверь, но позади его окликнул знакомый голос. Чимин, весь запыхавшийся стоял позади, уперев ладони в колени и согнувшись в три погибели. «Чон, ты быстро ходишь» - с усмешкой сказал он, поправляя светлые волосы. Под вопросительный взгляд друга, тот немного засмеялся, выуживая пару флешек из портфеля. «Вот, я хотел предложить посмотреть сегодня фильм после учебы всем вместе, но тут этот ваш спектакль, а потом меня Юнги с Хосоком кинули. Будут байк разбирать у Шуги в гараже, а у меня вообще то аллергия на все эти пары противные…» - и его личико стало похоже на ванильную булочку, такой миленький с надутыми щечками, обиженный. Чон растаял тут же, ну как ему откажешь? «Заходи, Чима, сейчас только в ванную схожу и посмотрим, что ты там принес» - кинул брюнет, уже расправившись с дверью. Они прошли внутрь, блондин прыгнул на кровать Гука, раскидывая по ней флешки с фильмами и играя с сонным псом, а сам Чон пошел набирать себе ванную. Нужно смыть с себя этот напряженный день и расслабиться. Взяв домашнюю одежду, он предупредил Чимина, вручив тому приставку, и ушел в обитель дзена, не закрываясь. Опустив свое тело в горячую воду, можно забыть все что угодно, только из души грязи не смоешь. Прошло около часа, пока Чон не понял, что заснул, а разбудил его лай пса. Дверь в ванную открылась, но брюнет не поднял взгляд. «Извини, Чима, я уснул, эти кошмары.. сейчас выйду» - но ответа не было, лишь судорожное сопение. Он посмотрел на дверь и его глаза резко расширись. На пороге стоял Тэхён, а за ним маячила макушка блондина. Нервный взгляд парня с чайными волосами изучал Чонгука, а тело его совсем не двигалось, плечи застыли в немом напряжении, волосы слегка торчали по бокам. Тэ закрыл дверь ванной и, молча, подошел ближе. Слишком тихо. Чонгук понял, что уже пару минут не дышит, а еще он, вообще то, полностью обнажен. Огромными темными глазами он следил за каждым движением и ничего не мог понять, выражение лица хёна было нечитаемо, он стоял перед ним в слишком тонкой для осенней погоды футболке и джинсах. Такой домашний, почти не пахнущий сигаретами, торопился.       Он перешагнул бортик, ступив в горячую воду рядом с голенью Чона, потом второй ногой и медленно опустился около его ног, небрежно присаживаясь на коленях. Джинсы сразу потемнели, низ футболки прилип к коже, а Чонгук так и не выходил из ступора, лишь немного поджал к себе ноги, освобождая пространство. Слова были лишними, прямой зрительный контакт говорил о всей боли, обиде, разочарованиях и… тоске. Тэхён осторожно подался вперед, снова завоевывая родные губы, вцепляясь руками в мокрые плечи. Каждый поцелуй говорил за себя очередное и искреннее извинение. Грубая и тяжелая ткань намокших джинсов касалась кожи, Гук запустил пальцы в волосы хёна, притягивая сильнее к себе. Всё прощая. Тэ отчаянно жался к горячему телу, пытаясь насытиться моментом, изгнанный из рая, предатель и отступник. Пустой. Или все же нет?       Чимин нерешительно приоткрыл дверь и полностью покраснев от увиденного, протараторил «Чони, я фильмы оставлю, завтра посмотрим, мне к Юнги надо… там помочь...» - после чего поспешно ретировался. А Чони уже стягивал мокрую футболку со своего хёна, рвано мазал по ключицам красными губами и оттягивал намокшие пряди, открывая нетронутое пространство. Врата Эдема, теперь для Тэхёна их отворит его малыш. К его неожиданности, врата полетели к чертям, вместе с джинсами. Гук просто сломал ширинку, разделавшись с ремнем. Это преисподняя и ты из нее уже не выберешься, черные крылья не помогут, Ким.       Вода наплывами выплескивалась за бортики, уливая кафель, а слишком хорошая акустика подводила не на шутку. Да кому до этого есть дело, когда есть бёдра Чонгука, они выдержат что угодно, на них держится мироздание. Здравые объяснения так и не прозвучали, но Чону было достаточно растрепанного Тэ, сидящего рядом в его одеяле, с увлечением рассматривающего детские фотографии брюнета, пока на заднем фоне звучат реплики из фильма. Мокрые волосы, повисшие в воздухе вздохи и улыбка. Такая выстраданная и заслуженная обоими. Одна на двоих, как и чувство.