No longer... Adult?

ПЯТНИЦА       Сегодня Агентство решило, что будет хорошей идеей пообедать на природе и устроить приятный пикник в одном из многочисленных парков Йокогамы. Все они хотели сделать последний день Дазая в облике ребёнка как можно более приятным, поэтому, узнав, что у него никогда не было пикника, это казалось лучшим вариантом. Все принесли разнообразную еду и кучу интересных вещей для малыша, чтобы развлечь его.       Кенджи, Кёка и Дазай сидели вместе на одном одеяле, пока блондин учил их делать венки из цветов. Несмотря на то, что Кенджи был довольно хорошим учителем, детям пришлось немного попотеть; каждый раз, когда они заплетали косичку, стебель ломался, и им приходилось начинать всё сначала. Однако они не выглядели расстроенными или разочарованными, Кёка и Дазай были просто рады, что могут расслабиться и быть детьми.       Как только брюнет, наконец, освоился (по крайней мере, в какой-то степени), он побежал туда, где сидел седовласый мальчик, который спокойно читал книгу, прислонившись к дереву.       — Ацуши! Какие цветы тебе нравятся? – спросил Дазай, опускаясь перед ним на колени и показывая четыре разных вида цветов.       Он внимательно просмотрел все варианты и затем заговорил:       — Вот эти, розовые. Ты собираешься сделать мне цветочный венок? – он посмотрел на мальчика, который кивнул с улыбкой, сияющей на его лице. Ацуши просто обожает этого ребёнка.       — Ацуши?       — Да, Дазай?       — Можно я посижу с тобой? – спросил малыш, теребя подол рубашки.       — Конечно, – он протянул руки, и Дазай счастливо сел между ног тигра-оборотня, прислонившись к его груди, когда он снова начал работать над подарком.       — Тебе удобно?       Дазай радостно кивнул.       Малыш постепенно растаял в объятиях. Одно из самых значительных улучшений, которое заметил Ацуши, заключается в том, что Дазай всё время просил обнять его или сделать что-то, связанное с физическим контактом. В офисе это стало обычным делом, что Дазай просто проводил дни, дремля в чьих-то объятиях, и никто не жаловался.       — Эй, Дазай? Если бы ты мог отправиться в любую точку мира бесплатно, куда бы ты отправился? – спросил тигр-оборотень, его рука начала расчёсывать каштановые локоны, избегая любых рывков.       — Мм...Я бы поехал посмотреть на Северное сияние, – ответил он, заплетая розовые цветы.       — Правда?       — Да, я люблю звезды. Я думаю, что они самые красивые на свете.       Рука в его волосах порождала небольшое желание закрыть глаза и заснуть, но мальчик не хотел, чтобы Ацуши останавливался. Поэтому он молчал.       — А ты?       — Может быть, поплавать в Карибском море или что-то в этом роде.       — О! Это было бы круто! Ты любишь акул?       — Ммм... Ну.. У меня всё в порядке с ними, – он нервно усмехнулся. – Но я бы не хотел плавать с ними.       Дазай промычал в знак согласия:       — Они намного безопаснее, чем то, как их изображают в фильмах.       — О? Тем не менее, я не буду тем, кто докажет это, – признался Ацуши, заставив ребенка хихикнуть.       — Хочешь, я заплету тебе волосы? – спросил Ацуши, запустив пальцы в волосы Дазая.       Малыш замер, обернулся и посмотрел на Ацуши глазами, полными надежды.       — Ты умеешь заплетать косички?       — Ага.       — Тогда да, пожалуйста! – малыш повернулся обратно спиной, чтобы Ацуши мог заняться его волосами.       — Ты такой потрясающий, – прошептал Дазай, и тигр-оборотень почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке.

***

      Пообедав с Агентством, Дазай закончил с розовым цветочным венком для Ацуши, который он с гордостью вручил юноше.       Сейчас он бродил по парку в поисках очень специфического вида голубых цветов для венка Куникиды. Это была особенно сложная задача, так как он искал цветы, которые уже были обломаны, и те, у которых стебель был в порядке.       Как только Дазай собрал большой букет, он быстро повернулся и собирался вернуться обратно к ребятам, когда что-то врезалось в его спину. Удар заставил его споткнуться о землю, и когда он обернулся, то понял, что большая часть его цветов была раздавлена парой ботинок. Он поднял глаза и увидел мужчину. Хмурый взгляд пробежал по его лицу, когда он осмотрел парня на земле. Но что заставило Дазая запаниковать, так это запах, который исходил от этого человека. Это была тошнотворная смесь пота, виски и табака.       — Чёртовы дети, тебя должны были научить, мать твою, уважению к старшим, – проворчал он, и мальчик быстро поднялся на ноги, когда он отодвинулся.       Тело Дазая бессознательно задрожало от страха, ему не нравился этот тон голоса, он знал, что плохие вещи случаются, когда кто-то так с ним разговаривает. Он хотел позвать агентство, но его горло полностью сжалось, поэтому из него не выходило ни звука.       Мужчина приподнял бровь на отсутствие какого-либо ответа:       — Где твои манеры? Когда ты сталкиваешься с кем-то, нужно говорить «извините», понимаешь? – он кипел от злости.       Дазай хотел что-то сказать. На самом деле, что угодно. Либо извиниться, либо сказать то, что это была вина мужчины. Что бы это ни было, только бы он мог уйти от этого человека.       Но он не смог.       — В чём дело, сопляк? Язык проглотил? – поддразнил мужчина, заметив, что в уголках глаз ребёнка начали собираться слёзы.       — Я ... я ... мне очень жаль, – с трудом выговорил Дазай. Может быть, ещё не слишком поздно. Может быть, ему удастся убежать.       — Где твои родители? Может, им следует преподать тебе чёртов урок о том, как-... – мужчина был прерван, когда пара сильных рук оттолкнула его от Дазая.       — Клянусь, если ты хоть пальцем тронешь ребёнка, я буду пытать тебя так сильно, что ты не сможешь узнать себя, – выплюнула Йосано, вставая между ребенком и мужчиной.       — Что? Ну, конечно, вы, женщины, слишком мягки с детьми. Это называется дисциплина, чёрт возьми, – прошипел мужчина, криво усмехнувшись ей. Дисциплина.       Это единственное слово заставило Дазая трястись всем телом.       — Это называется абьюз. Ты, кусок дерьма, – выплюнула в ответ Йосано.       И вдруг кто-то оказался позади него, Дазай обернулся и увидел, что Ранпо смотрит на него с детской улыбкой на лице и вытянутыми руками. Не раздумывая дважды, ребёнок прыгнул в его объятия и спрятал лицо в изгибе тонкой шеи, наконец, немного расслабившись.       — Ты все равно должна научить это чёртово барахло смотреть, куда он идёт, – огрызнулся мужчина.       — Во-первых, он – не барахло. Во-вторых, это не то, что произошло на самом деле, – с горечью поправил Ранпо.       — Он налетел на меня, парень.       — Я не думаю, что это так. Я уверен, что из-за того, что Вы пьяны и к тому же ведёте себя как идиот, Вы не увидели ребёнка, врезались в него и наступили на его цветы.       Лицо мужчины исказилось из-за гнева:       — Что за хрень ты несёшь?       — Эта «хрень» – правда, – и с этими словами Ранпо ушел с ребёнком на руках. — Йосано? Разберись с ним.       Ранпо вернулся туда, где располагалась основная зона их пикника, пока он шёл, они пересеклись со всеми сотрудниками Агентства, которые бежали в направлении к мужчине. Дазай удивленно вскинул голову, чтобы посмотреть, как все ополчились против этого неприятного человека.       — Мы правда заботимся о тебе, мини Дазай.       И с этими словами брюнет снова обнял Ранпо, и он, наконец, позволил слезам пролиться, чувствуя, как мужчина потирает его спину.       Ранпо ненавидел, когда кто-то говорил ему, чтобы он перестал плакать.       Он презирал это.       Иногда мысли и чувства были слишком тревожащими, и единственное, что помогало - это слёзы, поэтому Ранпо решил, что это то, что нужно сделать ребёнку. Ему нужно было выпустить всё скопившееся наружу.       — Мы здесь, Дазай. Ты можешь не сдерживаться, ты можешь плакать, – сказал Ранпо, и ребёнок заплакал ещё сильнее.       Ранпо осторожно сел и прислонился к дереву. Он нежно покачивал малыша на руках, успокаивающе поглаживая его по спине, чтобы снять напряжение с его крошечного тела.       Как только слёзы больше не капали с его лица, Куникида подошел к ним и отдал малышу его вязаный джемпер, надеясь, что это успокоит его и убережёт от такой сильной дрожи.       — Знаешь, Агентству пришлось помешать Кенджи стереть его в порошок, а у него даже нет такой способности, – прошептал Ранпо и почувствовал, как мальчик смеётся ему в плечо.       Это хороший знак.       — Он был таким страшным... и грубым, – он икнул. — Таким же как и они.       Детектив нахмурился:       — Прости, мы должны были лучше заботиться о тебе.       — Это не ваша вина. У нормального ребёнка не было бы таких проблем, – пробормотал Дазай, полный стыда.       — Ты ошибаешься. Во-первых, я не думаю, что кто-то в Агентстве является нормальным, и это неплохо, не так ли?       — Я ... нет... нет, но..       — Во-вторых, не сравнивай свои страхи с чужими. Просто потому, что кто-то не находит определенную вещь страшной, не значит, что это не так.       — Хорошо, – прошептал он и снова прижался к нему, закрыв глаза и, наконец, позволив себе полностью расслабиться.       Десять минут спустя Ранпо снова заговорил:       — Мини Дазай, я засну, если мы не двинемся с места.       Он слегка заскулил, и Ранпо усмехнулся на это. Он был таким же упрямым, как и его взрослая версия.       — Тогда тебе придётся нести меня домой.       — Хорошо. Я сделаю это, – сказал Дазай, и Ранпо окончательно сдался. Он закрыл глаза и позволил себе заснуть, положив голову поверх головы Дазая, уткнувшись подбородком в каштановую макушку.       Йосано, которая наблюдала за всем происходящим, подошла к парочке и присела на корточки перед ребёнком, который полностью проснулся.       — Он действительно заснул, – прошептал малыш.       Йосано усмехнулась:       — Тебе нужна помощь, чтобы выбраться?       — Да, пожалуйста, – он застенчиво улыбнулся ей. Ранпо, который спал рядом с ним, вызывал небольшой дискомфорт, и ему всё ещё нужно было закончить делать цветочные венки для остальной команды.       Йосано отстранила Ранпо от ребёнка и передвинула его так, чтобы детектив прислонился к ней, положив свою голову на изгиб её шеи.       Когда Йосано услышала, как детектив слегка заскулил, она погладила его по спине, и, как ей было однажды сказано, всякий раз, когда она прикасалась, она делала это твёрдо. Никаких нежных прикосновений не допускалось, Ранпо презирал их.       — Шшш.... Я с тобой, Ранпо. Спи, дорогой.       — Я сделаю вам обоим цветочный венок, – сказал малыш, вставая.       Как только Дазай, наконец, освободился, он поблагодарил Йосано и направился к Кёке, Кенджи и Ацуши. Несмотря на то, что он все еще был немного потрясен, Дазай не хотел, чтобы этот подлый человек испортил ему день, поэтому он хотел продолжить играть со своими друзьями как можно дольше.       В настоящее время они раскрашивали камни, которые Кенджи нашёл в озере. Когда Дазай сел рядом, его встретили объятиями и теплыми улыбками, и они вручили ему кучу кистей и красок, чтобы он мог присоединиться к новому занятию.       Когда Дазай вернулся к детективу и доктору, Ранпо уже почти спал, но его напарница решила нарушить молчание.       — Я знаю кое-кого, кто тоже хотел бы себе цветочный венок, – поддразнила Йосано.       Заткнись, – молча подал знак Ранпо, недовольно прищурившись.       — Ммм... Я попрошу Кенджи научить тебя, как их делать. Какой любимый цвет у По? Желтый.       — Желтые цветы, поняла. Хорошо. А теперь спать.       Йосано улыбнулась другу и кивнула, чувствуя, как Ранпо расползается рядом с ней. Она погладила его по спине, не сводя глаз с детей. Она не хотела сегодня иметь дело с ещё одним придурком, но, казалось, всё устаканилось, пока она наблюдала, как они рисуют.       Час спустя, пока Дазай и Ацуши обсуждали, стоит ли красить камни в синий или фиолетовый цвет, что-то привлекло внимание ребёнка. Дазай остановился на полуслове и встал, уставившись в одну точку.       Тигр-оборотень, немного обеспокоенный, отвлёкся от того, чем он занимался, и огляделся в поисках какой-либо непосредственной угрозы.       — Что случилось, Дазай?       — Суши! Суши! Смотри! Это Аку! Мы должны пойти поздороваться с ним! – он указал пальцем на кого-то, кто был одет во все чёрное. Акутагава. Вот дерьмо.       — Дазай, я не думаю, что-... - но мальчик уже бежал к Акутагаве.       — Аку-у-у! – крикнул Дазай, приближаясь к нему.       Акутагаве хватило нескольких секунд, чтобы развернуться, подхватить мальчика на руки и не упасть на землю.       — Привет, – хихикнул Дазай, крепче обнимая мафиози.       — Привет, Дазай. Что ты здесь делаешь? Ты один? – спросил он, явно обеспокоенный.       Как только малыш уже было собирался ответить, появился тигр-оборотень, наконец-то догнав их.       — Я... - Ацуши задыхался. — Я забыл, что Дазай... может бегать, – прохрипел он. — Он никогда не делал этого раньше.       Когда темноволосый оглянулся на мальчика, Дазай лишь смущенно улыбнулся ему.       — Знаешь, мы делали цветочные венки! Ацуши мог бы научить тебя, как их делать! Вы, ребята, могли бы сделать их друг для друга, – подхватил он.       Акутагава почувствовал, как жар приливает к его щекам, но это было наименьшей из его проблем, потому что он заметил на лице брюнета застывшие полосы от слёз.       — Дазай, ты в порядке? Кто-то сделал тебе больно?       Глаза Дазая расширились от удивления:       — Нет! Эм... я... там был страшный мужчина, который меня обидел, но все из Агентства защитили меня.       — Он не ... Он тронул тебя? – Акутагава буквально впился взглядом в тигра-оборотня. — Тигр, что-       — Нет, нет, нет! Он, гм, он говорил только гадости... Это было немного убого, но, умм.. – малыш отвёл взгляд и принялся теребить кусок пальто Акутагавы.       — Это не убого, Дазай. Мне бы тоже не понравилось, если бы этот человек говорил мне гадости, – объяснил он.       — Серьёзно? Но ты выглядишь таким храбрым! Страшные мужчины должны бояться тебя, а не наоборот!       Акутагава усмехнулся:       — Ну, я рад, что ты так думаешь, но я думаю, что у каждого есть свои собственные страхи, верно?       — Думаю, да, – Дазай пожал плечами. — Ты останешься со мной и Суши? Мы раскрашиваем камни! – буквально умолял Дазай.       — Гм... как бы заманчиво это ни звучало, мне пора идти. Но тебе будет весело с Ацуши, хорошо? – Акутагава опустил малыша на землю и аккуратно взъерошил его волосы.       — Хорошо! Знаешь, Суши становится очень красным каждый раз, когда ты называешь его по имени, – Дазай невинно улыбнулся, заметив, как лица двух соперников покраснели от смущения и крохотного осознания.       — ТАК! Нам пора идти! Пока, Акутагава! Люблю те- Я ИМЕЮ В ВИДУ, УВИДИМСЯ - УВИДИМСЯ, – совершенно подавленно воскликнул Ацуши, взяв Дазая за руку и, наконец, покинув мафиози.       Акутагава остался один, покрасневший и со стаей бабочек в животе.

***

      После пикника Куникида планировал встретиться с Чуей Накахарой, чтобы наконец-то познакомить его с маленькой версией своего (бывшего) напарника. Он держал рыжеволосого в курсе событий с самого первого дня, когда Дазай превратился в ребёнка, но из-за того, что Чуя был на миссии, он не мог прийти раньше.       На самом деле, Чуя должен был остаться на задании ещё на несколько дней, но он знал, что действие способности истощится в воскресенье, поэтому он оставил всё и поспешил вернуться в Йокогаму, потому что не было ничего, чего он хотел бы больше всего в своей жизни, как увидеть, что его партнер ниже его ростом.       Дазай нервно покачивался взад-вперед на ногах, ожидая вместе с Куникидой прибытия Чуи. Он намеренно выбрал свой любимый вязаный джемпер (очевидно, фиолетовый с маленьким пингвином), надеясь, что Чуе он понравится. Хотя джемпер был последним, что беспокоило его. Понравится ли он Чуе? Будет ли Чуя добр к нему? Может быть, он захочет обнять его? Может он-       — Дазай, перестань нервничать, – вывел его из задумчивости Куникида.       — Да. Хорошо. Я понял. Расслабиться, – сказал он себе, и блондин усмехнулся.       — Он полюбит тебя, малыш. У тебя нет причин беспокоиться, – Куникида заверил его, нежно взъерошив рукой каштановые волосы.       Малыш кивнул и крепче обнял Кайо. Он был очень благодарен своему маленькому другу, это так его утешало.       Внезапно звук мотоцикла заставил Дазая вскинуть голову и увидеть, как кто-то слезает с него. Больше всего мальчик сосредоточил внимание на том, что на этом человеке было длинное черное пальто и черная шляпа с красной лентой, на которой была тонкая серебряная цепочка, свисавшая на подкладку цвета полей.       — Это он? – спросил Дазай, но он уже знал, каким будет ответ.       — Да. Он такой классный.       — Черт, ты правда не шутил, не так ли? – Чуя рассмеялся, направляясь к ним.       — Это ты... ты – Чуя, – глаза Дазая загорелись.       — Единственный и неповторимый. Как поживаешь, крошка Дазай? – он усмехнулся про себя. — Не могу поверить, что теперь могу называть тебя маленьким.       — Почему? – он с любопытством склонил голову набок.       — Большой Дазай намного выше меня.       — Что? Действительно? Насколько выше?       — Ну, у нас не супер большая разница в росте, ты примерно на 20 сантиметров выше меня, — усмехнулся Чуя.        Дазай резко обернулся, чтобы посмотреть на блондина.       — Я почти такой же высокий, как ты, Куникида!       Блондин усмехнулся и покачал головой: — Не совсем.       — А кто это у нас здесь? – спросил Чуя, указывая на плюшевую игрушку.       Дазай почувствовал, как его щеки покраснели, и он нервно поежился. Будет ли Чуя думать, что это отстойно - носить с собой плюшевую игрушку?       — Э-э-э, его зовут Кайо. Он очень мягкий, – подтвердил он, крепче сжимая пингвина.       Рыжеволосый усмехнулся:       — Я догадался. У Большого Дазая тоже есть плюшевая игрушка (на самом деле целая куча). Это пурпурная панда, и она такая же мягкая, как облака. Я подарил её ему на день рождения.       — Правда ? Как её зовут?       — Котаро.       Улыбка Дазая стала шире:       — Мне нравится.       — Я так и подумал, – Чуя улыбнулся в ответ мальчику.       Чуя сказал Куникиде по телефону, что он уже все спланировал, поэтому он позволил рыжеволосому взять на себя инициативу, когда они начали идти по улицам Йокогамы.       Рыжеволосый, наконец, почувствовал облегчение, когда встретил мальчика. Одним из его главных переживаний было то, что Агентство не сможет позаботиться о нём, но Дазай выглядел счастливым и расслабленным, он выглядел как беззаботное дитя. Судя по тому, что ему рассказывал его парень о своём прошлом, то, что происходит сейчас, не имело ничего общего с его детством, поэтому видеть его таким было явно хорошим знаком.       — Я вчера смотрел фильм с Куникидой, ты немного похож на одного из персонажей, – сказал Дазай, и Чуя почувствовал, как его сердце немного растаяло, когда ребёнок начал подпрыгивать.       — Действительно? На кого же я похож?       — Поньо, – заявил он, и блондин ожидал, что Чуя обидится, может быть, ответит как-нибудь грубо, но чего он не ожидал, так это того, что мафиози сладко улыбнётся ему и согласится с этим милым сравнением.       — Мы действительно похожи. Тебе понравился фильм? Чт- это точно Чуя? Тот самый Чуя, у которого были проблемы с контролем гнева и который взрывался каждый раз, когда Дазай комментировал его рост?       —Да! Хоть я и заснул, потому что был уставшим, но это.. это было супер круто!       — Я тоже видел этот фильм. Кто твой любимый персонаж?       Щеки Дазая вспыхнули:       — Гм...По-поньо.       Чуя одобрительно промычал:       — Мне очень понравилась старая леди, я думаю, что она забавная.       Глаза малыша загорелись:       — Да! Она ещё подумала, что поднялось цунами, когда на самом деле это был всего лишь крошечный всплеск.       Пока они шли, Чуя обернулся, посмотрел на свои карманные часы и заявил:       — Закрой уши, малыш.       И, не раздумывая, Дазай зажал уши ладонями. Он уже собирался спросить, для чего, когда его прервал гудок поезда, заставивший его вздрогнуть, но из-за собственных рук ему удалось заглушить большую часть звука. Затем он с благоговением наблюдал за проходящим поездом и оглянулся на Чую.       — Громкие звуки немного пугают, верно? – Чуя криво усмехнулся ему.       Он кивнул.       — Спасибо, Чуя, - оживился малыш. Как... Но Чуя только что познакомился с ребёнком, как?       Рыжеволосый усмехнулся, почувствовав смущение Куникиды.       — Независимо от того, какой это Дазай, большой или маленький, он в основном страдает от одних и тех же травм и триггеров. Я знаю, как помочь ему почти половину своей жизни. И, черт возьми, он помогает.       Похоже, у Чуи было руководство с перечнем всего, что могло напугать Дазая, и мафиози избегал любую опасность с такой легкостью, что это заставило Куникиду задаться вопросом, была ли это его настоящая способность.       Даже сейчас, когда Йокогама была самой оживленной, с людьми, натыкающимися друг на друга, гудящими машинами и разными запахами повсюду, ему удавалось держать Дазая в полном спокойствии.       — Нам нужно немного прогуляться, хочешь, я тебя понесу? – предложил Чуя, становясь на колени перед ребёнком       — Да, пожалуйста, – быстро ответил он, потому что ему так сильно хотелось обнять Чую.       Рыжеволосый осторожно взял Дазая на руки и поднял его с земли. Малыш окончательно растаял в объятиях, когда он обернулся вокруг Чуи. Он удовлетворённо вздохнул и, не раздумывая, начал играть с рыжими локонами, которые пленили его с момента их первой встречи.       Куникида был поражен тем, как спокойно выглядел Дазай. Когда он действительно думал об этом, это имело смысл. Иногда, когда они работали в Агентстве и у Дазая был плохой день, ему всегда звонил его бывший партнер. Никто не знал, причину этих звонков или их содержание, но они поняли, что, как только Дазай слышал голос Чуи, на его лице начала формироваться настоящая искренняя улыбка. Брюнет проводил большую часть звонков на диване и в полной тишине, а все в Агентстве могли видеть, как напряжение покидало его тело, после чего он обычно засыпал по окончании своих звонков.       Так что все в Агентстве хорошо знали, что слабым местом Дазая был Чуя Накахара.       — Хорошо, вот мы и пришли, - сказал рыжий, который вырвал Куникиду из его мыслей.       — Хорошо, я оставлю вас двоих. Если я вдруг тебе понадоблюсь, я буду в кафе через несколько улиц, – извинился он, прекрасно понимая, что Чуя не доверяет ему и, вероятно, чувствовал бы себя более комфортно, если бы его здесь не было.       — Пока! –Дазай помахал Куникиде ручкой.       Затем Чуя сел на скамейку, усадив ребенка к себе на колени, чтобы он мог смотреть на реку.       — Большой Дазай любит любоваться закатом именно в этом месте. Мы всегда смотрим на него вместе.       Малыш прижался к груди Чуи и придвинулся к нему ближе.       — Когда я возвращался в своё старое... гм ... место, хотя раньше мне всегда было больно, закаты делали всё немного лучше. Они всегда такие красивые, – прошептал он. Не плачь Чуя. Не смей плакать.       — Я знаю, именно поэтому я привел тебя сюда, – сказал Чуя, мягко поглаживая каштановые локоны.       — О, точно... Я, кажется, забыл, что Большой Дазай, должно быть, рассказал тебе большую часть всего, что связано со мной. Ты... ты всё знаешь?       — Столько, сколько он помнил, – голос Чуи был нехарактерно нежным.       — Мы сами тебе рассказали? - его голос был таким тихим, что сердце Чуи непроизвольно сжалось.       — Конечно, я бы никогда не заставил Дазая открыться мне или сделать что-то, что заставит его чувствовать себя некомфортно, - ребёнок расслабился в объятиях, и Чуя погладил его по волосам, продолжая говорить. — Дело в том, что раньше Большому Дазаю было очень страшно, потому что ему приходилось справляться с плохими воспоминаниями и чувствами в одиночку, поэтому, после того, как он постепенно научился доверять людям, а я был рядом как хороший друг, он позволил мне помочь ему.       — Это хорошо... верно?       — Да. Страшные вещи не так сильно пугают, когда у тебя есть кто-то.       Дазай хмыкнул в знак согласия.       — Я рад, что у нас есть кто-то.       Рыжеволосый тихо усмехнулся.       — Не просто кто-то, малыш. У тебя есть целая семья.       — Звучит хорошо.       — Это и есть хорошо, - уточнил Чуя.       Они сидели молча и смотрели, как садится солнце. Дазай прижался ещё ближе (если это вообще было возможно) к Чуе, играя с Кайо. Рыжеволосый обнял его, словно защищая, и с нежностью посмотрел на Дазая. Сердце Чуи болело за маленького мальчика. После всего, через что он прошел, он все еще выглядел таким... нежным, ласковым... невинным. Он не мог себе представить, какое чудовище могло причинить столько боли этому ребёнку.       Как только темнота поглотила улицы Йокогамы, Чуя опустил Дазая на землю и встал       — Давай, гремлин, пора уходить. Уже поздно, – Чуя протянул руку к малышу, но у Дазая, казалось, были совершенно другие планы.       — Но я хочу продолжить играть, – запротестовал ребёнок, ускользнув в сторону от прикосновения.       — Хм, я так не думаю, Кайо уже хочет спать, – Чуя успел выхватил из детских рук пингвина.       Дазай нахмурился, глядя на него.       — Нет, это не так.       — Да, это так. Послушай, как он зевает, – сказал Чуя, зевая, пряча рот, чтобы это выглядело так, как будто это сделал пингвин.       — Это был ты! – Дазай обвинил Чую во лжи, на его взволнованном лице появилось удивленное выражение.       — Что? Конечно, нет! Послушай, он хочет что-то сказать.       Чуя прикрыл рот, когда заставил пингвина сказать:       — Я сонный, Дазай, – он сказал это устрашающим пронзительным голосом.       Малыш открыто рассмеялся:       — Он так не говорит!       Чуя игриво усмехнулся.       — Так лучше, Дазай? – он заставил пингвина сказать это скрипучим низким голосом.       Мальчик снова рассмеялся, на его лице была самая широкая улыбка, которую Чуя когда-либо видел.       — Нет! Это намного хуже!       — Да? Ну, раз ты не собираешься говорить с бедным Кайо, который явно устал, мне придется самому тащить тебя к машине Куникиды.       И с этими словами он дождался одобрения Дазая (он не собирался внезапно хватать ребёнка без разрешения, он знал это лучше, чем кто-либо), которое являлось легкой улыбкой, и, как только он дал разрешение, Чуя перекинул ребёнка через плечо, как мешок с картошкой, и направился к машине.       — Ха-ха-ха! Чуя, я могу сам ходить! – маленькое тельце Дазая сотрясалось от смеха.       — Разве, маленький хулиган? Три секунды назад мне казалось, что ты не можешь это сделать.        — Чуя, мой мозг сейчас взорвется! – Дазай заскулил.       — Нет, это не так.       — Да, это так.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Да.       Дазай несдержанно прыснул:       — Чуя, то, что мне семь, не означает, что я на это куплюсь.       Рыжеволосый пожал плечами:       — Стоило попробовать, – сказал он, перемещая ребёнка так, чтобы он мог обхватить его бедро ногами, пока они шли.       Дазай, казалось, наконец, сдался, когда он обнял Чую за шею, положил голову ему на плечо, прикрыв глаза, потому что на самом деле ему немного хотелось спать.       — Чуя очень глупый, – его маленькие руки играли с рыжими локонами, чтобы успокоить себя, прижимаясь к мужчине чуть ближе.       Как только они встретились с Куникидой, Чуя попытался поставить Дазая на землю, но тот отказывался отпускать его.       — Дазай, дорогой, мне нужно идти, – сказал Чуя, и мальчик покачал головой, усиливая свою хватку.       — Эм...У меня есть несколько дел, над которыми нужно поработать, не хотел бы ты подняться ко мне домой и составить компанию Дазаю на некоторое время?       Чуя был немного неуверен, но когда Дазай отстранился и посмотрел на него щенячьими глазками, он почувствовал, что его голова автоматически кивнула.       — Ура! – Дазай улыбнулся и снова обнял Чую.

***

      Вернувшись в квартиру Куникиды, они втроём мирно поужинали вместе, и сейчас Дазай бегал по своей комнате, с энтузиазмом показывая каждую игрушку рыжику.       Он действительно выглядел как ребёнок.       — ..А это Неко! Он и Кайо очень хорошие друзья, – малыш положил плюшевого слона в руку Чуи.       — Держу пари, Неко очень крутой.       — Так и есть! Он умеет играть на пианино и знает, как говорить по-испански!       — Правда?       Дазай кивнул:       — Ты можешь поиграть с ним, если хочешь, я думаю, ты ему нравишься.       Дазай снова пустился в бег, а Чуя наблюдал, как он суетился из стороны в сторону. Как раз в тот момент, когда ребёнок повернулся, чтобы показать ему другую игрушку, его нога запуталась в одеяле, которое лежало на полу, заставив его упасть на пол с небольшим оханием.       Чуя еле подавил смех, Дазай всегда был чрезвычайно неуклюжим.       — Ты хочешь, чтобы я побил это одеяло за тебя?       Дазай закатил глаза и показал ему язык:       — Не притворяйся таким обеспокоенным, ты хотел посмеяться надо мной.       — Нет, конечно, нет! – но треск в его голосе говорил об обратном.       — Всё в порядке, – Дазай сел и потёр руки. — Я немного неуклюжий. Но врачи говорят, что я перерасту это. Не..совсем, – подумал Чуя.       — А теперь шутки в сторону. Я бы никогда не стал смеяться над тобой, если бы тебе действительно было больно, понял?       Это заставило мальчика тепло улыбнуться:       — Я знаю. Чуя не такой как они.       — Значит, ты не хочешь, чтобы я побил одеяло?       Дазай хмыкнул и покачал головой:       — Нет! Бедное одеяло ничего не сделало. О! А это рисунок, который я сделал, это один из спутников, которые есть у Нептуна, его зовут Тритон. Я думаю, что он самый крутой, потому что он образует жидкий азот! Я читал об этом только один раз, но подумал, что это очень красиво, как думаешь?       Чуя смотрел на Дазая с безмерной нежностью. Когда они были партнерами, одна из вещей, которая всегда поражала рыжика, заключалась в том, насколько чертовски умён был Дазай. Но что ему нравилось больше всего, так это то, что иногда Дазай бессознательно разглагольствовал на определённые темы, и Чуя находил это восхитительным. Особенно, когда к брюнету приходило осознание, что он увлечённо о чём-то рассказывал, и его лицо заливалось краской.       — Это потрясающе, малыш. Ты, безусловно, много знаешь.       — Некоторым... некоторым людям не нравятся мои факты. Они говорят, что я ... что это всё пустая трата времени, – признался он, его лицо немного поникло.       — Не верь этому, эти люди – настоящие ублюдки.       Глаза Дазая расширились. Он зажал рот руками и рассмеялся.       — Чуя сказал плохое слово! – он ахнул в неверии.       — Они этого заслуживают. Кроме того, я знаю, что ты не собираешься повторять это слово, не так ли?       Дазай хитро ухмыльнулся, когда повернулся, чтобы поискать ещё игрушки, и Чуя сразу узнал этот взгляд. О нет. Он что-то замышлял. Он собирался-       — Конечно же, нет, тот, кто произнесёт это слово, станет ублюдком.       Это вызвало широкую улыбку у его напарника, Дазай казался настоящим ребёнком.       — Ты же не собираешься рассказывать Куникиде, что я научил тебя этому слову, верно?       — Глупый Чуя. Я уже давно знаю это слово, – признался он, подавляя зевок.       Мафиози приподнял брови и посмотрел на часы:       — Ты устал?       Дазай чувствовал себя довольно сонным в течение некоторого времени, но Чуя здесь, рядом с ним, он не хотел пропустить ни секунды из того, что сейчас происходит.       Дазай покачал головой:       — Мы можем ещё немного поиграть?       — Конечно, малыш.       Затем брюнет встал, подошел к своему партнеру и плюхнулся рядом с ним.       — Чуя?       Рыжеволосый немного повернулся, чтобы как следует рассмотреть ребёнка рядом с ним.       — Какая у тебя способность? – спросил он, сверкая глазами от любопытства.       — Манипуляция гравитацией.       Дазай ахнул, всё его лицо словно засияло.       — Это значит, что ты можешь заставить меня летать? – воскликнул брюнет.       Чуя едва подавил дрожь по телу:       — К сожалению, нет. Никакие способности на тебя не действуют.       Рыжеволосый наблюдал, как выражение лица малыша немного потускнело, и он крепче обнял Кайо.       — О, точно. Это... да, извини, я забыл, – его взгляд опустился на землю.       Чуя звучно откашлялся, заставляя Дазая снова сосредоточить на нем своё внимание.       — Но ты хочешь узнать кое-что действительно классное?       Малыш кивнул.       — У меня есть одна секретная способность. Та, которой я не смогу воспользоваться, если тебя не будет рядом, – прошептал он.       Дазай наклонил голову в небольшом недоумении:       — Правда? Почему?       — Потому что я не могу её остановить. Она чрезвычайно мощная и жестокая, и ты единственный, кто может остановить меня, - и как только Чуя сказал это, благоговение вновь опустилось на детское личико.       — Я могу остановить тебя? – недоверчиво спросил он.       — Да.       — Но ты же сказал, что она очень мощная!       Чуя мягко улыбнулся ему:       — Ты тоже. Слушай, давай попробуем поманипулировать гравитацией, чтобы ты мог увидеть, насколько ты крут.       Рыжеволосый схватил слона, что сидел сбоку, и показал его брюнету.       — Сейчас я заставлю Неко взлететь, и когда он доберется до кровати, ты должен коснуться моей руки, чтобы он мог приземлиться на поверхность. Только если ты хочешь, конечно, - объяснил он, и Дазай незамедлительно кивнул.       Чуя снял левую перчатку и коснулся голой рукой слона. Вскоре плюшевую игрушку окружил красный огонек, и она полетела по комнате.       Как раз в тот момент, когда она левитировала над кроватью, Дазай обернул руку вокруг запястья Чуи и активировал свою способность «Больше не Человек», заставив игрушку упасть на кровать с небольшим отскоком.       Дазай хихикнул с широкой улыбкой на лице, когда он начал осматривать свои руки.       — Круто, правда? – Чуя усмехнулся.       Ответ брюнета был прерван ещё одним зевком. И мафиози понял, что это намёк на то, что пора бы уложить ребёнка спать.       — А сейчас, маленький, крошечный, малюсенький человечек, – сказал Чуя, вставая на ноги. — Уже очень поздно, так что, как мне ранее сказали, почему бы тебе не надеть пижаму, пока я делаю тебе стакан молока с медом?       Дазай скопировал его действия и встал.       — А потом мы почитаем сказку?       Чуя кивнул ему и направился на кухню, где приготовил тёплый напиток. Как только он закончил, он вернулся в детскую комнату, где обнаружил Дазая в его звездно-голубой пижаме, уже сидящего на кровати и терпеливо ожидающего его, и сердце Чуи окончательно растаяло.       Когда он протянул чашку, Дазай спокойно выпил её, глядя на Чую, когда тот придвинул стул рядом с кроватью, чтобы он мог прочитать сказку на ночь, которая называлась «Лев, ведьма и шкаф».       Когда он закончил, рыжеволосый забрал у него чашку и поставил на тумбочку. Он выключил основной свет, так что единственным, что было включено, был маленький ночник, который светил достаточно, чтобы что-то читать.       — Давай, залезай, – Чуя открыл для него одеяло, но Дазай не сдвинулся с места.       — Чу?       — Да?       — Я..., – он перебирал пальцами. — Ты можешь... ты можешь обнимать меня, пока я не засну? Пожалуйста.       Как раз в этот момент Чуя подумал, что он не может быть ещё милее. Он ошибся.       Рыжик кивнул. Он сел на детскую кровать и раскрыл для него свои объятия. Брюнет быстро принял его приглашение и устроился у него на коленях, устроив лицо на груди Чуи.       — Чу? – спросил Дазай, когда рыжеволосый схватил книгу.       — Да, малыш?       — Спасибо тебе за всё. Ты сделал меня очень счастливым, и я могу сказать точно, что ты также делаешь Большого Дазая очень счастливым. Этот маленький гадёныш действительно знает все мои слабые места, - подумал Чуя, снова отложив книгу и заключив его в объятия.       — Ты такой милый мальчик, Дазай. Ты слишком драгоценный, – пробормотал он в волосы малыша. Он делает меня таким чертовски мягкотелым.       Малыш захихикал у него на руках. К чёрту всё, он этого заслуживает.       Чуя отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза брюнету:       — Запомни одну вещь: что бы ни случилось, мы всегда будем любить тебя, Дазай, мы всегда будем рядом с тобой. И ты очень храбрый.       — Насколько храбрый?       — Самый храбрый из всех, кого я когда-либо встречал. Даже храбрее меня.       — Это правда? – недоверчиво спросил он.       — Я бы не стал тебе лгать.       — Ммм...Чу? – позвал он, снова прижимаясь к груди мужчины.       Чуя действительно начал узнавать своего партнера, но он не собирался жаловаться на это. Этот ребенок заслуживает всё терпение Чуи.       — Да?       — Какой он, Большой Дазай?       — Очень высокий.       Брюнет хихикнул, но Чуя почувствовал, что это было не то, о чем он хотел спросить. Поэтому он молчал.       — Я имею в виду ... Большой Дазай в порядке?       Отсутствие ответа от Чуи заставило мальчика продолжить.       — Я... я знаю, что травмы не проходят мгновенно, и я ... не думаю, что мои когда-нибудь пройдут, поэтому я не уверен в том, как я держусь, – пробормотал Дазай, проводя руками по мягкому материалу Кайо.       Чуя глубоко вздохнул. Он был немного неуверен в том, как сказать это, не беспокоя ребёнка ещё больше.       — Он добился такого большого прогресса и безумного количества внутреннего исцеления. Однако, как ты сказал, травмы не могут исчезнуть в одно мгновение, поэтому некоторые дни бывают особенно тяжелыми. Но хорошо то, что тебе не приходится проходить через что-либо в одиночку. Я никогда не оставлю тебя, Дазай.       — Даже если всё станет очень плохо? – спросил Дазай, глядя на Чую блестящими глазами.       Рыжеволосый улыбнулся ему и нежно обхватил его щёку, успокаивающе поглаживая и вырисовывая небольшие кружки, когда он почувствовал, как ребёнок наклонился ближе к прикосновению.       — Даже если всё станет очень плохо.       — Клянёшься на мизинцах?       Чуя усмехнулся.       — Клянусь на мизинцах.       Это, казалось, удовлетворило его, потому что он снова лег и обнял Чую.       — Не мог бы ты.. не мог бы ты рассказать мне истории, связанные с ним? Ладно?       — Конечно, у меня есть много хороших историй.       Вместо того, чтобы читать ему сказку, Чуя провел больше часа, рассказывая малышу истории, которые произошли с ним и его напарником. Дазай, будучи таким же упрямым, как и его взрослая версия, всё время бодрствовал, но прямо сейчас даже Чуя начал чувствовать, как усталость проходит через его тело.       — Закрой глаза, малыш, – пробормотал он с закрытыми глазами, нежно укачивая его.       — Но если я засну, то Чуя уйдёт, - захныкал ребёнок.       — Нет, Дазай. Помнишь обещание, которое мы только что дали? Я буду на твоей стороне всегда.       Дазай фыркнул:       — Я знаю, я имел в виду сейчас. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я счастлив вместе с Чу.       И вдруг Чуя услышал легкое шмыганье, исходящее от брюнета, поэтому он снова открыл глаза и встретился взглядом с Дазаем, сдерживающим слезы.       Чуя быстро забыл о своей усталости:       — Эй, Дазай? Что случилось? – он говорил встревоженно.       — Я не хочу, чтобы Чуя бросил меня, – снова захныкал ребенок.       Рыжеволосый почувствовал, как у него защемило сердце:       — О, дорогой.       Чуя некоторое время назад имел дело со страхом Дазая быть покинутым, это было нелегко, но они прошли через это (вроде как). О том, что ему придётся снова иметь дело с этой проблемой прямо сейчас, рыжеволосый не задумывался. Больше из-за того, что Чуя не думал, что малыш сможет привязаться к нему так быстро, так как они встретились всего пару часов назад, но, видимо, он ошибся.       — Ты уйдешь навсегда! Хорошие люди всегда так делают, а потом мне становится больно! Я не хочу, чтобы мне снова причинили боль! - он плакал в отчаянии, уткнувшись лицом в грудь Чуи.       — Тише, тише. Дазай? Дазай, дыши, ты сделаешь себе хуже, – мягко проговорил Чуя.       Одной рукой он растирал круги на крошечной спине, а другой делал кое-что, что немедленно успокаивало Большого Дазая. Он запустил руку в волосы ребенка, чуть выше затылка, и осторожно почёсывал голову.       Это действительно сработало, потому что он почувствовал, как ребенок полностью растаял рядом с ним с легким вздохом, вскоре его рыдания превратились в икоту.       — Дазай, я никогда не оставлю тебя. Я знаю, сейчас это звучит страшно, но ты должен мне доверять, хорошо?       Малыш икнул и кивнул, вцепившись в рубашку Чуи.       — Хорошая работа. Клянусь, я буду оберегать тебя. Тебе больше не будет больно, – прошептал он малышу.       После этих успокаивающих слов хватка Дазая ослабла и теперь, казалось, малыш полностью расслабился в объятиях.       — А сейчас закрой глазки, хорошо? Ты должен заснуть, чтобы вырасти высоким и сильным.       Дазай хихикнул:       — Выше тебя.       Чуя театрально закатил глаза на слова ребёнка:       — Да, да, выше меня.       —Давай, закрывай глаза.       — Я не хочу спать, – заскулил Дазай.       — Ш-ш-ш.. Ты так устал... – он поднес руку к щеке ребёнка и нежно погладил её, а малыш, почувствовав нежное прикосновение, наконец, закрыл глаза.       — Чуу, – снова заскулил он, но рыжеволосый мог сказать, что он больше не сопротивлялся.       — Хорошая работа... Просто расслабься, солнышко.       И с этими словами Чуя укачивал ребёнка, пока тот крепко не заснул. Его сердце немного заныло, когда он посмотрел на него. Он выглядел слишком юным. Слишком маленьким, чтобы пережить такой болезненный опыт. Слишком маленьким, чтобы испытывать такой страх, как он. Он был всего лишь ребёнком.       Он всегда был просто ребенком, вундеркиндом или нет. Все, кроме Чуи (и однажды Оды), казалось, забыли об этом.       Когда он уложил Дазая в постель, малыш слегка пошевелился.       — Ш-ш-ш... Всё в порядке, дорогой, ты в безопасности, — заверил он, убирая челку с бедного лица.       Дазай сонно кивнул, улыбнулся ему, и он снова расслабился, когда взял руку Чуи в свою.       — Чу... безопасно, — сонно пробормотал он.       Единственная слеза скатилась с лица мафиози, когда он посмотрел на ребёнка.       — Да, Дазай, Чуя всегда будет защищать тебя. Никто больше не причинит тебе вреда.       Дазай зевнул, свернувшись калачиком в своей постели:       — Чу... защи...тит... меня, – после этих слов он снова заснул.       Чуя в итоге остался с ним ещё немного, присматривая за ребёнком, если вдруг он проснётся, но, спустя 10 минут, Чуя решил, что уже довольно поздно, поэтому он тихо вышел из комнаты.       Он вошел в гостиную, где Куникида читал книгу.       При виде Чуи он закрыл ее и встал.       — Что ж, спасибо, что встретился с нами, Чуя. Ты определенно сделал его день намного лучше, – сказал Куникида.       Чуя вежливо улыбнулся ему и кивнул. Он надел ботинки, шляпу и пальто.       — Я все еще впечатлен тем, как хорошо ты с ним справляешься, – признался Куникида, заставив Чую фыркнуть.       — Честно говоря, единственная разница между большим Дазаем и крошечным Дазаем в том, что один из них выше меня. За его дерзкой улыбкой и многочисленными шутками прячется испуганный маленький ребенок, который не знает, чего он стоит в этой жизни.       Несмотря на то, что Чуя улыбался, Куникида мог видеть печаль, которая скрывалась за всем этим.       — Я буду иметь это в виду, спасибо.       Чуя кивнул и вышел из дома, но был остановлен блондином, который довольно громко прочистил горло.       Рыжеволосый поднял брови и обернулся:       — В чем дело?       — Ты бы с самого начала знал, как с ним обращаться, – заявил Куникида.       — Я... Да, это правда, но не расстраивайся. Он счастлив и здоров, и это самое главное. А также теперь ты знаешь, как нужно правильно заботиться о нем, когда он снова станет взрослым.       — Я не думаю, что тёплое молоко и сказки на ночь помогут.       — Ты, наверно, удивишься, – фыркнул Чуя. — Но Дазая не учили тому, как нужно справляться с эмоциями, его окружали только боль, страх и наказания. Всякий раз, когда ты думаешь, что он ведет себя как ребёнок и совершенно невыносим, это потому, что он действительно ведёт себя как ребёнок. Когда дело доходит до эмоций, он не знает как поступить лучше. Знаешь, большую часть времени он спрашивает меня, что он чувствует или что должен чувствовать, потому что, несмотря на то, что он гений, он не способен понять свои собственные эмоции.       Куникида коротко кивнул ему:       — Что ж, еще раз спасибо.       — Нет проблем. Ещё кое-что, скажи Дазаю, что ты гордишься им, это сделает его день намного лучше, – и с этими словами Чуя ушёл.

***

СУББОТА       Для последнего вечера Дазая в облике ребёнка Куникида запланировал вечер киномарафона. Он купил всевозможные лакомства, которые могли понравиться ребёнку: попкорн, шоколад, конфеты, всё, что только можно было. Они смотрели фильмы, сидя на диване, в окружении пяти плюшевых игрушек, которые Куникида купил ему.       Дазай, заботливо завернутый в одеяло, уютно устроился на коленях Куникиды, положив голову ему на грудь. Как бы ему ни было удобно, Куникида знал, что что-то гложет ребёнка изнутри, но он уже понял, что в большинстве случаев было бы лучше, если бы он оставил ребёнка в покое и не давил на него, заставляя говорить, когда он явно не был готов.       Дазай решил, наконец, заговорить через 15 минут после начала фильма.       — Куникида?       — Да, приятель?       — Почему ... почему они причинили мне такую боль? Я только хотел быть хорошим, а... а они причинили мне боль... так ужасно, – прошептал он срывающимся голосом. О черт.       Куникида не планировал, что этот разговор произойдёт.       — Я знаю, и мне очень жаль. Ты никогда не заслуживал ничего из этого. Люди, которые причинили тебе боль, были монстрами, – он говорил успокаивающим тоном.       — Но что будет, если я вырасту и люди снова причинят мне боль? Я не... Я не думаю, что смогу справиться с этим снова, я правда.. .пожалуйста. — Он посмотрел на Куникиду с явным страхом в глазах.       Блондин накрыл его щеку и погладил её большим пальцем взад и вперед. — Шшш...не напрягайся, Дазай. Ты в безопасности.       Дазай кивнул и крепче обнял Куникиду.       — Этого не случится. Мы здесь, чтобы защитить тебя и обеспечить твою безопасность. Мы позаботимся о том, чтобы с тобой никогда ничего не случилось, я обещаю.       Похоже, это сработало, потому что он почувствовал, как мертвая хватка ребёнка ослабла,       — Куникида?       — Да?       — Могу я написать кое-что будущему Дазаю?       Блондин улыбнулся ему сверху вниз, убирая челку с его лица:       — Я думаю, что это замечательная идея.       Он положил лист бумаги и черную ручку на маленький столик в гостиной. Куникида поместил его достаточно далеко, чтобы Дазай мог уединиться. Брюнет поблагодарил его и провел вторую половину фильма, сосредоточившись на своем письме. Закончив, он аккуратно сложил его вдвое и отложил в сторону.       Он снова завернулся в одеяло и встал перед Куникидой, который прекрасно понял намёк, поднял его и посадил к себе на колени.       Дазай зевнул у него на руках, немного поерзал, пока не нашёл идеальное положение .       — Ты устал?       — Немного, но я пока не хочу бросать тебя, – признался он тихим голосом.       Это немного разбило сердце Куникиды. Ему пришлось напомнить себе, что этот ребёнок на самом деле не был настоящим. Но больше всего его ранило осознание того, что он существовал. Было больно осознавать, что пятнадцать лет назад этот маленький ребёнок жил, нуждался в любви, объятиях и утешении, но никто не дал ему этого. Все только причиняли ему боль и травмировали его, и блондин ничего не мог сделать, чтобы изменить это. Но всё равно ему было больно.       — Ты не можешь бросить меня. Мы партнеры, помнишь? – он успокоил малыша.       — Я знаю, но... не знаю, – Дазай пожал плечами.       — Тебе, должно быть, очень тяжело, но поверь мне. Это не прощание, – его горло начало болезненно сжиматься.       Дазай снова зевнул и закрыл глаза.       — Спасибо тебе за всё, Куникида.       — Мне только в радость, приятель. Спокойной ночи, Дазай, спи крепко, – прошептал он малышу.       И с улыбкой на лице он сказал:       — Спокойной ночи, Куникида, я люблю тебя.       Слезы тут же грозили скатиться по лицу блондина.       — Я тоже тебя люблю, приятель, – пробормотал мужчина.       И Дазай заснул. Окружённый ощущением тепла, любви и защиты.       Тем, что, как он думал, никогда с ним не произойдёт.

***

ВОСКРЕСЕНЬЕ       Дазай проснулся с таким чувством, как будто ему только что выстрелили в голову, и, чтобы облегчить головную боль, Куникида вломился в его комнату и-       Подождите ... Его ли?       Неважно. В комнату и потратил последние тридцать минут, объясняя, что с ним произошло за последние несколько дней. После того, как Куникида закончил, они перешли на кухню, и как только Дазай сел, ему вручили чашку теплого молока с медом.       Он внимательно осмотрел напиток, схватил кружку и покачал ее.       — Пей до дна. Твоя более младшая версия написала тебе письмо, так что, когда ты будешь готов, ты сможешь прочитать его, – сказал он, положив перед собой лист бумаги.       Дазай кивнул, отпивая напиток из кружки. Его глаза расширились, подавляющее количество чувств нахлынуло на него. Ни одно, из которых он не смог распознать.       — А это твое, – Куникида положил Кайо на кухонный стол и отвернулся, чтобы заняться посудой.       — Моё... что?       — Кайо.       Дазай только кивнул и схватил письмо со стола. Он открыл его и начал читать: Привет, большой Дазай.       Я не уверен, запомнишь ли ты это, но я просто хотел сказать, что это были самые лучшие две недели в моей жизни. Все из Агентства были очень добры к нам, и они купили нам много вещей. Они не били нас и не обижали. Знаешь, прикосновения – это не так уж плохо, по крайней мере, не все.       Но я надеюсь, что ты уже знаешь об этом.       Куникида был очень терпелив, нежен и заботлив, поэтому я надеюсь, что ты дашь ему знать, что мы очень благодарны за это. Он говорил, что также очень гордится нами.       И подари ему кружку. Мы разбили одну, прости.       Дай Ранпо много вишнёвых леденцов, загадай ему загадки и поспи вместе с ним.       Разгадай кроссворды с Ацуши и скажи ему, что ты им гордишься.       Поговори о коровах с Кенджи. Мы должны провести больше исследований.       Йосано любит цветы. Подари ей Цубаки, это её любимые.       Танизаки и Кёка любят суши-ресторан по соседству, сходи поесть вместе с ними.       Похоже, мы действительно нравимся Фукудзаве. Сходи и почитай что-нибудь у него в кабинете.       Обними Акутагаву и скажи ему, что ты гордишься им (и еще раз извинись).       Посмотри «Унесённые призраками» со своим парнем, Чуей.       Кроме того, скажи Чуе, что он очень симпатичный, я слишком стеснялся сказать это ему.       (Теперь я знаю, почему оранжевый - наш любимый цвет).       И он пообещал нам, что никогда не оставит тебя, даже если всё станет очень плохо.       Я знаю, что это, вероятно, было очень тяжело, но я очень горжусь тобой за то, что ты зашёл так далеко. Хорошо, что теперь у тебя есть семья, и они пообещали мне, что будут защищать тебя.       Так что не бойся, никто больше не причинит нам вреда.       (Ты можешь просто попросить обняться, понял?)       И, пожалуйста, позаботься о Кайо. Это первая плюшевая игрушка, которая у нас когда-либо была.       Руки Дазая сильно дрожали. Его младшее «я» звучало так обнадеживающе. Он думал, что этого никогда не случится. Из тех немногих воспоминаний из детства, которые Дазай не стёр из памяти, все они ужасны. Он помнит, что был асоциальным, ужасно боялся взрослых, боялся темноты, новых людей.       Но письмо... Дазай, казалось, победил всё это.       — Что... Ты ... ты пообещал... маленькому Дазаю, что я буду в безопасности? – недоверчиво спросил он.       — Конечно. Он был в ужасе от того, что это случится снова, поэтому я пообещал ему, что мы никогда больше не позволим никому причинить тебе такую боль, и я был серьёзен.       — Спасибо, Куникида... правда, – выдохнул Дазай.       — Все в порядке, Дазай, я просто присматривал за своим напарником.       — Да, но... Я знаю, что это звучит глупо и слащаво, но ты подарил мне детство, которого у меня никогда не было. Я... Должно быть, это было нелегко, и я держу пари, что ты видел некоторые ужасные вещи, но всё же тебе удалось сделать меня. ..счастливым.       Куникида улыбнулся своему партнеру, который сейчас выглядел нехарактерно уязвимым:       — Я рад.       Дазай сухо усмехнулся, глядя на блондина:       — Я был немного сорванцом, не так ли?       Куникида быстро покачал головой:       — Абсолютно нет. Ты был невероятно милым ребёнком, я никогда не любил детей, но ты действительно изменил мое мнение о них.       Глаза Дазая расширились от удивления:       — Ха? Ты уверен, что это был я? Потому что в детстве мне всегда говорили, что я был занудой... О...       Куникида понял, что произошло, и одарил его грустной кривой улыбкой.       — Ты был ангелом, Дазай. Вежливый, добрый, ответственный, чуткий... не верь ничему, что тебе раньше говорили.       Брюнет кивнул, его взгляд снова приобрёл нотки неверия.       — Мм, знаешь, вскоре после того, как мне исполнилось 8 лет, я впервые. .. Я пытался покончить с собой.... Но я... гм, я не думаю... Я думаю, что если бы малыш Дазай снова существовал, он бы не пытался это сделать, если бы был со всеми вами.       Дазай и его чертова способность заставлять меня плакать, – подумал Куникида, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.       — Я рад, что смог помочь. Этот ребёнок заслуживает-... ты заслуживаешь гораздо большего, Дазай, пожалуйста, никогда не верь в обратное.       — Спасибо, – сказал Дазай, схватил со стола плюш-.. Кайо и провел пальцем по мягкой ткани. Так же, как и его младшее «я»       — Ты что-нибудь помнишь? – спросил Куникида, садясь перед ним.       Дазай усмехнулся и оглянулся на своего напарника.       — Странно то, что сейчас, когда я думаю о своем детстве, это все ещё отстой, очевидно, но, кажется, есть что-то... хорошее? Я не знаю... что-нибудь тёплое? Например, когда я прикасаюсь к Кайо, или...или когда я пью горячее молоко ... И ... и я, кажется, хочу прочитать «Алису в стране чудес». Почему?       Куникида улыбнулся ему:       — Было несколько вещей, которые тебе больше всего нравились, пока ты был ребёнком. Я давал тебе чашку теплого молока с медом каждый вечер и всякий раз, когда ты был расстроен. И я читал тебе «Алису в стране чудес» перед сном.       Дазай покраснел и снова отвел взгляд.       Неужели он действительно делал это для него?       — Это звучит... невероятно мило.       Куникида усмехнулся:       — Это самое меньшее, что я мог сделать, и ты любил это. Но я рад, что ты смог создать более счастливые воспоминания о своем детстве.       — Я...Могу... могу я обнять тебя? – поспешно спросил он, чувствуя, как смущение ещё сильнее омывает его тело.       — Конечно, приятель, – улыбнулся Куникида брюнету, вставая и обнимая его, словно защищая.       — Ты .., – Дазай прочистил горло. — Ты не обязан называть меня «приятель» . Я больше не ребенок, – пробормотал он в объятия.       — Но ты хочешь, чтобы я продолжил?       Дазай немного помолчал, а затем Куникида почувствовал, как он легонько кивнул.       — Я рад.

***

      — Эй, Чиби! Не хочешь прийти ко мне и посмотреть «Унесенные призраками» ?       Дазай услышал смешок с другой линии.       — Я буду через 5 минут.

***

БОНУСНАЯ СЦЕНА       — Ты был таким милым, когда был ребёнком.       — Господи, да не был я милым! – возмущённо ахнул Дазай, сердито глядя на своего парня.       — Не заставляй меня начинать. Ты буквально набросился на меня, ты рассказал мне все свои маленькие гениальные факты, и ты был очень взволнован, когда я сказал тебе, что они мне понравились, – Чуя ухмыльнулся ему.       — Ну, Чиби, я дам тебе знать, чт-... Подожди... Ты слушал мои факты? – его голос стал невероятно мягким.       — Конечно.       — Все? – уточнил брюнет.       — Да, все до одного.       Дазай моргнул:       — Никто не хотел их слушать, когда я был моложе.       Чуя усмехнулся и закатил глаза.       — Это потому, что они были мудаками. Мне они понравились.       — О, – пробормотал он, его щеки медленно покраснели от похвалы.       — О, черт возьми, Дазай! Ты всё ещё такой же очаровательный, – и с этими словами Чуя притянул своего парня в объятия.       — Прекрати, Чиби! Здесь ты должен быть самым милым! – вскрикнул Дазай, слабо извиваясь, но он на самом деле не собирался отстраняться от рук Чуи.       — Дазай?       — Да?       — Хотя ты уже не ребенок, но ты всё еще можешь рассказывать мне свои маленькие гениальные факты, понял? – сказал Чуя, мягко убирая челку с лица.       — Что?       — Если это сделает тебя счастливым, я с удовольствием послушаю их.       — О, даже самые скучные? – Дазай поддразнил его, но Чуя отрицательно покачал головой.       — Ни один из них не может быть скучным, если их говоришь ты, Скумбрия, – усмехнулся он своему парню.       — Чиби – глупый, – и Чуя, не выдержав, разразился смехом.       — А ты просто взволнован, – поддразнил он.       — Ха-а-а? Возьми свои слова обратно, идиот! Нет, я не волнуюсь! – но покраснение на кончиках его ушей говорило об обратном.       — В твоих мечтах, засранец. Давай, расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – он толкнул брюнета в плечо.       — Слишком много вещей, которых ты не знаешь.       Его стукнули по голове.       — Ай! Хорошо! Господи!...ммм... Знаешь ли ты, что экваториальный радиус Нептуна составляет 24 764 км, что делает его самым маленьким из газовых гигантов в солнечной системе?       Чуя ухмыльнулся:       — Это мой гений.       Дазай не ответил, но бабочки в животе переполняли его только от одной глупой фразы.       — Ты, кажется, действительно любишь космос, не так ли?       Дазай кивнул и лег на диван, спрятав лицо в изгибе шеи Чуи.       — У меня была одна книга о солнечной системе, которую я читал каждый вечер. Она действительно была не самой лучшей, но мне удалось украсть её из библиотеки, и я правда дорожил ей. Никто не знал о её существовании, поэтому я скрывал её почти три года. Как только они узнали, они заставили меня сжечь её в наказание, но с другой стороны, я уже запомнил каждое слово, что было в той книге. И всё же это меня... расстроило?... Я не знаю, это то, что я испытываю, когда привязываюсь к вещам.       — Да, это нормально – чувствовать себя расстроенным. То, что тебе нравилось, было отнято несправедливо, – объяснил Чуя, мягко поглаживая спину своего парня.       Брюнет пожал плечами:       — Ммм.. не знаю, наверное.       Чуя вздохнул:       — Я действительно хочу убить всех, кто сделал тебе больно в детстве. Ты же знаешь, что никогда не заслуживал того, что с тобой случилось, верно?       — Своего рода, да, – Дазай поморщился.       — Ну, это, блять, ни разу не идеально, но мы обязательно поработаем над этим, – сказал рыжеволосый, прижимаясь к нему ближе.       Дазай усмехнулся:       — Чуя слишком прилипчивый.       — Ну, конечно. Я провёл две недели без своей личной машины для утилизации бинтов. Теперь я могу осыпать тебя любовью и защищать от внешнего мира, – он наполовину дразнился, потому что на самом деле Чуя хотел завернуть Дазая в пушистое одеяло и обнимать его вечно.       — Эй! Это мои слова! Ты такой маленький, что люди могут наступить на тебя!       — Да, да. Дай мне передохнуть, ты же знаешь, всё, чего я хочу - это защищать тебя, Осаму.       По телу Дазая пробежала дрожь, когда он посмотрел на рыжика. Дежавю       — Это... ты уже говорил это раньше.       — Да, я пообещал твоей мини-версии, что ты всегда будешь в безопасности, и я действительно имел это в виду, – объяснил Чуя, его рука скользнула в каштановые локоны и почесала его голову.       Дазай тут же растаял от прикосновения.       — Я думаю, остаться навечно с Чиби не так уж и плохо, – пробормотал он, чувствуя, как волшебные руки его парня с каждой секундой делают его всё более сонным.       — Это так?       Чуя знал, что самый простой способ для брюнета заснуть – это поговорить с ним, отгараживая его разум от чрезмерных размышлений, так что именно это он и делает.       — Нет... Только если он даст мне много поцелуев и крабов, – зевнул Дазай, положив голову на грудь мафиози.       — С этим я справлюсь. Есть ещё какие-нибудь пожелания, принцесса? — Чуя ухмыльнулся, чувствуя, как его парень слегка дрожит из-за сладкого прозвища.       — Ммм... ну... Обними меня?       — Конечно.       — И погладь спину.       — Хорошо.       — И почеши голову.       Чуя несдержанно фыркнул:       — Кто здесь теперь чёртов пёс, а?       Дазай хихикнул:       — Я рад, что вернулся.       — Я тоже.       И Дазай заснул.       15 минут спустя, когда Чуя тоже собирался заснуть, он почувствовал, что его парень дрожит во сне. Он высвободился из объятий и направился за одеялом для них обоих. Как только он это сделал, Дазай захныкал и открыл глаза от потери контакта.       — Чиби? – он позвал его, и Чуя почувствовал, как его сердце растаяло.       — Ш-ш-ш... Я здесь, дорогой. Я с тобой. Я только пошёл за одеялом, – сказал он, снова заключая своего парня в объятия и укутывая его в одеяло.       — Ммм.       Чуя накрыл ладонью лицо Дазая и погладил большим пальцем щёку.       — Закрой глаза, малыш. Я никуда не уйду.       — Чуя будет защищать меня? – Дазай коротко зевнул. Точно так же, как и его младшее «я».       — Да, Осаму. Навсегда.       Дазай протянул:       — .... навсегда.

***

      — Твоя кожа может отслоиться с твоих ног в космосе.       Чуя не мог не смеяться над выходками своего парня:       — Спи, мой маленький вундеркинд.

***

      Два месяца спустя Чуя провёл своё собственное исследование и купил Дазаю книгу про космос на день рождения.

***

      А ещё, спустя какое-то время, Чуя удивил его поездкой к Северному сиянию.