Цветок верности, освещенный белоснежным светом луны

Уже через неделю Цукишима лежит в своей палате, разглядывая потолок. В палату, рассчитанную на двоих, заселили одного Цукишиму. То ли это была воля врача, то ли так получилось–неизвестно. Но Кей был очень рад, что никто не побеспокоит его. Палата находилась на солнечной стороне, поэтому Цукишима каждый раз закрывал окна черными зановесками. Солнечный свет слепил его глаза, и Кея очень раздражало, что медсестра наставила на освещении помещения. Начало лечения прошло неплохо. Проходили индивидуальные разговоры и тренинги с доктором. Но Цукишиму беспокоили очень частые мероприятия, которые он ОБЯЗАН посещать. Вообще, Кей не любил быть обязан кому–то и делать что-то, что ему не нравится. Он любил свободу и свои взгляды на жизнь, хоть они и не всегда были правильными с точки зрения морали. В его голове уже давно были построены его схемы поведения в незапланированных ситуациях или схемы поведения с другими людьми. Несмотря на всю плюсы, Цукишима каждый день находил новые минусы, и поэтому жизнь в больнице с каждым разом становилась все невыносимее. 1.Медсестры очень часто раскрывали шторы палаты, несмотря на прямое недовольство Цукишимы. Поэтому каждое утро парень просыпается от яркого солнца, что так и слепит глаза. 2.Кея очень раздражали вопросы, задаваемые психологами, часто , по его мнению, они были глупыми, а иногда личными. 3.Больничная койка была очень твердая, а матрасы очень тонкие. Цукишима был строг ко своему сну, т.к считал это важной частью дня. Он очень плохо спал и начал проклинать больницу. 4.Вид из окна желал оставлять лучшего. Отделение в котором находится Кей, расположено на 2 этаже этой многоэтажной больницы. Кей очень любил вид из окна своей квартиры, что находилась на 9 этаже. Каждую ночь он слушал музыку и разглядывал бесконечные звёзды и прекрасную белоснежную луну. 5.Его раздражали ребята, что пытались с ним заговорить. Конечно, не стоило забывать, что Цукишима не единственный, чье психическое здоровье решило подвести, но и разговоров с людьми с похожими проблемами он не искал. День понедельника. Схватив свои наушники, Кей отправился в столовую. Как обычно сидя один, он искренне наделся, что обед пройдет тихо и без происшествий. Но к несчастью с Цукишимой опять попытался заговорить парень с темной стоячей стрижкой, что и несколько дней назад. –Эй, привет, не скучаешь? Я подсяду? Как только юноша сдвинул стул чтобы сесть, Кей, будто усмехаясь надевает наушники и встаёт из-за стола. Цукишима был готов к таким происшествиям. С подпорченым настроением, но невероятно довольной ухмылкой он отправился в свою палату. По пути он столкнулся с какой-то девушкой, которую даже немного отбросило. Она ахнула, извинилась и мило поклонились. Цукишима не обратил внимание. Он лишь косо взглянул и отвернулся. Кей не услышал ее извинений, ведь даже несоизволил снять наушники. Кажется, будто Цукишима будто теряет остатки своей человечности. Время терапии пришло слишком быстро. Кей успел сделать немного. Он готовился к школе, в которую желал поскорее выйти, лишь бы не остовтатья тут и слушал музыку. Выйдя из палаты ему пришлось оставить наушники на тумбочке, ведь Азуми строго настрого запретила появляться на терапии с ними. Ну да, после подразниваний в виде громкой музыки в ушах и наглого неуважения, ее можно понять. Цукишима очень невзлюбил своего доктора. Его так же не устраивал не один психолог, что был раньше. Кей потерял надежду, никто не мог его понять, а порой даже он сам.

***

–Я думаю попытаться стоит. Понимаешь, общение с людьми с похожей проблемой может хорошо повлиять на тебя. Конечно, я не заставляю, но хотя бы ответить на их приветствия или безобидные вопросы... Думаю было бы очень хорошо.– Проговорила Азуми. Она начала разговор о ребятах в больнице и о том, что насколько она знает и видит, несколько из них непрочь с ним подружиться. Цукишима уже наприделе. Уже 20 минут разговора душат его ненужными советами. Кей чувствует, что здесь ему не помогают, а от похода к Азуми ему становится только хуже. –Хорошо,я подумаю над этим.– Цукишима приподнял уголки губ, ведь он не хотел осложнений. –Это очень хорошо, а сейчас... Не хотел бы ты поговорить о твоём хобби?– Азуми была очень серьезна, задавая этот вопрос. –Хобби? неужели?...– Цукишима начал понимать, что ему хотят сказать, и поэтому его нервы начали подводить. –Да, волейбол. После выписки ты продолжишь играть с друзьями? Может даже планируешь вернуться в клуб?– Азуми широко улыбнулась взглянув на пациента. После чего громкий стук кулака об стол и минутная тишина. –Я больше не играю. Я больше не играю волейбол. –Хорошо, я понимаю, думаю нам стоит сменить тему... – Не успела психолог договорить, как Цукишима в очередной раз вышел из стола, а затем из кабинета. Его злости не было придела, а сердце колотилось так быстро, будто прямо сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Кей уже имел опыт менять психотерапевта, но это лишь усугубляло его положение. 3 раза менялись люди, что работали с ним и как обычно ничего не выходит. Цукишима и не пытался быть искренним с ними, он понимает что это всего лишь работа, и на самом деле, всем просто плевать на его жизнь. Цукишима сидел в своей палате, пропустив ужин, он слушал музыку и размышлял о своем лечении. Кей понимает, что если все останется так же , то ему не выбраться отсюда, его терзают мысли : "Почему именно я?" "Что должно измениться, чтобы его жизнь была... обычной?" С обеда до глубокого вечера Цукишима много думал. Он часто уходит в себя, но именно сегодня его размышления были важными и немного пугающими. От невыносимой духоты, Кей решает выйти с палаты. На улице почти 12 и в коридоре никого не оказалось. Ещё утром прошлой недели Цукишима приметил люк с выходом на крышу. Хитро и быстро Цукишима проходит мимо старой полуспящей вахтерши и оказывается на лестничной площадке. Он очень тихо подымается, слыша что этажом ниже несколько смешков и стук бокала об бокал. Наконец вопрос о том, почему коридоры настолько пусты был решен. Цукишима открыл старый скрипучий люк и начал подниматься на крышу по еле держащей его лестнице. Он начал чувствовать слабый ветерок, что обвевал его волосы. На его шее висели его любимые наушники, что он планировал надеть, разглядавая звёзды, которые ему так нравятся. Но только ступив на поверхность крыши Кей услышал плач, знакомый и противный плач. Подумав, что тут уже не пробыть одному, Цукишима собирается спускаться вниз. Вдруг слышится небольшой грохот. Цукишима насторожился. Обычно его не волновали такие вещи, но то ли любопытство, то ли что-то другое взяло вверх. Он выходит дальше, заглядывая за стенку. Кей затих, он увидел уже знакомую зелёную макушку. Заплаканный парень без руки рухнул от слабости или от того, что не видел стоящий перед ним ящик из-за слез. Цукишима подошёл к бедному парню, грубовато схватил его за предплечье и усадил на ящик, а сам сел достаточно дальше от него. –Кто... Что ты тут делаешь?– заплаканный парнишка стирал слезы рукавом, не понимая, что здесь делает Цукишима. –Тот же вопрос, я однажды заприметил люк и решил побывать на крыше.– Цукишима старался не смотреть на парня, сидящего рядом с ним. Почему-то Кей чувствует себя неловко. –Ямагучи... Ямагучи Тадаши.– тихо представился мальчишка. По началу Цукишима занервничал. Он только собирался попрощаться, а тут уже проходит знакомство. Парень повернулся к его новому знакомому Ямагучи и неуверенно произнёс: –Цукишима. –Ночью здесь очень красиво.– Ямагучи уже почти успокоился и стер свои последние слезы. Обратив свой взор на звёзды уголки его губ приподнялись, а Цукишима сидящий на ящике и не находящий себе места, не понимал, что вообще тут происходит. Парень что недавно так горько плакал, быстро успокоился, а теперь даже улыбается. –Почему ты плакал?– вот этого Цукишима точно от себя не ожидал. Только после произношения этого предложения, Кей осознал, что только что он полез не в свое дело и вообще почему он до сих пор тут сидит. Но что-то не давало ему уйти, как он это делал обычно. Ему было ... любопытно? Хотя глядя, на отсутствие руки , Цукишима начал понимать о чём мог плакать парень. Минутная тишина все больше напрягала атмосферу, стоящую на крыше. Ямагучи смотрел в глаза Цукишимы то ли с какой-то жалостью, то ли с надеждой. Вообще понять выражение его лица было сложно. Цукишима уже сотню раз за минуту пожелел, что задал это вопрос, поэтому начал обдумывать, как отсюда уходить. Никогда он не чувствовал себя так неловко. –Я больше не могу делать то, что хочу. Я потерял... надежду.– Ямагучи ответил очень тихо, а затем опрокинул голову назад, чтобы остановить уже приближающие слезы. Сказать что Цукишима испугался и удивился, значит ничего не сказать. Он почувствовал невероятно новое или забытое для него чувство. Чувство стыда, а возможно испуг. Почувствовать вину для Кея было чем-то давно забытым. Ему хотелось побыстрее сбежать, чтобы сердце, наконец перестало так бешено биться. Такая долгая тишина вдруг опять нарушилась голосом. –Я больше не могу играть волейбол. Теперь я бессполезный.– тут Ямагучи все таки дал вволю чувствам и опять заплакал. С его глаз потекли мало заметные слезы. –Прости, прости, я снова плачу. Цукишиму вообще было не понять, за это время он сменил столько черт лица, столько эмоций и чувств, что его сердце должно было взорваться прямо сейчас. Считайте так и случилось. Второй раз за день услышав об этом "гребном" волейболе, его нервы сдали. Он вскочил с места, проговорив тихое: –Извини.– и самым быстрым и в то же время тихим шагом, направился в свою палату.