Чёрные перья

      Пронеслась еще неделя после фестиваля, все усиленно готовились к тестам, а Чон лишь витал в облаках. Техён ни разу не появился на парах, не отвечая на сообщения. Это могло бы начать беспокоить, если бы Чон не видел подобное раньше, но ему хотелось увидеться. К концу второй недели таки подкралось тестирование, и макнэ совсем перешел в активно – ботанский режим, штудируя несколько дисциплин разом. Успешно завалив всего четыре вопроса из ста, он довольный собой, начал рассматривать результаты других студентов на доске. Первое место – Ким Тэхён, первый курс, сто из ста возможных. Чего!? Чон недовольно фыркнул и улыбнулся, ну неужели бывает такое гармоничное сочетание противоположного в одном человеке? И когда он успел написать тест, если не появлялся в универе?       Стоп. А ведь он так ничего почти о нем и не знает! Резко пришло осознание прозрачности, хрупкости всего этого. Он строил у себя в голове карточные домики – подуй и все упадет. А ведь какой наивный мальчишка, ты так ничего и не понял, Чон Чонгук, тебя предавали сотни раз, а ты поверил парню, что соблазнил тебя на тусовке.       Он не заметил, как его окутала вязкая и противная неуверенность, поэтому быстро зашагал домой, даже не обсудив результаты теста с друзьями. На улице влило, Чон даже слегка выругался, спускаясь по ступенькам и ёжась от холодных капель. Это было дополнение к основному испорченному настроению, так сказать, бонус в виде промокших кроссовок и толстовки. Парень спрятал руки в карманы, надвинув на влажные волосы капюшон. Его взгляд намертво опустился в пол, и он быстрыми шагами направился к дому, все же не хотелось подхватить воспаление и проваляться неделю другую дома. По пути он вспомнил, что обещал купить брату его любимый вишневый пирог в пекарне, поэтому он быстро завернул к знакомой витрине на соседней улице. Руки слегла покалывало, а в кроссовках уже было, наверное, пару ведер воды, когда он подошел к кассе, высматривая продавца. Милая дама завернула ему пару еще горячих кусочков выпечки и предложила переждать ливень тут, в теплом месте, где к тому же так вкусно пахло, но Гук отказался. Вылетая из пекарни, он натолкнулся на входившего человека в длинном пальто, который отвлекся на зонт. Подняв голову, тот в немом недоумении округлил глаза, уставившись на Чона. А Гук, в свою очередь, чуть не выронил пакет с пирогом. Техён.       Это был он, но другой. Чем больше Чонгук вглядывался в его лицо, тем больше слабели его руки, в вопросе расширялись глаза. До этого всегда идеальная ровная кожа, острые скулы и милые пухлые губы хёна сейчас были в ссадинах, порезах и гематомах. Пара пластырей, видимо прилепленных наспех перед выходом, совсем не исправили дело и сейчас общий вид пугал. Техён видел этот изучающий взгляд, пытался отвернуться, но Чонгук нервно и быстро взял его за подбородок, поворачивая обратно. «Техён?» - такой долгожданный, но тихий голос заставил Тэ покрыться мурашками и потупить взгляд. Он даже немного улыбнулся своим мыслям, может даже от этой реакции Чона. Заботливого макнэ. «Техён!» - повторил младший уже громко, не выпуская подбородок Тэ. Тот посмотрел ему в глаза и подался вперед, чтобы поцеловать, но брюнет отстранился. «Хён..» - уже умоляющим тоном произнес Чон, отпуская личико Тэ, бледнея, но окончательно додумать свою догадку ему не дала мягкая теплая рука, что потянула на выход. Они стояли под ливнем, челка неприятно липла к лицу, и от нее проходило много мокрых дорожек по поникшему лицу Гука, больше не было холодно. Чужие руки сейчас крепко прижимали к себе, мягко поглаживали по спине, и горячее дыхание было так близко, что его можно было почувствовать, под ребрами. «Гуки, я скучал» - шепотом раздалось в ушах, он ждал ответа уже вечность и вот он, пусть и не на тот вопрос, что сейчас так прочно засел в подкорке, но и этого было достаточно. Чтобы забыться, выдохнуть ненадолго и закрыть глаза. «Малыш, ты дрожишь. Промок?» - заботливые руки тут же прижали крепче к себе, в нос ударил близкий и желанный аромат, он уткнулся в вязаный шарф на шее Техёна. «Пойдем, зайдешь ко мне, поговорим и согреешься» - он наконец раскрыл зонт, освободив руки.       Чон даже не успел возразить, как хён потянул его за собой, одной рукой держа зонт, а другой его ладонь. Дошли они на удивление быстро, квартира Тэ находилась совсем рядом с пекарней, на пятом этаже большого дома. Заходя, пока Тэ снимал пальто, Гук разбирался с кроссовками, что были уже полностью залиты до верха, стягивал мокрую куртку и все время косился на лицо того, о ком думал так часто последнее время. Они молча прошли в комнату, где повсюду пахло Техёном, везде были его вещи, на столе лежала пачка сигарет, много тетрадей и книг, Чон подметил, что в его квартире было очень чисто и аккуратно, она сама по себе была очень уютной. Не от того ли, что в ней жил Тэхён?       От рассматривания большого шкафа и такой же кровати его отвлекли все те же теплые руки, что обвили его талию и развернули к лицу. Техён по-хозяйски осмотрел мокрые волосы, прилипшую футболку и промокшие насквозь носки макнэ, хмурясь, от чего пластырь над его бровью отклеился, тот небрежно от него избавился. «Я поставил чайник, сейчас дам тебе полотенце и сухую одежду» - он быстро подошел к шкафу, доставая перечисленное, пока Чонгук переминался с ноги на ногу, рассматривая его сзади. Широкая спина, аккуратные плечи и стройные ноги, а главное намокшие русые волосы, которые хён постоянно поправлял. Все это было милым и привычным, Чон даже не вспомнил о своих прошлых переживаниях. Тэ подошел к нему, заботливо накидывая на волосы полотенце, задирая футболку, он чего младший шумно вдохнул воздух от неожиданности, смущаясь. Футболка полетела на стул, а взгляд старшего не на долго завис на открывшемся ему виде красивого подтянутого тела, что сейчас было в такой близости. Он нагнулся и поцеловал макнэ в грудь, от чего тот резко дернулся и издал что-то вроде удивленного шиканья. Позже на него сверху надели теплый безразмерный свитер, но щеки продолжали гореть, и он отвернулся. «Переодевайся и приходи на кухню» - сказал Тэ, вручив спортивные штаны с теплыми носочками, и ушел в другую комнату, делать чай. Если бы он не взял себя в руки, было бы уже тяжело остановиться. Через пару минут в дверях показался милый и домашний малыш, нужно было начать разговор, ведь он ждет. «Гуки, ты только не расстраивайся из-за этого, я хотел тебе позвонить и рассказать, но не сразу, а когда заживет немного. Мне не хотелось, чтобы ты видел..» - он вдруг замолчал, напротив него стоял уже не его милый малыш, а сердитый взрослый парень, который прожигал взглядом каждый порез, каждый синяк на его лице. «Кто это сделал?» - надломленно прохрипел голос внутри него, а у Тэхёна пробежали мурашки по всему телу. «Я сам виноват. Мы нарвались около стоянки на южных.. ну и не сдержался, когда они оскорблять начали» - Тэ виновато опустил глаза, поставив чашки на стол. «Гуки, я..» - расстояние между ними сократилось в пол секунды, а все его оправдания утонули в мягком взгляде младшего, это было прощение, они оба скучали. «Я понимаю, но ты мог сказать мне» - мягко проговорил Гук, обнимая. «Малыш, я хотел, но просто было бы грустно смотреть в твое лицо, после того, как ты бы увидел это все.. мне самому в зеркало смотреть противно» - после этих слов он слегка скривился и вспомнил, как его друзья тащили домой, как потом один из них отмывал его лицо, все заплывшее и опухшее от гематом. Да, Куки нельзя было видеть такое. «Жаль я не надел ремень сегодня, хён..» - тихо процедил Гук, и, как ни в чем не бывало, мило улыбнувшись, сел за стол, оставив Тэхёна переваривать свою фразу. Потом младший сбегал в прихожую за пирогом, что купил для брата, угостив Тэ, в благодарность за теплую одежду и прием. Брат перебьется. Гуки было хотел пойти уже домой, но хён попросил посидеть еще у него, сославшись на долгую разлуку. Нельзя было отказать, не ему.       Они сидели почти в тишине, лишь изредка обмениваясь неловкими взглядами, и пусть между ними все улажено, оставалось что то, что оба хотели прояснить, но не могли решиться.       Первым инициативу взял на себя Тэхён, который неаккуратно сдвинув чашку и опираясь на стол руками, потянулся к Чонгуку. Он слишком долго ждал и ему нужно было наконец получить свое. Губы младшего – сладкие с привкусом вишневого пирога, горячие от чая и такие мягкие. Сам запах Чона с самого первого их случайного свидания в клубе стал для Тэхёна особым, вызывающим нереальное привыкание с первой секунды. Это было какое-то смешение свежего воздушного и тяжелого сладкого аромата, который вызывал прилив адреналина и не мог отпустить из своей пелены. Тогда Тэхён думал, что это все алкоголь, но нет, на следующее утро после всего, в носу стоял этот приторный запах, от которого было не избавиться. Он захотел проверить, почему именно на этого зеленого зажатого мальчишку, который умудрился ручку забыть в первый день учебы, у него такая реакция. Проверил и получил любовь.       Поцелуй прервал сам Тэ, поднимаясь с места и утягивая младшего за собой, в обитель проклятого и обреченного на вечные страдания. Грела Гука толстовка не долго и отправилась прямиком на пол, пока сам младший отчаянно цеплялся за макушку чайного цвета, кусал нижнюю губу, мыча в весок хёна что-то нечленораздельное. Сам же хён уже давно присваивал себе новые территории, с каждым новым поцелуем он осваивал новые сантиметры желаемого. Переходя все ниже, он уже был готов продать душу, да хоть три, у него бы хватило, но также понимал, что малыша в его руках и за тысячу не купишь.       Сколько бы не было у него случайных связей по пьяни, никого он не желал так страстно и отчаянно, но и никого он не хотел так сильно защищать, оберегать и любить нежно, искренне, ревновать, путаться, ждать и целовать, целовать, целовать..       Гук уже не скупился на жалобные стоны, когда старший спустился к поясу спортивного трико, не торопясь, выжидая и изводя. Было так жарко, и кожа готова была вспыхнуть на месте меток хёна, зажечься только от его легких прикосновений. Чонгук думал только о том, как устоять на ногах… и, черт, как же красиво выглядит Тэхён, стоя перед ним на коленях, когда его руки мирно покоятся на его бедрах, и, кажется, там им самое место, как и самому Тэхёну. Мысли вдруг резко вылетели из головы как в вентиляционную трубу, потому что трико резко съехало вниз, вот так без предупреждения и объявления войны, а сам Чон подавился воздухом на вдохе. Он весь залился краской и закусил указательный палец, откинув голову, пока Тэхён целовал его бедро и вел руками выше по внутренней стороне. «Хён, нет.. прошу» - еле выдавил он из себя, все еще дрожа всем телом. Тот поднял на него затуманенный взгляд и облизнул нижнюю губу, снова, как тогда в клубе, охотник уже давно поймал жертву и церемониться с ней не намерен. Но младший хныкал от наслаждения и новых ощущений, цепляясь пальцами за рубашку Тэ. И почему она еще на нем?       Когда Тэхён уже приблизился к вишенке на сладком тортике, Чон быстро его дернул за ворот рубашки к себе, заставляя встать и поравняться лицу с лицом. «Хён, пожалуйста.. прошу» - в этих темных, уже заплывших желанием, глазах читалось нетерпение, младший тяжело дышал и его слегка трясло, поэтому выбора не оставалось.       Тэ быстрыми движениями расстегнул пуговицы рубашки, скидывая ее торопливо, за ней звон пряжки, ремень, джинсы на пол. Шорох покрывала и два горячих тела уже слишком близко, давно стерты все границы, рамки, нормы дозволенного, предрассудки и комплексы. Две натянутые до предела пружины, вот вот и случится то, на что ни один не был готов еще пол часа назад. Они отчаянно цеплялись за крохи самообладания, но игра давно была проиграна обоими, с самого начала им не дали маски и пришлось быть самими собой до конца. Или начала.       Тэхён рвано выцеловывал ключицы, шею, пока крепкое, но чистое и невинное тело под ним пыталось не раствориться, прогибалось почти до хруста позвоночника, умоляя поглотить его полностью, не отпускать. И он ни за что не отпустит. Чонгук забыл как дышать, как не чувствовать запах хёна под кожей и как разжать ладони на светлых простынях, он был давно вне пределов осознания реальности, но не было ни страха, ни стыда.. впервые не было его самого. Их теперь было двое.       Голос уже начал срываться у обоих на низкие и хриплые нотки, когда Гуки протяжно выкрикнул «Хён» и замер в немом возгласе, пытаясь прожить целый век за один момент, пока в то же время Тэхён делал последние усилия, открывая врата собственного Эдема.       Перебирая ласково прядки темных волос, старший смотрел на свое спящее чудо и не мог остановиться. Хотелось касаться, не закрывая глаза, потому что когда откроет – боится проснуться и не увидеть больше его рядом. Вот сейчас, он дотронулся до солнца и не обжегся, попал туда, куда сам себе забил дверь большими гвоздями. В один момент перевернулось и сломалось все, что он пытался заколотить в себя под предлогом успокоения. Пустота наполнилась смыслом. Но. Лживый, какой ты лживый.       Раздался звонок, Тэ попытался быстро добраться до телефона, что остался в джинсах на полу. Тихий ответ и квартира наполовину опустела.       Лживый.