Вик

— Зачем ты сделал это? — Просто захотелось… У тебя же… кто-то появился? — Что?! С чего ты взял? — Ты как-то отстраненно себя ведёшь уже месяца два, вот я и подумал… Так нет? — Нет. Он вздыхает: — Я надеялся, что это не так.

***

      Виктория не признается. Она любит его. Любит Дамиано. Как ей это в голову пришло? Как закралось это чувство в самое сердце? Она всегда думала, что они будут словно брат и сестра. Ещё тогда, когда он пришел на импровизированный кастинг в их с Томасом группу, ещё тогда она поняла, что это ее человек. Однако он бесил, выводил из себя и частенько оказывался кретином. Но всё равно она продолжала видеть в нём своего. И в один момент поняла. Поняла, что теперь она должна притворяться простой Викторией. Обычной. Такой, как раньше. Но внутри той Виктории уже не было. Внутри была лишь влюбленная маленькая и хрупкая Вик.       И они сутками были вместе, они выступали, они покорили Сан-Ремо, они поработили Евровидение, они всё время были вместе. Так близко друг к другу. Но она всё время притворялась. Она надевала маску сильной Виктории и затыкала слабую Вик. Она ее травила.       Ее сердце сжималось с отвратительным скрипом, когда он холодно с ней обращался, когда ругался с ней и сжигал ее безразличным взглядом. Он умеет убивать людей. Демон. Дамиано.       И от этого больнее было расцветать от его улыбки, от его заботы, от его объятий. Она цвела, а из лепестков сочилась кровь.       Вик знала, что он всё видит. Он видит, как она смотрит на него, но ничего не говорит. Он даже не показывает ей, что знает всё. И знает давно. А она врёт сама себе, что Дамиано ни о чем не догадывается. Так легче.       А он о ней заботится. Он любит ее, но по закону жанра не так, как она его. Он эпатирует публику, прямо во время прямого эфира целуя Томаса, целуя Итана. Но не её. Он знает, что это неправильно. Он знает, что способен убивать. Он убил бы любую. Но только не ее. Это Вик, его маленькая хрупкая Вик, она даёт ему веру в то, что он не последний кретин. Одним взглядом она поднимает лучшее в нём. Она всегда слушает. Всегда дает советы. При ней он может быть слабым.       Она при нём — никогда.       И вот он держит в руках кубок Евровидения. Они это сделали. Он изрядно пьян. Он устал.       Она не верит. Её детище теперь известно на весь мир. Она обнимает Томаса и заливается слезами. Ей сейчас ничего уже не нужно. Она счастлива здесь и сейчас.       Дамиано смотрит в одну точку. Он пытается осмыслить то, что происходит, но не может. Ему чего-то не хватает. Их окружают журналисты и блогеры. Вокруг них целая толпа, но он никого как будто бы не видит.       Наконец они остаются одни. Из гримёрок их увозят в отель. Все устали. Машина несётся по просыпающемуся городу. Дамиано засыпает на плече у своей Вик. Виктория молча смотрит в окно автомобиля.       Она будит его, легонько дёрнув плечом. Он ворчит и не хочет просыпаться. Томас и Итан вылезают из машины и в тишине плетутся ко входу отеля. Виктория дёргает плечом ещё раз. Дамиано приоткрывает глаза и приподнимает голову: — Приехали? — осипшим голосом спрашивает он. — Приехали, Дам. Давай вылезай из машины, — ее начинает раздражать его медлительность. Она очень устала. — Вик… — Что? — Мы выиграли, представляешь? — он шепчет и улыбается.       Она тоже начинает улыбаться. — Да, Дам, мы выиграли. — Иди сюда, — произносит он и вовлекает свою хрупкую Вик в крепкие объятия. — Ну всё, Дам, вылезай, — она выпутывается из его рук и кивает головой в сторону двери.       А он смотрит на нее так внимательно, как никогда не смотрел. Его пьяные глаза будто видят в ней то, что никто в ней не видит. И он вдруг наклоняется к ней и целует ее. Недолго, нестрастно. Как-то по-своему аккуратно и нежно. Ему это сейчас необходимо. Ей это необходимо всегда.

***

Она отрывается от воспоминаний и смотрит в затянутое фиолетовыми тучами небо… — Просто захотелось… — она грустно улыбается.