Встретимся через 26 лет

Леша: Проснувшись, я сразу начал проверять рукой кровать, чтобы понять есть ли Адам рядом. Однако никого не было. Как обычно… Но мне почему-то показалось, что кровать стала уже. Я сел и, открыв глаза, начал осматриваться. До моего ещё не проснувшегося мозга не сразу дошло, что я нахожусь совершенно не в своей комнате. И дело было не только в мебели или в размере комнаты, но сами стены были совершенно другими. Казалось, они были сделаны из какого-то пластика или металла, но точно не из тех материалов, которые обычно используют. Я встал, всё ещё вертя головой в разные стороны, стараясь понять, что происходит. Я точно уснул у себя в квартире в своей комнате, а проснулся уже здесь. Я даже не пил вчера, чтобы что-то такое натворить… Осматривая комнату, я увидел что-то на подобии двери, однако вместо ручки была кнопка. Может, если я выйду отсюда, то кого-нибудь найду и узнаю, что здесь происходит. Когда я нажал на кнопку, дверь бесшумно открылась, а потом так же бесшумно и закрылась, когда я вышел. Передо мной находился длинный узкий коридор, стенки которого были сделаны из того же материала, что и комната. Благо, здесь было хорошее освещение, но коленки всё-таки тряслись. Прежде, чем пойти дальше, я прислушался, задержав дыхание. Было тихо. Даже слишком тихо. Я не слышал ни голосов, ни шагов, ни даже малейшего шороха. Это одновременно огорчило и обрадовало меня. Честно, мне бы не хотелось встретить здесь какого-нибудь монстра. Так я продолжил свой путь по коридору, иногда сворачивая и прислушиваясь. Наконец, спустя какое-то время (для меня казалось, что прошли часы), я услышал голоса и направился в их сторону. Вскоре я увидел группу людей, а среди них я заметил… — Адам! — я подбежал к любимому и крепко обнял его, забыв, что здесь есть кто-то ещё. — Я так испугался… Адам: Голоса сразу смолкли, все, кроме меня, большими от удивления глазами смотрели на появление человека в одежде, похожей на больничную пижаму. А когда я погладил парня по голове, то эти взгляды обратились ко мне. Цыкнув на тех, с кем только что разговаривал, я сказал Лёше: — Пойдем, нужно проговорить, — и подтолкнул его в сторону. Леша: — Подожди, что здесь происходит? — я остановился и вновь обратил своё внимание на других людей, находившихся здесь. Они как-то странно смотрели на меня, но ещё более странно было то, что у всех них были такие же яркие глаза, как и у Адама. У кого-то были ярко-зелёные, у кого-то ярко-синие или даже фиолетовые. А ещё всё они, включая Адама были одеты в какую-то униформу. Прямо, как в каком-то фильме с космической тематикой, которые мы так любили смотреть вместе. Адам: Я неловко засмеялся и потянул парня дальше, решив оставить вопрос без внимания. Пока что. Несмотря на протесты и сопротивление Лёши, игнорируя его желание добиться ответа, я тянул его дальше. Остановился я только в просторном помещении с круглым большим столом и мягкими диванчиками вокруг него. Но самой примечательной была интерактивная картина космоса и части космического корабля, будто бы мы находились на этом самом корабле. Я остановился и повернулся к картине лицом, упёрся руками в бока и глубоко вздохнул. Я ничего не говорил, собираясь с мыслями. Леша: Я смотрел на Адама, ожидая от него ответа. Но долго я не мог выдержать этого молчания. — Пожалуйста, хоть сейчас ответь на мои вопросы, — взмолился я. — Хотя бы один раз, если я что-то значу для тебя. Адам: — Ты видишь это? — вместо ответа спросил я. Леша: — Вижу что? — я осмотрел комнату и наткнулся взглядом на картину. — Ты про эту картину? Адам: — Да, картину, — протянул я, нахмурился, а после секундного размышления добавил: — Это окно. Я выпалил эти два коротких слова так быстро, будто боялся, что потом у меня не хватит смелости сказать их. Леша: — Как… Окно?.. — я нахмурился. — Ты ведь шутишь, да? Это совершенно не смешно. Особенно в той ситуации, в которой мы оказались. Адам: — Я надеюсь, ты не будешь тыкать в меня пальцем, чтобы убедиться в том, что я настоящий, — я улыбнулся, пытаясь смягчить открывшуюся правду. А за улыбкой скрывалось огромное волнение. Леша: — А зачем мне тыкать в тебя пальцем? — я подошёл к этому «окну» и прислонил ладонь. Действительно, оно по ощущениям такое, как стекло. И холодное… — Так ты нормально объяснишь ситуацию или нет? Адам: — Леша, я не шучу. Прости, я не знаю, почему ты проснулся сейчас. Это должно было быть немного позже, когда бы ты был уже дома. Наверное, это моя вина. С другой стороны, ты хотя бы узнал, кто я такой. Хотя забыл бы… Леша: — Хватит говорить загадками! — я не смог сдержать своего раздражения. — Кто ты такой и что происходит?! Адам: Я задержался взглядом на парне, но не смог смотреть на него больше минуты. Я вздохнул, почесал затылок, оттягивая момент, который всё-таки должен был настать. — Понимаешь… Гм… Эрна… Точнее, Галактика Треугольника, я о ней говорил. В общем, я это не придумывал, там действительно мой дом. И меня зовут не Адам, а Цинрао. Леша: На этот раз пришёл момент мне помолчать. В голове вообще не укладывалось то, что сейчас сказал Адам. Или как его там?.. — Допустим, — протянул я. — Что тебе нужно? Адам: — Я уже сделал все, что мне было нужно. На самом деле, мы здесь уже полтора года так… висим. Мы исследовали вас и вашу планету. Но это совсем не значит, что у меня нет к тебе чувств. Наоборот, моя любовь к тебе правдива. Ты понимаешь? — я наконец поднял глаза на Лёшу. Леша: — Понимаю, — я приблизился к парню с улыбкой, но потом она исчезла. Я размахнулся и ударил парня, прямо в нос. — И сколько ещё ты мне врать будешь?! Адам: Я отшатнулся, коротко воскликнув от неожиданности, закрыл лицо рукой. Больно, однако. Я посмотрел на руку узнать, есть ли кровь. На ладони оказалась вязка жидкость, как кровь, но только фиолетовая. Это и есть моя кровь — при соприкосновении с кислородом элементы в нашей крови окисляются, приобретая фиолетовый пигмент. Зажав нос двумя пальцами, я усмехнулся, пробормотал: «Зато справедливо», и сел на один из диванчиков. — Спрашиваешь, сколько ещё я буду тебе врать? Не знаю. Может быть, уже никогда, а может быть, это понадобится снова. Думаешь, я мог раскрыть тебе свою личность? Нет. Я не могу ручаться за безопасность всей команды, если земляне прознают о нас. За нашу адекватность могу, а вот за вас… Нет, земляне не могут даже принять другого землянина, так что говорить о других людях? Утопия невозможна, это верно, но есть множество вариантов, приближенных к ней. И мы достигли одного из таких вариантов, поэтому можем гарантировать безопасность других видов. Леша: — Утопия, говоришь? Не принимаем свой вид? А я вот принял другой вид и видишь, как облажался. Какая, к чёрту, утопия может быть?! Однако да, актёр из тебя замечательный. А как чувства умеешь играть! — я аж покраснел от злости. Казалось, я сейчас не выдержу и вновь ударю эту инопланетную мразь. Теперь-то всё сходится. Вот, почему он никогда не рассказывал о себе и целыми днями сидел в библиотеке. Зря я тогда к нему подсел. Но зато эта ситуация открыла мне глаза на то, что каждый сам за себя, а все эти чувства, привязанность — фуфло. Адам: — Какие чувства кто играл? — устало спросил я, вдруг заозиравшись — в организм стало поступать слишком много кислорода. Неужели фильтр выпал? Или сломался при ударе? — Я уже сказал, что мои чувства к тебе настоящие. Мне наоборот было запрещено заводить отношения с кем-либо из землян. Но я предупреждал тебя, что лучше бы тебе отказать мне, помнишь? Это твой выбор, поэтому не надо всю вину сбрасывать на меня. Да, я соврал о своей личности, прости за это, но это все, о чем я врал. Леша: — Может, хватит говорить об этом? Просто признай, что у тебя нет и не было чувств ко мне. Ты своё дело выполнил и я оказался здесь, — я устало вздохнул. Адам: — Я понимаю, как ты себя сейчас чувствуешь. И тем ни менее, мои чувства не ложь, — хотя было бы намного легче снова соврать. В конце концов, у нас не выйдет быть вместе. Поднеся предплечье к губам, я дождался тихого звукового сигнала и что-то сказал на международном языке нашей планеты. А если точнее, то попросил напарника принести новые фильтры. Всё-таки, избыток кислорода совсем не хорош для моего организма, голова начинает кружиться все сильнее. Леша: — И на каких основаниях я должен тебе поверить? — я скрестил руки на груди. — Тебя когда-нибудь похищал тот, кому ты доверился и кого полюбил? Нет? Значит, ты меня совсем не понимаешь. Я хочу уйти отсюда. Адам: — Через день вас отправят обратно. Если тебе уж так не терпится, то можешь выйти в открытый космос. Без снаряжения, конечно, — тебе его здесь никто не даст, — я не смотрел на парня, стараясь оттереть рукав от крови, что было бесполезным занятием, которое я не хотел прекращать. Леша: — Замечательно. Просто прекрасно! — я всё ещё кипел, но вместе с тем мне хотелось забиться в угол и расплакаться, жалея себя и повторяя, какой же я идиот. — Я ухожу, — я направился прочь отсюда. Попытаюсь найти ту комнату, откуда я пришёл, чтобы прийти в себя и остыть. Адам: Я остался на месте. Леша точно заблудится, но это уже не мои проблемы. Кто-нибудь его выловит и приведет обратно в его палату. Когда шаги стихли, я опустил локти на колени и опёрся лбом на ладони. Мне действительно нужно было сторониться землян. Но почему я так расстроен, если знал, что так все и будет? Почему во мне жила надежда, что он поймет? Из-за глупой любви и веры в лучшее. Из-за дурацкого одиночества, связанного с работой. Надо бы уже привыкнуть, что в жизни астроантрополога нет такого понятия, как личная жизнь. Да и в жизни любого другого астронавта тоже. Я дождался напарника, который помог мне сменить фильтры. При этом он все время спрашивал, что же случилось и почему я в крови, но ответа так и не получил — заметив мой гневный взгляд, он оставил расспросы. В своем отсеке я сменил форму, умылся, а потом ушел в лабораторию, чтобы продолжить исследование. Надеюсь, это поможет мне забыть о ссоре на некоторое время и успокоиться. Леша: В конце-концов я всё-таки попал в свою комнату, которая сразу же показалась очень неуютной. Я расположился на кровати, замотался в одеяло и начал смотреть в одну точку. Мне было сложно осознать и принять эту правду. Это всё похоже на очень плохой сон. «Как бы я хотел проснуться сейчас в своей комнате в объятиях любимого мной человека», — одинокая слеза покатилась по моей щеке, а потом я задремал.