Side Dishes

Однажды Соха признается Тэсуну, что его мечтой было бы поступить в кулинарную школу, а затем, возможно, превратить свой простой ресторан в нечто великое. Но он не может, так как ему нужно заботиться о больной матери, управлять рестораном, зарабатывать деньги и оплачивать счета. Тэсун считает, что жизнь Соха несправедлива, и задается вопросом, почему от этого ноет его собственное сердце. Намджун - человек со связями, и каким-то образом "связи" означают полностью укомплектованный шведский стол на обед каждый день. Юнги, конечно, не жалуется, ведь он любитель мяса и разных гарниров. Иногда он задается вопросом, не заказал ли Намджун специально только лучшие блюда для съемок фильма под названием "Гарнир". Но его раздражает, что даже если все на столе будет вкусным, Чимин будет есть только гарниры. - Может, хватит есть, как маленькая птица? - в отчаянии спрашивает Юнги, наблюдая, как Чимин от испуга роняет палочки для еды. Юнги не замечает, как глаза Чимина становятся шире, чем обычно, и вместо этого обращает внимание на маленькую тарелку Чимина. На ней лежат маринованные редиски и крохотная порция салата, и все. Мысль о том, через что Чимину пришлось пройти, чтобы подготовиться к этой роли, мысль о том, что он становится все более худым, бледным и болезненным, заставляет сердце Юнги опускаться вниз, и он не знает почему. - Боже, какой ты унылый, - бормочет Юнги, тут же откладывая половину своей порции жареной курицы на тарелку Чимина. - Тут столько вкусной еды, а ты ешь маринованные редиски? Да еще и без риса? Ты что, инопланетянин, что ли? Чимин явно взволнован, его рот бесполезно открывается и закрывается, пока Юнги продолжает наполнять его тарелку. - Я пытаюсь сесть на диету, - слабо говорит Чимин, с сожалением глядя на свою полную тарелку. - Эта еда мне не подходит. - Ты меня так бесишь, - правдиво говорит Юнги, не обращая внимания на то, как обиженно хмурится Чимин. - Серьезно, как я должен вести себя рядом с парнем, который почти не ест? Это угнетает. А если ты упадешь в обморок на съемках? Мне будет так неловко. Юнги хочет дать себе пощечину, потому что он поступил грубее, чем хотел, но это лучше, чем схватить Чимина за плечи, трясти его и кричать, чтобы он лучше заботился о себе. Потому что Юнги заботится о Чимине. Должно быть, Чимин обладает каким-то шестым чувством, потому как он улавливает истинный смысл слов Юнги и снова оживляется. - Ты такой милый, хён, - радуется Чимин, а Юнги сужает глаза, потому что Чимин впервые назвал его так, и он не знает, как ему к этому относиться. Как нормальные люди справляются со слишком привлекательными и очень милыми коллегами? - Заткнись и ешь, - говорит Юнги, решив, что в случае сомнений грубость - лучший выход. Однако Чимин не выглядит обиженным на эти слова и откусывает от курицы кусок. Юнги некоторое время наблюдает за ним, чтобы убедиться, что он съел хотя бы два кусочка. Он заканчивает со своей порцией и быстро прощается с Чимином, который все еще ест, стараясь, чтобы его голос звучал как можно менее дружелюбно, потому что он не хочет, чтобы Чимин думал, что они друзья, ведь это не так. Юнги встречается с Хосоком на выходе из студии и немного удивляется озорному выражению лица своего менеджера. - Я все видел, - говорит Хосок, широко улыбаясь. - Он точно тебе нравится. Боже мой, никогда не думал бы, что произнесу эти слова раньше. Я должен написать об этом в дневнике. - Заткнись, - хмурится Юнги, потянувшись, чтобы ударить Хосока по руке. - Ты же знаешь, что я его ненавижу. Хосок фыркнул. - О да, ты ненавидишь его настолько, что делишься с ним своей едой и говоришь, чтобы он питался правильно. Ладно. Юнги садится в машину и хмурится, размышляя над словами Хосока. Ну и что с того, что он побеспокоился за Чимина? Если он не здоров, то это может привести к задержке съемок. А это было бы плохо для Юнги, так что на самом деле Юнги просто заботится о себе. - Ты можешь думать, что хочешь, - тихо говорит Юнги, усаживаясь на пассажирское сиденье, пока Хосок заводит двигатель. - Но он мне не нравится. Мне вообще никто не нравится. Хосок больше не пытается возражать, но дразнящая улыбка на его лице все еще злит Юнги. - Эй, Юнги, я ведь нравлюсь тебе? - Я терплю тебя.