Останься со мной

      Полдня я провела в огромной белоснежной ванне с пушистой пеной. Маски, бальзамы для тела и волос пахли сочными цитрусами и расслабляли. Стоп! Я внезапно вскочила на ноги, еле удержавшись сначала за края ванны, затем за стену. Я же не в Сеуле, а живу у родителей. Черт!       Я вышла из ванной после многочасового пребывания там, укутавшись в кремовый банный халат, и нашла свой телефон в сумке у входа. Черт бы побрал! Целых сто пропущенных звонков от родителей, а звук выключен. Наверное, места себе не находят, думая куда пропала дочь посреди ночи.       Набирая номер матери, я больше всего боялась, что она не услышит звонок. После долгих гудков, вызов приняли: — Ю На? Это ты? — её голос дрожал от слез. — Это я! Прости меня.       Я, сбиваясь с мысли, спешно извинялась перед ней в течение нескольких минут. В тишине раздавались только всхлипы. — Я думал уже из морга звонят, — грубо ответил отец, видимо, забрав у мамы трубку, — Где ты находишься? Забрать тебя? — Все в порядке. Скоро буду дома.       Представляя, насколько неприятный предстоит разговор, я вздохнула. Стоило ли оно того? Но, уткнувшись носом в его подушку, я улыбнулась — стоило.

***

      Время близилось к восьми вечера, когда я оказалась на крыльце нашего дома. Заслышав машину, отец выглянул из окна, и, кажется, оглядел водительское и пассажирское сидения. Прячась в вязанном шарфе, я уверенно зашагала внутрь.       Суровый взгляд отца и расстроенное лицо матери — вот что я увидела, стоило только оказаться дома. — Как ты это объяснишь, Ю-на? — процедил он, скрестив руки на груди.

      Понеслось, - подумалось мне.

— Мне нужно было уйти, и я совсем забыла о времени.       В присутствии отца я всегда чувствовала себя пятилетним ребенком, стоило ему лишь чуть изменить интонацию. Я автоматически согнулась в низком поклоне, не понимая, что еще я должна сделать. — Это тот мужчина тебя увез? — глаза отца яростно сверкнули в приглушенном свете.       Мама отмерла, в ужасе переводя взор с него на меня. — Что за мужчина? Это правда? — Он вчера очень странно держал ее за руку и посмотрел на меня так, будто хочет убить. Что за приключения в твоем-то возрасте? — его голос становился жёстче, а мои руки сжались в кулаки.       Отец увидел это и сделал шаг вперед. — Так это он. Хм…хорошо, я с ним поговорю.       Ужас застыл в моих глазах, но совсем не по той причине, о которой подумали родители: — Не смей! Никогда этого не делай! — Ты вела себя неприлично, Ю На. Вдруг кто-то видел вас… вместе? — наперебой кричали родители.       Выслушивать нотации больше не было сил и вместо оправданий или возможности сгладить напряженную ситуацию, я с силой ударила кулаком о дверной косяк. — Не смейте никогда мне больше указывать! С кем мне быть и когда — отныне решаю только я!       Ошарашенный вид родителей, не ожидавших от меня такой импульсивности и непослушания, вернул меня в реальность, но я не собиралась брать свои слова назад. Не желая больше там оставаться, я открыла дверь, но на выходе услышала гулкий голос отца. — Делай, что хочешь. Тебе виднее. Можешь вообще больше не звонить.       В глазах противно защипало от подступающих слез, но я не повернулась. Хлопок двери разделил для меня время на прошлое, когда я могла еще отмотать все назад, извинившись, и настоящее, где я совершенно иначе оценивала обстановку, и хотела отстоять свое мнение.       Куда идти?       Бессмысленно смотря вперед, я прошла пару кварталов, пока не столкнулась с человеком в черном пальто. Похоже это снова мой дантист. Я продолжила идти дальше, пока сильная ладонь не поймала мое запястье. Холод остудил пыл, и теперь я бесцельно слонялась по улице, и даже этот жест не заставил меня выйти из ступора. Мужчина молчал и лишь слегка, прижал к себе так, чтобы моя голова оказалась на его груди. Я слышала его размеренное дыхание и стук спокойного сердца. Вскоре и мое настроилось на тот же ритм.       Рука продолжала болеть. Мне казалось это чем-то отдаленным, было ощущение, будто наблюдаешь за всем со стороны. Я впервые возразила родителям, которые всегда заботились обо мне, не давили с замужеством и внимательно слушали жалобы. А может, мне только так казалось? Ведь стоило впервые угодить себе, а не им, и я услышала столько неприятных слов…       Мун Джо взял мои руки в свои и, посмотрев вниз, заметил небольшую припухлость на костяшках правой. — У тебя сильный ушиб. Надо приложить лед. Пойдем ко мне, — голос звучал сухо и без эмоций.       Прекрасно. Именно это мне и нужно сейчас!       Вслух произнести эти слова не удалось, поэтому я отстранилась. — Я домой. — Мы идем ко мне, - безапелляционный тон пресёк мои возражения на корню.       Достав платок из кармана, развернул его и наполнил снегом. Прижал импровизированный компресс к покалеченной руке, немного сжал. — Отстаивать свое мнение - больно. Ты привыкнешь.       Через несколько минут мы оказались в клинике. Он открыл кабинет, позвякивая связкой ключей, и практически втолкнул меня внутрь. Удивительно, но мне по-прежнему хотелось сопротивляться.       Сосредоточенное лицо врача в стерильной комнате навевало воспоминания о первой встрече, но я отмахнулась от них, смотря на рабочий стол с бумагами. Не заметила, как он снял верхнюю одежду с нас обоих и усадил меня за стол. Я очнулась, когда он замотал мою руку эластичным бинтом, а сверху положил компресс с холодным физраствором. На столе стоял стакан с водой, которую я выпила.       Боль постепенно уходила. Там было обезболивающее? Умно. — Ты здесь живешь? В кабинете?       Он кивнул на кушетку, куда была сброшена верхняя одежда. — Он догадался?       Заминка, длящаяся вечность. Да. Мой отец понял с кем я провела все это время. Слишком очевидно? — Значит, я прав. Оно и ясно, в кого ты такая умная, — усмешка прозвучала ободряюще.       Закончив обрабатывать руку, он развернулся на крутящемся стуле, и я увидела будто выточенный из белого мрамора, профиль. Большие темные глаза устремились на меня. Ладонь сама потянулась к его лицу, касаясь щеки. Он все понял, а больше ничего сейчас и не было нужно. Знакомая и такая желанная хрипотца в голосе: — Ю-на, — он медленно, едва касаясь, провел по моим губам большим пальцем, — Ты смелее, чем думаешь. Но все имеет последствия, особенно пока ты со мной.       И я поняла - надо прыгать. Снова. Пока не передумала.       Я целовала страстно, вовлекая в очередное безумие. Телефон звонил не переставая. Звук я больше не выключала, но и трубку тоже не брала.       Через час молчания в тесном кабинете, где я, незаметно для себя, задремала на кушетке, его бледные пальцы отпечатали сообщение родителям на моем смартфоне: «Вернусь завтра. Спокойной ночи».              Вместо сна Со Мун Джо открыл верхний ящик стола и извлек из него зуб в серебряной огранке. Под освещением светодиодной лампы он медленно и методично обтачивал зуб, добиваясь его идеальной формы, которая должна была в итоге полностью совпасть с выбранным обрамлением. Зуб выглядел недостаточно ровным, требовалось еще немного времени и усилий, чтобы сделать украшение совершенным.       Пока я спала на кушетке, наспех накрытая тонким одеялом, в его любимом свитере и штанах, чувствовала, как он поглядывает на меня время от времени. И от этого впервые становилось спокойно и можно было раствориться во сне без сновидений, потому что единственный желанный человек был рядом со мной.       Отрезвляющая действительность застала меня совсем скоро. За дверью копошились люди, выспрашивая о том, как пройти к врачу. Я услышала женский голос через закрытую дверь, сообщавший о том, что доктор задерживается и нужно подождать совсем немного. Будущая пациентка уже начала злиться, повышая голос, а бедная медсестра боялась что-то возразить. По перемене её голоса я поняла, что она постоянно кланялась, не решаясь вставить что-то кроме извинений. Раздраженный тон затих на полуслове. — Бактерицидная обработка кабинета. Ожидайте в коридоре. Я вас позову. Ваше здоровье — превыше всего, - я так и представила обворожительную улыбку стоматолога, после которой пациентка хмыкнула, но к своим возмущениям так и не вернулась.       Распахнулась дверь и Мун Джо вошел с подстаканником, в которой находилось два стакана с кофе. Мое пробуждение его не удивило, а улыбка стала шире и значительно более искренней, чем минутой ранее по противоположную сторону двери. Я засобиралась, пытаясь понять, насколько помятой выгляжу. Перехватив меня за талию, находясь за спиной, он жарко выдохнул мне в шею. — Не торопись. — У тебя ведь работа. Не хочу мешать, — все сказанное мной со сна прозвучало поразительно тихо. — Если хочешь, она немедленно исчезнет и не будет портить тебе пробуждение. Идет? — насмешливый тон поднимал настроение.       Я усмехнулась, понимая, что только от моего слова может измениться ход дня другого человека и улыбнулась ему. — Спасибо за эти слова, но мне правда пора.       После того, как мне насильно вручили горячий напиток, я вышла из кабинета с табличкой «Стоматолог — Ли Хёк». Женщина подняла глаза, желая высказать свои претензии, но вместо этого скривила губы, обращаясь ко мне: — Чон Ю На? Какая встреча, — процедила она сквозь зубы, — Вот это я понимаю «кварцевание кабинета».       Ехидная усмешка сорвалась с моих губ, глаза потемнели, и я отозвалась: — Кварцевание не закончено. Ожидайте вызова врача.       Выглянувший из кабинета стоматолог выдавал под дружелюбной улыбкой истинные намерения. — Больно не будет? — прозвучал голос давнишней подруги матери при входе в кабинет. — Конечно же нет, — приторно сладкий голос Мун Джо расставлял все на свои места.       Больно не будет. Ему.

***

      Неделя пролетела незаметно. Разговоры с родителями становились короче, встречи со знакомыми — более бессодержательными. Жизнь снова теряла вкус, когда Со Мун Джо в очередной раз пропал с горизонта. Подсознательно мне не хотелось его беспокоить, хотя я все-таки достигла нужного уровня понимания себя. Первоначального. Где все еще очень хочется, но в основном — нельзя. Внутренние запреты накрывали с головой, и я ограничивала свои действия снова. Пассивная роль казалось более привычной. Позиция жертвы, черт бы ее побрал!       Внезапно появилось предложение по работе, хотя я четко помнила, что не обновляла резюме уже несколько лет. Звонивший представился менеджером по работе с персоналом в местной фирме. Снова составление отчетов, статистики и прочего. Проехали. Но схожу. Отложенные деньги не вечны.

***

      Оказавшись перед огромным многоэтажным зданием, мне казалось, что верхние этажи прорезают небо, а из-за тумана, спускающегося на город, эффект только усиливался.       Администратор за стойкой, поправляя прозрачную оправу очков, учтиво поинтересовалась личными данными и целью визита. Охранник позвонил по внутреннему телефону в офис и практически сразу пропустил, указав направление. В лифте напряжение начало усиливаться. Но с чего такое волнение? Я не спешу на работу, но уже не против сходить и посмотреть вероятное место, где могла бы проводить свое время за бумагами.       Учтивый секретарь предложил пройти в кабинет начальника, ведь он лично проводит собеседование. Мужчина средних лет провел меня по коридору, сосредоточено поправляя галстук. Даже он чувствовал себя не уютно перед общением с начальником. Чего же мне тогда ждать? На темно-серой двери красовалась табличка «Председатель Хон Ю-Джин» в золотой огранке.       Кабинет оказался значительно больше, чем я когда-либо видела и предполагала. Все было строгим и дорогим, функциональным на вид, что говорило о достаточно сдержанном характере хозяина. Интерьер в белых и темно-серых тонах подчеркивал это впечатление. Белые полки и шкафы идеально сочетались с серыми столами и стульями. Темно-серый диван с белыми подушками находился напротив журнального столика из матового стекла.       За столом я заметила фигуру молодого мужчины, не сводящего взгляда с документов. Очки в черной оправе красиво сидели на слегка вытянутом лице. Сверившись со временем, закрывая папку с отчетами, он посмотрел на меня выразительными темно-карими глазами, сканируя с головы до ног. Несмотря на очевидный интерес, он смотрел будто немного сквозь меня. Из-за моей спины появилась девушка, она быстро подошла к стеклянному столику и оставила чашки с ароматным кофе. На обратном пути она, не концентрируясь, забрала из мгновенно поднятой руки начальника папку, подготовленную минутами ранее. Все это произошло слишком быстро, будто по чётко выверенному расписанию. — Добро пожаловать в компанию, госпожа Чон Ю На, — сказал хозяин кабинета, приветливо растянув тонкие губы в улыбке. — Добрый день, господин Хон Ю Джин, — уважительный глубокий поклон. — Рада встрече.       Он поднялся с кресла и мне удалось лучше его рассмотреть. Высокий, с атлетическим телосложением будто не созданным для офисной работы. Подвижные пытливые глаза, смотрящие из-под небрежно уложенных темных волос и улавливающие каждую деталь, а едва заметный шрам на щеке привлекал внимание всего на мгновение.       Приглашающим жестом начальник указал на место, где можно сесть. Опустившись на мягкую поверхность офисного дивана, мы оказались напротив друг друга. Собеседование проходило в спокойной обстановке, он задавал стандартные вопросы со скучающим видом. Затем, убедившись в полученной информации, сверенной с резюме на бумаге, встал и вернулся за столик с бутылкой соджу. Я отказалась от предложения выпить, наблюдая как прозрачная жидкость разливалась по двум стаканам. — Может все-таки попробуете? — Нет, благодарю. Я не пью в рабочей обстановке.       Испытывающий взгляд показался удовлетворенным. — Тогда, вероятно, желаете еще кофе? — Благодарю, мне достаточно.       Проигнорировав мой ответ, он позвал секретаршу, вошедшую с маленьким чайником, от которого поднимался густой пар. Перехватив поднос у входа в кабинет, он появился за моей спиной, начав медленно разливать кофе по чашкам. Аромат свежесваренного напитка заполнил помещение. Я почувствовала легкое касание плеча, когда он прошептал над моим ухом: — Ваш кофе.       Я внутренне содрогнулась, но сразу вслед за этим меня стало охватывать чувство негодования, переходящее в ярость. Мой прямой взгляд сопровождал его, пока он шел, чтобы занять свое место напротив меня. — Вы считаете если ваше социальное положение выше моего, то это дает вам право игнорировать мои ответы? Я отказалась не единожды, но даже это не остановило Вас от нарушения моих личных границ своими действиями и словами. Нет такой работы, на которую бы я стремилась попасть, угождая кому-либо, — я резко встала и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.       Поправив полы пиджака цвета мокрого асфальта, он очень внимательно следил за каждым моим словом и жестом. Его заинтересованность еще сильнее разгорелась от полученного ответа. — Чон Ю На, постойте.       Я не повернулась и уже открывала дверь. — Это была проверка. — Что?       Шаги за спиной в опасной близости от меня не заставили меня пошевелиться или повернуться, ведь я спокойна ждала продолжения.       Его не смутило говорить с моей спиной, и он продолжил: — Когда попросили рассмотреть вашу кандидатуру, признаюсь честно, у меня не возникло никакого желания даже думать о расширении штата. Ваше резюме — стандартное, никоим образом не показывающее ваши личные качества. Я посчитал, что формализованного интервью будет достаточно, чтобы установить уровень стрессоустойчивости, определить навыки и понять цели работы в компании. Но и здесь не произошло то, чего я ждал. Поэтому пришлось подвергнуть вас особой проверке. Теперь я знаю, что вы крайне принципиальный человек, который знает, чего хочет и не отступится от собственного мнения. Вы ярко себя проявили, и я хочу видеть вас в офисе уже завтра. С моей стороны больше не будет двусмысленных намеков, склонности к навязыванию мнения сверх меры или каких-либо методов манипуляции. Если вы готовы показать свои навыки в профессиональной деятельности и быть настолько же предельно честной, то, думаю нам будет интересно поработать вместе.       Он замолчал, ожидая ответной реакции. Теперь моя очередь. Я повернулась. — Председатель Хон Ю-Джин, благодарю за уделенное время и пояснение вашего поведения, — поклон, — но я не настолько заинтересована в устройстве на работу. Всего доброго.       Уважительный глубокий поклон и прощание поставили точку в диалоге. — Чон Ю На, мое предложение остается в силе. Надеюсь, что вы пересмотрите его. Мне кажется, у вас есть потенциал разрабатывать рекламные продукты на основании собственного жизненного опыта.       Ещё один молчаливый поклон в ответ и мои удаляющиеся шаги.       Кому понадобилось рекомендовать меня для работы здесь? Не имею никакого отношения к рекламе. Моя деятельность всегда состояла из чего-то более простого и понятного — цифры, диаграммы, презентации, но никак не разработки коммерчески выгодных рекламных стратегий. Хм…       Выжидающий взгляд родителей, находящихся в гостиной, расставил все на свои места. Кому-то из них показалось, что я сама не в состоянии о себе позаботиться. Иначе к чему такая спешка? После небольшого содержательного разговора стало ясно, что попытка меня мотивировать на трудоустройство не увенчалась успехом. Им было страшно возразить или уточнить причину, а я, в свою очередь, не сочла нужным их посвящать.       Кванджу был далеко не самым многолюдным и крупным городом, но все равно мне нравился. Там сохранились воспоминания из детства, когда жизнь казалась гораздо интереснее, а взрослые были какими-то особенными людьми, способными на многое и при этом со стороны выглядели счастливыми. Правда, я не очень понимала, что значит счастье. Точнее… возможно раньше я знала об этом гораздо больше, чем сейчас. В детстве представлялось, что всё достаточно просто: хорошо учиться, найти интересную работу с приемлемой зарплатой, ездить раз в год в отпуск — это и есть счастье. Завести ребенка, находясь рядом с любимым мужчиной, привлекало, но несколько меньше, чем карьерный рост.       Однако когда я выросла, достигла многого на своей должности, то поняла, что это абсолютно меня не радует. Другие люди, окружающие меня, постоянно проверяли меня на прочность, выдержку, терпение, готовность угождать. Но знакомство с очаровательным на вид стоматологом заставило сделать переоценку ценностей. Все предыдущее начало представляться в истинном свете. Заклятые подруги постоянно унижали, манипулируя чувством вины, родители хоть и заботились, но не были готовы к моим самостоятельным решениям. Коллеги с начальником вечно втягивали в абсурдные корпоративы, где самое острое, что я чувствовала — это стыд и злость от невозможности отказывать всякий раз, как меня, против воли, заставляют идти. Потому, что не принято. Ты же в коллективе. Для того, чтобы улыбаться другим у меня не хватало лицемерия, но с терпеливым полусогласием всегда проходило успешно. Только когда я начала говорить правду, показывать свое противоречие — действительно почувствовала себя живой. Со Мун Джо предупреждал о последствиях, и даже это ощущение было двояким: с одной стороны я поняла, что мне нужно, а с другой — потеряла почву под ногами. Мир перестал быть привычно предсказуемым, окуная с головой во все это несовершенство. Я была рада и напугана одновременно, так же, как и наедине с доктором Со.       Он стал первым, кто общался тотально честно, но и единственным, кто всё ещё так явно меня пугал, ведь предугадать его поведение абсолютно невозможно. Его появления всегда неожиданные и ничем не обусловлены. Откровенные разговоры по душам в самом прямом смысле — редкость, но даже простое обсуждение обыденных вещей с Мун Джо порой очень сильно раскрывало мне глаза. И я могла становиться с ним любой, даже показывать свои темные стороны. Я желала и боялась эмоциональной близости с ним, ведь заглянув в бездну черных глаз и явно загадочной души, можно было никогда не вернуться в реальность. И выбора только два: укрепиться и вырасти под его тяжелым взглядом хищника или сойти с ума от страха и боли, которая могла настигнуть в любой момент.       Пока я ничего не выбрала и пребывала на грани. Мне все еще не понятно, как можно с ним находиться и в качестве кого воспринимать этого мужчину, которому можно довериться и мгновенно пожалеть о своем выборе, если он того захочет. Свободные и ни к чему не обязывающие встречи с Доктором Со, не давали никакой уверенности, как в правильности их продолжения, так и в необходимости завершения этого общения. Тем более он опять пропал и не давал о себе знать.