Вик

      «Если наши отношения испортились, потому что я теперь живу с Джорджией, я съеду от нее»

***

      В этом нет смысла, ведь он сделает это не ради Вик, а ради себя, потому что ему некомфортно от напряжения между ними. Он сделает все, чтобы ему самому было лучше.       Они ругаются каждый день. Ругаются на ровном месте. Ее всё раздражает. Его — бесит. Они говорят друг другу ужасные вещи. Такие, которые уже никогда не забыть. Такие, что превращаются в рубцы на сердце.       Репетиции стали невыносимы. В воздухе стоит смрад раздражения и обид. На последней их встрече Итан не выдержал этого напряжения и просто ушел. Томас молчал все два часа. И Дамиано молчал. А она не смогла. Она сказала, сама уже не помнит что. Но ей было необходимо сказать. Необходимо хотя бы чуть-чуть выпустить пар.       Она рыдала. Рыдала дома, пока никто не видит. Она винила его. Винила себя.       Да, возможно она стала требовательна к нему и, может, чересчур. Она боится потерять свою уникальность, созданную им самим.       Он живёт с Ней и становится ближе к Ней и дальше от Вик. Он говорит о Ней так же, как говорил всегда о Вик. И самое страшное. Он теперь обнимает Ее так же долго и с такой же нежностью, как обнимал Вик. Виктория больше не особенная. Больше не одна такая. А раз есть такие же, как Вик, зачем же она тогда теперь ему нужна?       Вик никогда не чувствовала, что она нужна Дамиано, зато четко ощущала обратное.       Она просто ещё одна подруга. Она меньше, чем Джорджиа. Она незаметнее.       И вот опять ругань. Хорошо, что в переписке. Она сидит с подругой в кафе, но совершенно её не слушает. Строчит сообщения. Сердце бешено стучит и сжимается от обид. Зачем он так с ней?       Она извиняется перед подругой и выходит из кафе, набирая номер своего демона. Она больше не может. — Да? — он отвечает после первого гудка.       Она молчит. Не знает, что сказать. И он молчит вместе с ней. — Дам, что происходит? — Не знаю. Есть варианты? — Я устала от этого. Я не хочу больше с тобой ругаться. — Так зачем тогда делаешь это?       Он говорит совершенно безэмоционально. Ее голос дрожит. — Дам, давай не будем. Мы оба виноваты в этой ситуации, и не поворачивай всё так, как будто я одна это все начала.       Она знает, он может заставить ее поверить в ее же виновность. Он вздыхает: — И что мы будем делать? — Не знаю. Давай поговорим хотя бы. — Давай, — и он снова замолкает.       Она старается не закричать. Молчание. — Дамиано… — она редко называла его полным именем. Он знает об этом и понимает, что с Вик что-то происходит. — Что ты хочешь от меня услышать?       У нее опустились руки. Она хочет его искренности. Ей не нужны подачки. — Ты хочешь, чтобы я извинился?       Она молчит. — Ты же знаешь, я не извиняюсь из-за мелочей. Мелочей… — Дамиано, мы уже несколько недель только и делаем, что сремся! Тебе все равно? Ты не хочешь больше со мной общаться? Так скажи! Скажи это лучше прямо! Ты меня с ума сводишь этими конфликтами! — Я как всегда во всем виноват. Дамиано — сволочь последняя. Как же я забыл. Спасибо, что напомнила. — Нет. Дам, я не это хочу сказать... Господи, опять ты всё воспринимаешь так, как будто я обвиняю тебя в убийстве.       А она могла бы. Она могла бы обвинить. И если бы присяжные увидели его ее глазами. Они бы ей поверили. — Дамиано, прости меня. Прости, если я приношу тебе дискомфорт, если заставляю чувствовать себя плохо. Я не понимаю, что происходит между нами сейчас. Всё резко превратилось в какой-то ад. Пожалуйста, давай встретимся и поговорим.       Он молчит пару секунд. — Давай. На нашем месте.       Она слышит короткие гудки.       Она снова извинялась. Она снова просила. Ей страшно его потерять.       Он не понимал. Не понимал ровным счётом ничего. Его беззаботная Вик внезапно превратилась в стерву. Она снова и снова ранила его, давя на больные места, о которых знала только она. Она буквально источала раздражение.       Она позвонила не вовремя. Вик всегда звонит не вовремя. Это ее дар. Он разговаривал с ней по дороге к Джорджии. Он каждый день встречал Джорджию с работы. Но не сегодня.       Они встретились там, где всегда встречались ещё до всей этой кутерьмы. Встретились там, где любили выступать для обычных прохожих. Они оба любили это место. То, где всё начиналось.       Они поговорили. Всё решилось. Оба дураки. Но Вик больше. Ей всё равно больно. Больно, что она позвонила первая. Опять. Больно, что она первая извинилась. Снова. Больно, что он такой дурак. Больно, что она больше не особенная. Она так и не узнает, что сегодня он выбрал ее, свою хрупкую Вик.