Бойтесь своих желаний

— Как так вышло? — ХиХИкАеТ Дрим, продолжая буравить взглядом бледного Николаса. Он сейчас походит на надутую рыбу-фугу, с выпученными глазами и полностью несчастным выражением лица, когда достаешь ее из воды. — Я не понимаю, о чем ты. — Да-да, — Дрим снова начинает ржать. — А я думаю, чего ты тогда так ускорил шаг, еще и тему на мою машину сменил… Вот в чем было дело. — Это не я! — оправдывается Ник. — С чего ты вообще взял, что я имею к этому отношение. — Если бы не имел, послал бы нахуй, — парирует Дрим. — Да иди ты к черту, — Ник демонстративно отворачивается в сторону. Дрим продолжает тихонько посмеиваться в кулак, то и дело возвращая взгляд в сторону друга. — Ну, серьезно. В чем секрет твоего успеха? Ник некоторое время молчит, а потом неожиданно мямлит: — По пьяни проспорил. — Ты же не так часто пьешь. — В том-то и дело. Не рассчитал как-то. — Трагедия. Кстати… — Я придумал тебе новое прозвище, — заявляет Дрим, гордо восседая на табуретке, закинув ногу на ногу. — Хочешь узнать, какое? — Нет. — Почему же? — наклоняет голову набок. — Примерно представляю, что меня ждет. — Не переживай. Никому не расскажу. — Ага, так я тебе и поверил. Завтра меня все встретят с плакатами, где выгравируют мое фото и логотип этого магаза. — Идея неплохая, но настолько далеко я не задумывался. — Как тебе позывной- — Хва-тит, — перебивает Ник и снова от него отворачивается, — Ты там, кажется, курить хотел. Ну и вали уже, только воздух портишь. — Какой ты нежный стал. — Иди в жопу. Дрим закатывает глаза и расслабленно поднимается со своего места. Максимально вальяжным и неторопливым шагом проходит мимо бледного Николаса. — Суровый Техас. По башке прилетает полупустой папкой. Племянник Крэнк Дэнди спасается бегством.

---

Покурит он попозже. Сейчас не первостепенно. Будет сложно затягиваться и не ржать. Нужно сгонять за отчетом, эта мысль плотно засела у него в голове на данный момент. Секретариат тут не помощник, а вот Никитá… Никитá может быть полезной. Раньше она всегда выручала, когда необходимо было выгрузить копии, заверенные документы. Печати у нее есть, всегда при деле. — Доброе утро, — здоровается Дрим, залетая в узкий кабинет три на три метра. располагается слева от их конуры. С маленьким столом посередине, прямо напротив входной двери. — Занята? — Привет, — улыбается блондинка, приветливо поднимая руку. — Пока нет, а что? — Мы с Армстронгом назначены временно на один кейс… Сможешь распечатать все, что там вообще есть? Мы просрали. — Имя? — Клэйтон? — Да не твоё, — она отмахивается. — Имя подозреваемого. Дрим поднимает глаза к потолку, пытаясь припомнить: — Райли, кажется. — Ага, вижу. Не Райли, — Никитá хмурится. Дрим разводит руками. — Бумаги с собой? Хоть что-нибудь? — Нет, — улыбается Дрим, и наклоняется к ней поближе, опираясь локтями на стол. — Но ты же пробьешь по базе? — Это только для экстренных случаев. — Ну, пожалуйста. Мы все-е-е все-е-е все-е-е потеряли. Я куплю тебе кофе после обеда. — Какая щедрость. Найди мне человека, который станет пить эту бурду из кофемашины, — фыркает девушка. — Я знаю одного такого, — секунду подумав, отвечает Дрим. — Ладно. Невермайнд. Дело номер… Два-два-четыре-четыре-шесть-семь-девять-восемь-три-один-два-семь-два-пять? — внимательно всматривается в экран. — Наркосбыт, хранение…? — Да, оно. — Уже что-то пришили, — Ники бормочет про себя, и Дрим улыбается еще шире. Какая догадливая. Ему нравятся сообразительные женщины. Вообще, люди умеющие схватывать налету — это всегда интересно. У Дрима это качество отсутствует. Иногда он тупит. — Подожди немного, тут большой объем. Можешь… Постоять тут рядом, стулья куда-то утащили, — она жестом указывает на стол, и Дрим просто остается стоять на месте, так и не двигаясь. Между делом, Никитá неторопливо откладывает какую-то тонкую брошюру в сторону. Черт, это надолго. На столе у нее лежит свежий томик какой-то книги в светло-серой обложке, с красными контрастными буквами сверху: ЧЕЛОВЕК КАК ЖИВОТНОЕ. Ну, понятно… Книги Дрим не любит. Комиксы — другое дело, там движ, там краски, там эмоции. В книгах… Конечно, тоже все это есть, но у него не хватает усидчивости их читать. Да и с комиксами такая же шняга. За всю жизнь он неохотно притрагивался к литературе, потому что не было особой нужды в это все погружаться. Даже профильные учебники по криминалистике не привлекали его внимания. Это просто не для него. Пока девушка медленно щелкает мышкой и внимательно вглядывается в голубой экран, у него появляется время загнаться. Да, окей. День не такой паршивый, но и приятного мало, нужно как-то разобраться с отчетом и предстоящим переводом. Одно дело, когда ты уже все продумал и распланировал с точностью до дня. Другое дело, если ты пизданул не подумав, а теперь должен как-то выкручиваться. Отступать Дрим не планирует. Идея, конечно, сомнительная. Даже слишком. А какой есть выбор? Какие-нибудь другие варианты? ЗаТеРпетЬ? Нет. Все не так однозначно. Если любой другой готов мириться с поражением и уныло следовать сомнительным приказам, то к Тэйкену такое не относится вообще. Нужно думать своей башкой. Анализировать, просчитывать все варианты развития событий, а уже потом — действовать. В идеале. В другой утопичной вселенной. В реальности Дрим больше походит на современных политиков — сначала он обещает, а потом нихера не делает. Естественно, предварительно ничего не обдумав. Камон, в этом не было особой нужды. Планы, стратегии — так, чушь для дебилов. Сейчас… Ситуация изменилась. И нужно брать жизнь в свои ненадежные руки, чтобы как-то двигаться вперед. Желательно по головам. Как. Это. Устроить? Что он может? Оснований для его перевода не было, но раз осталось подписать пару-тройку бумаг, то, очевидно, какую-ту бурду ему пришили. Какую? Вряд ли это так важно. Оспаривать решение себе дороже, это он выяснил еще в Академии, когда срался со старшими по званию. Силой ситуацию не изменишь. Можно отметать сразу. Что у него остается? Он пропускал все пары конфликтологии, и ни черта не знает о том, как себя нужно вести в таких случаях. Возможно, этого всего можно было избежать, если бы он подумал башкой, как-то просто застопил себя и успокоился- Блять. Его переведут. Через две недели. В уголовный розыск. К трупакам. Не может такого быть. Ну, это просто нереальная параша, как он расскажет об этом семье? Маме, отцу? Сестрам, младшему брату? Его не должны переводить, Дрим должен срочно что-то предпринять, как-то выкрутиться, найти выход. Он должен тупо принять это? Получается, ЗАТЕРпЕТь? Да че это такое. Дрим со злости ударяет кулаком по столу; Ники подпрыгивает от неожиданности. — Клэйтон? Ты чего? Он? Терпеть? Да когда такое было? Ну, ладно, полгода назад, но это не считается, тогда выбора не было, а сейчас… Сейчас ему тоже выбора не дали. Дрим живет в свободной стране, он в полном праве выбирать, кем ему работать, что ему делать, как ему это делать, даже если есть стандарты, ему поебать на эти стандарты абсолютно и окончательно- Сейчас он заберет этот отчет, потом вернется к документам, изучит их, он вни-ма-те-ль-но прочитает каждую букву, он пропустит их через шредер и устроит в бухгалтерии конфетти из постановления. Потом он найдет этого Джорджа, припрет его к стенке, да-а-а, он припрет его к стенке возле этой блядской кофемашины, возьмет его за грудки и заставит все вернуть на свои места. Потому что у этого засранца нет никаких причин переводить его к… Дрим замирает. Мороз пробегает по коже. Ма-а-а-ма… Хотя, нет, тут он, ха-ха, переборщил. На эмоциях как-то это все вышло. Стоит сделать по-другому… Стоит, пожалуй, не подписывать оставшиеся бумаги, стоит просто… По-хорошему извиниться. Пойти на соглашение. Взять несколько висяков, побегать, поулыбаться, пару раз приплести Ислам. В этом он мастак. Придется отступиться от принципа «я не извиняюсь, если считаю себя правым», и найти компромисс. Например, предложить Капитану перевести Николаса. А что? Неплохая идея. Или этого… Как его? Забыл имя. Плевать. Точно Николаса. Черт. Дриму нельзя в УГР. Никак-никак нельзя, и это дело не только личных убеждений и ожиданий родителей, тут проблема куда серьезнее. Шлатт. С этим типом шутки плохи, а жизнь без юмора — тоска смертная. Дрима прихлопнут в этой клоаке, как навозную муху очередной партией дерьма, поверх предыдущего. Если будет сидеть тихо, то еще как-то продержится пару месяцев, максимум год. Че-е-е-ерт, тоже громко сказано. Текучка кадров постоянная, там никто не задерживается, с чего Дрим взял, что протянет больше недели? — Клэйтон, я распечатала. Дело труба. Этот Шлатт… Человек радикальный. Дриму нравятся четкие штуки, но когда дело касается напрямую его будущего, тут уже хочется иметь начальника помягче. В УГР из него выбьют всю жизнь, и когда он бросался громкими фразами, Дрим совершенно этого не учитывал. «Я поставлю эту шаражку на колени, я стану главой отдела» — сейчас ему хочется передразнить самого себя и влепить жесткую оплеуху. Чем он думал? Дрим не думал. Хорошо, он думает сейчас, и лучше бы так и оставался в решительных и безосновательных грезах, потому что разум портит реальность, добавляя нелицеприятные подробности. — Если ты не возьмешь, я утилизирую это все прямо сейчас, — где-то на периферии Ники угрожающе встряхивает бумаги. — Ты чего завис? Вероятность обойти Джорджа Дэвидсона… Мала. Но не равна нулю. Шанс есть. Шансов было бы и больше, будь на месте начальника отдела НРК по главному департаменту НС кто-нибудь другой. Попроще. Поскромнее. Помягче. Вероятность обойти Шлатта… Черт, все очень и очень плохо складывается. Дрим не знает никого из УГР, он посрался с Капитаном своего отдела, он нахамил этому Капитану дважды (а может и трижды), он за полгода никак не продвинулся по карьерной лестнице, он днями ебланит на рабочем месте, у него не складывается в личной жизни и с семьей- — Клэйтон! Правильно. Клэйтон. Бэз хуйни. Отставить. Ему не давали прозвища «нытло», поэтому нужно взять себя в руки и включить логику. Если подключаются эмоции, самое время поставить их на место порцией разумных доводов. Хоть они и разрушают воздушные замки, зато помогают двигаться дальше. А это… Главная цель. На последние два дня. Уже хорошо. Что он имеет в сухом остатке, когда исключает весь бред? Две недели, перевод в УГР, конфликт с Дэвидсоном, нераскрытое дело с нариком, Николас в трусах. Последнее можно выделить карандашом, остальное подчеркнуть ярко-красной ручкой, для общей наглядности. Миграции в другой отдел, скорее всего, не избежать. Значит, в его распоряжении есть две недели, чтобы продумать план на будущее. Звучит неплохо, если не учитывать его практичную натуру — теоретическая часть дается очень и очень натянуто. Ему стоило идти куда-нибудь в спецназ, что ли. Детали. Две недели. Две недели: четырнадцать дней, десять рабочих, четыре выходных. График может поменяться, тогда времени станет еще меньше. Проблема, тоже нужно учесть. В лучшем случае, у Дрима есть эти десять дней. За это время он должен прощупать почву, явиться в УГР более-менее подготовленным и уверенным в своих силах. Стоит расспросить коллег про общую атмосферу. Требования, нюансы — в договорах такое не прописывается. А люди… Люди должны знать гораздо лучше, пока варятся во всей этой кухне. Николас на его стороне, такого рода информация не составит никаких проблем. Решаемо. Перевод. Неприятно, но тут нужно действовать уже по ситуации. Разберется с первым пунктом, сможет определить свое окончательное мнение касательно этой дрисни. Может быть, все и не так плохо в итоге. Может, ему будет там даже лучше. Может, он поладит с коллегами и сможет прочно обосноваться. — Как я от вас всех устала. Дэвидсон. Просто так его оставлять нельзя. Этот козел задел его за живое, Дрим не может взять и забить на такую выходку. Он потратил кучу нервов и сил, чтобы отучиться в Академии, пройти стажировку, собеседование, еще одно собеседование, детектор лжи и всю ебучую мозгоеблю родственников и их ожиданий, чтобы в итоге закончить в отделе, который ему не нравится? Че Дрим тогда стоит вообще? Не имеет значения, что этому предшествовало; уже давно пора было перестать строить тупые иллюзии. Нужно называть вещи своими именами: Джордж — чертов говнюк, который не нашел в себе яйца, чтобы поговорить напрямую, а тупо решил слить Дрима в другой отдел, избежав разбирательств. Если у него какие-то претензии и агрессия, почему нужно выражать это в отвратительно-пассивной форме? Такое душит. Полная срань. Дрим снова сжимает кулаки. Ники боязливо сглатывает. Окей. Ему хочется вести себя так: черт, ладно, это вообще не проблема. Дрим умеет подстраиваться под ситуацию, плевое дело. Плевое дело влезть в дерьмо по локоть, пока того требуют обстоятельства. У него вполне может ничего не получится. Это возможно. Это очень даже вероятно. Просто это не значит, что Дрим даже не попробует. — Сначала приходит один, тупит… — тихо продолжает жаловаться девушка. Хотя бы разобраться. Параллельно порешать с этим рыжим торчком: у них у всех одна история и один паттерн поведения, вряд ли возникнут проблемы. Сейчас Ники распечатает ему материалы, и можно будет уже приступать. Если что, всегда успеет отказаться и передать дело другому следователю. Решаемо. Николас… Николас материализуется в проходе, замирая на пороге. — Потом приходит второй, тоже тупит, — ворчит Ники, обращая все свое негодование в его сторону. — Я вам тут декорация что ли?! Она указывает на Дрима пальцем, и вопросительно смотрит на Ника: — Ну и чего он гримасничает? Морщится стоит, пыхтит. Уже пять минут так. Николас театрально вздыхает, делает несколько шагов вперед, выдавая чересчур страдальческую морду. — Ему вчера обрезание сделали. Сама понимаешь, мусульманин. — А-а, — Ники оживленно кивает, заметно успокаиваясь. — Тогда ладно. Забери пожалуйста, — протягивает ему небольшую стопку бумаг. — Вам должны были выслать на рабочую почту, но тут как обычно вечные проблемы с подключением. Я все прошу сисадминов помочь, а они чем-то заняты и не могут. — Я поговорю, — заверяет Николас, хотя это совершенно не его проблема. — У меня там один знакомый есть, быстро все поправит. — Спасибо. Включи его, пожалуйста, — Ники снова поворачивается к напряженному Дриму. — Он действует мне на нервы. Стоит и стучит по столу. — Эй! — Ник подходит к другу вплотную и щелкает пальцами. — Жив? Дрим моргает. Брр. Отвис. — Ну! — Ты меня напугал, — бормочет Дрим, странно морщась и разжимая кулаки. — Не делай так. — А ты не зависай где попало. Пошли, — Николас протягивает ему отчет и уже начинает шагать в направлении выхода. — Куда? — Как это «куда»? Курить. — Мне чета расхотелось уже, — Дрим продолжает куксится. — Много думал ща. — Я же говорил. Не думай. Тут это совершенно бесполезно. — Может, ты и прав, — он пожимает плечами, коротко кивая Ники и тоже разворачиваясь. — Тем не менее, нужно было попробовать.

---

Странное настроение. Получилось немного привести мысли в порядок, а на сердце все еще тревожно. Это нормально, так и должно быть — Дрим волнуется за свою ненадежную шкуру. Просто… Присутствует отголосок мокрого, противного предательства на душе, думать о котором совершенно не хочется. Балкон выглядит отвратительно. — Мы такие же мухи, Клэй. Просто чуть больше. Сталкиваемся с обстоятельствами, способными нас размазать. И кто-то успевает расправить крылья и взлететь, а кто-то ползает по коже, забывая, что у него они есть. «Зачем ты это сделал?» «Зачем ты столкнул в обстоятельства, которые так легко могут размазать меня?» По какой-то причине, все, что имеет отношение к Джорджу, заставляет Дрима задумываться. Поднимать голову к небу и пытаться что-то в нем разглядеть. Что-то, что скажет опуститься в грязь и забить. Потому что так… В грязи. Ему намного проще. Без мыслей. Без переживаний. Без обстоятельств и крыльев. Без всего. Без Джорджа, который этой его грязи панически боится. Это, наверное, не так сложно. Нужно просто вспомнить. Вспомнить главную, ранимую, нежную уязвимость и использовать против него же. Окунуть Джорджа в грязь, которая прожжет его перчатки и спустит с небес на землю. Чтобы Дриму больше не пришлось задирать голову и искать ответы среди облаков. Достаточно будет… Посмотреть себе под ноги. Растоптать. Это не то, чего ему хочется. Это не то, чего Джордж заслуживает. Это не то, совсем не то, к чему стоит стремиться. Просто больше нет выбора. Либо бей, либо терпи пощечины. Дрим никогда не считал себя терпилой. Он закуривает. Торопливо выпускает маленькие клубы дыма и снова зависает, продолжая разглядывать серый пейзаж. Подносит сигарету к губам, вдыхает; затягивается поглубже, позволяет себе на секунду вспомнить пыльный архив, темноту, мигающую лампу. И задержать дыхание. Чтобы погубить последнюю совесть в груди. Выйти с курилки совершенно другим человеком. — Ты выглядишь растерянно, — замечает Ник. — Разве? — Немного. Уже что-то задумал? — Пока нет. Я просто… Просто в своей голове. Ничего такого, — Дрим постукивает указательным пальцем по сигарете и стряхивает с нее пепел. На самом деле, сейчас он немного лукавит. Выбор есть всегда. Каждый раз, у человека есть возможность принять то или иное решение. Сейчас Дрим… Выбирает себя. Почему он должен поступить как-то иначе? Почему он не должен идти на конфликт, идти на столкновение, идти на повышение, когда его задевают за живое? Нет никакой причины отступать. Кроме страха. А грязи… Грязи он не боится. — Кажется, рано или поздно, но это место сделает из тебя антигероя. — Нравится тебе придумывать такие названия, — смеется Дрим, хотя не смешно. Люди портят друг друга. Системное общество разрушает себя. Непроизвольно. Сама сущность влечет за собой тонны ошибок и рваных ран. Дриму не нравится… Эта пресловутая закономерность того, как нужно жить. Но существовать без системы он не сможет. Подчинить ее, исправить — слишком сложно. Достаточно искать дыры и прятаться в них. Черпать грязь дрожащими ладонями, радуясь иллюзии свободы. Пока лазейку не закроют. — Так проще оправдываться. — Не думаю, — спорит он, — мне лучше без лишней мишуры. — «Просто Дрим»? — Ага. «Просто Дрим». «Просто Дрим» вполне может справиться с небольшими задачами, которые он себе воздвиг. Антигерой мыслит глобально, встает против системы в целом; Дрим этого делать не собирается. Такая тактика неэффективна изначально. Вывести из строя единый механизм он не сможет. А вот расстроить и разобрать его по частям — это попроще. Пока что не совсем понятно, как это можно реализовать, но для этого и нужны две недели. Разобраться в вопросе. — Получается, «просто Дрим» собирается разворошить это осиное гнездо, — догадывается Ник. — Что-то в этом роде. Да не. Если бы мир работал так, как нравится Дриму, необходимость что-то менять в жизни не возникала бы вовсе. Сейчас его зону комфорта поставили под угрозу, и в его интересах расставить все по своим местам. Может быть, даже улучшив положение. По возможности, конечно. Это эгоистично, но для Дрима это один из главных принципов: прежде всего важен его комфорт. Другие люди должны разбираться с подобными ситуациями сами. Будет распаляться на всех — рискует потерять себя. Качества, которые он в себе ценит. Вещи, которые имеют для него значение. Снова почувствует это дрянное сомнение и желание лежать, глядя на серый бетонный потолок над диваном. Важно… Отвоевать себе место под солнцем, потому что большие шишки обнаглели настолько, что начали забирать себе все свободное пространство. А жить как-то хочется. Жить как-то надо, и как-то по своим желаниям, а не тем вариантам, которые предлагает Джордж, мать его, Дэвидсон. По этой причине, Дрим сейчас застрял здесь. С Николасом. На балконе, среди грязных перил и пыльных стен, с видом на серые очертания города и оживленные перекрестки. Среда лепит человека. Срань вокруг с легкостью примет его к себе, заглушив морально-нравственные ценности, которые только мешают. Джорджу, вот, ничего не екнуло взять и тупо спихнуть Дрима в эту жопу, к этому Шлатту, даже не дав возможности возразить и оправдаться. Разве так можно? Можно. И это ужасно бесит. Окружающим срать, если ты чувствуешь себя некомфортно или хуево. Джорджу плевать, что Дрим ни за что на свете не хотел попадать в УГР. Почему же Тэйкена должно волновать, если парочка капитанов неожиданно растеряет свои полномочия? Не должно. Он вообще, в целом, никому и ничего не должен. Поэтому сейчас приложит все усилия, чтобы по чуть-чуть, не сразу, а за две недели, разузнать про обстановку в департаменте. И разработать первый в своей жизни серьезный, обдуманный план действий. Зачем? Ему так хочется. А сопротивляться своим грязным желаниям, когда состоишь из них… Невозможно. Тем более, стоя на грязном балконе, где каждый угол кричит о том, что ты двигаешься правильно. — Думаю, тебе понадобится «просто Ник» рядом. — Почему не «антигерой Ник»? Николас улыбается и со всей силы бьет его по плечу. Дрим шипит и усмехается. — Так и правда будет проще. — Ладно, — Дрим бросает сигарету и притаптывает ее носком ботинка. — Пойдем. — Куда? — спрашивает Николас, только-только успевший достать пачку сигарет из кармана. Дрим многозначительно трясет отчетом в руках и без колебаний хватается за пыльную ручку балконной двери: — Ворошить гнезда.