боль

Сколько уже дней Шарлотта не улыбается? Когда прежняя Шарлотта вернётся? Это были вопросы, которые мучили всех близких ей людей, включая и Дамиано каждый раз, когда он видел её. Ответы отражались в её ярко выраженных тёмных кругах под глазами и бледных губах. Реальность больше не имела для неё значения, весь интерес пропал. Она шла по негостеприимным коридорам школы с болью в сердце и душе, не оборачиваясь, не ища его. Красочные рисунки на стенах школы и небольшие слои плесени по углам пробрались в её голову. Сколько историй хранят эти стены? Сколько раз Дамиано вздохнул в этой школе с разбитым сердцем? Сколько всего стены хотели бы рассказать Шарлотте, отреагировать на её жизнь? Прошло две недели с момента последнего разговора с Дамиано, больше, чем они продержались вместе. Всего четырнадцать дней, которые медленно раздирали девушку и издевались над её слабостями, в то время как сама она оставалась неподвижной, неспособной противостоять бесстрашному злу времени. Что с ней стало? В тот день, после слов Дамиано, она вернулась домой, сняла всю одежду и со страхом посмотрела в зеркало. Шарлотта искала свои слабости и обнаружила, что они двигаются намного быстрее, чем её желание преодолеть их. Дамиано обнаружил всё, что делало её неуверенной в себе, и высмеял это с излишней жестокостью. Девушка чувствовала на себе его взгляд каждый день. Несмотря на то, что бар уже позабыл о них, и их грубый смех не звучал в переулках Рима, Шарлотта могла слышать его взгляды. Они слишком шумели, они кричали, они оглушали её своей глухотой. Молчание говорило само за себя. Она оказалась одна в урагане неуверенности, холода и незащищенности. Меха уже было недостаточно для чувства уникальности. Дамиано не чувствовал себя таким, ведь она больше не смотрела на него. У парня не было мотивации даже учиться, поскольку Шарлотта больше не сидела за барной стойкой, чтобы подбодрить его. Чувство пустоты и гнева на себя не исчезало. В его разуме часто появлялись её глаза, те голубые бассейны, которые с первого раза напомнили ему море, а теперь казались меланхолической бурей. Он чувствовал себя хрупким, слабым и беспощадным, но, как обычно, ничего не делал, чтобы спастись.