No longer... Adult?

ПОНЕДЕЛЬНИК       — Куникида? Что сегодня на обед? – спросил Дазай, прыгая на кухню с Кайо в руках.       — Омлет и сосиски, это тебе подходит?       Дазай жадно кивнул:       — Да, спасибо.       Он подошел к тому месту, где Куникида стоял и готовил омлет, и выглянул из-за стойки, его любопытные глаза смотрели прямо на него.       — Не мог бы ты мне помочь? – предложил Куникида.       — Да, конечно!       Затем блондин пододвинул табурет к стойке, где стояла миска с яйцами, и поставил ребёнка на устойчивую поверхность.       — Хорошо, это довольно просто, просто смешай яйца, пока я тебе не скажу, когда нужно остановиться. И не волнуйся, если что-то пойдет не так. В первый раз, когда я приготовил омлет, моего отца стошнило.       Дазай хихикнул, взял миску в руки и начал перемешивать. Он казался чрезвычайно сосредоточенным на такой простой задаче; его голова была слегка наклонена вбок, а язык высунут. За этим было довольно забавно наблюдать.       Через минуту или около того Куникида остановил ребёнка и приступил к приготовлению сосисок.       — Теперь я буду заниматься этим один, но вы с Кайо можете наблюдать, отойди подальше, - приказал блондин, начиная разогревать плиту.       Дазай с любопытством склонил голову набок.       — Почему?       — Потому что масло очень горячее, и когда сосиски жарятся, оно выскакивает из кастрюли и может обжечь тебя.       Он нахмурил брови:       — Я все еще могу помочь, я уже обжигался раньше.       Куникида почувствовал, как что-то кольнуло в сердце.       — Помни, Дазай, я не хочу, чтобы ты пострадал. Я хочу, чтобы ты был в безопасности.       Брюнет кивнул, стараясь понять намерения слов Куникиды. Он хотел обезопасить его. Обезопасить.       Мальчик ничего не сказал в ответ, но в его груди начало разливаться небольшое теплое чувство.

***

      Во время ужина Куникида внимательно слушал, как малыш рассказывает ему обо всем, что произошло сегодня, когда его не было рядом. У Дазая была небольшая улыбка на лице, пока он говорил, и всё его тело выглядело расслабленным, и блондин недавно заметил, что это была одна из его любимых вещей – видеть этого ребенка довольным.       — А потом он потратил около 30 минут на беседу о коровах! – звонко сказал он, запихивая еду в рот.       — Да, он действительно может говорить о них долго.       — Я даже не представляю, как можно так много говорить о них! – воскликнул он, заставив Куникиду усмехнуться.       — Ну, я слышал, как ты почти час говорил с Ранпо о лягушках, – поддразнил его мужчина .       Дазай немного усмехнулся:       — Это потому, что лягушки – потрясающие.       — Правда? Что делает их такими потрясающими? – спросил Куникида, откусывая кусочек омлета       — По-потому что они могут прыгать очень высоко!...О! И они бывают разных цветов! Я уверен, что, ты никогда не видел зелёную корову.       Куникида отрицательно покачал головой:       — Нет. Но я видел фиолетовую корову.       — Ха-а? – Дазай посмотрел на Куникиду в неверии, а его челюсть немного отвисла.       Куникида тихо усмехнулся:       — Это шутка. Просто логотип одного швейцарского шоколада – фиолетовая корова.       — О, мне кажется, что это первый раз, когда я слышу, как ты рассказываешь анекдот.       — Да, обычно это ты любишь пошутить.       Дазай просиял: — Правда?       — Да, ты можешь улыбаться в лицо даже самому бессердечному из всех людей, – Куникида наблюдал, как губы ребёнка изогнулись в улыбке.       — Куникида?       — Да?       — У Большого Дазая есть девушка?       Блондин поперхнулся едой.       Когда он посмотрел на ребенка, то понял, что тот выглядит... расстроенным?.. Встревоженным? Он правда не мог облажаться с этим. Куникида откашлялся, прежде чем снова заговорить. Это определённо была та беседа, которую он не хотел вести.       — Гм ... нет-нет, у него нет девушки, - сказал он и увидел, как глаза Дазая снова загорелись.       — Нет?       — Нет. Но... – он снова прочистил горло. — Большой Дазай никогда не говорил мне прямо, но у него есть парень.       На этот раз настала очередь Дазая давиться едой.       — Чт-.. подожди, что?.... я ... это.. Это нормаль-... Я могу? – малыш был растерян, и Куникида вскоре понял, почему. О, черт       — Конечно, ты можешь любить, кого хочешь, независимо от их пола.       — Я...Это.. Я... Я думал, я... не могу... ведь так? Я ... – он запнулся на своих словах, совершенно ошеломленный тем, что только что услышал. Это бедное дитя.       — Тебе сказали, что ты не можешь любить мальчиков, Дазай? – осторожно спросил Куникида.       Дазай кивнул, глаза его заблестели от слез.       — Они ... они сказали, что я п-плохой, потому что мне нравятся мальчики. Ну, это одна из причин, – пробормотал он.       — Дазай... Мне очень жа-..       — ...Можно обнять тебя, пожалуйста? – настойчиво спросил Дазай, но его голос всё равно дрогнул.       Куникида кивнул и протянул руки:       — Иди сюда, приятель.       Брюнет прыгнул в его объятия, уткнувшись лицом в грудь Куникиды. Блондин защитно обнял ребенка, и его рука автоматически погладила его каштановые локоны. Хотя рыданий не было слышно, он чувствовал, как брюнет дрожит в его объятиях. Он не удивился. Осознание того, что то, что в основном было выгравировано на твоём черепе, совершенно не соответствует действительности, должно быть ошеломляющим и трудным для принятия.       — Дазай, ты самый храбрый человек, которого я знаю.       — Что? – его голос задрожал.       — Я знаю, что многие люди были очень жестоки к тебе, и они причинили тебе много боли, но тебе удалось пройти через это. Ты нашел свою семью, малыш. Нам всё равно, кого ты любишь, мы просто хотим, чтобы ты был счастлив.       — Как бы я хотел вырасти вместе с вами, ребята, – признался Дазай, крепче сжимая его руку.       — Я тоже.

***

      В 3:29 утра Дазай проснулся от очередного кошмара.       —...-никида?!       Блондин услышал крик.       — Куникида?!       Без второго предупреждения он вскочил на ноги и помчался в детскую. Когда он вошел в комнату, то увидел, что Дазай сидит на кровати, прижимая к себе Кайо, а по его бледному лицу текут слезы. В ту секунду, когда глаза малыша сфокусировались на Куникиде, он вскочил с кровати и бросился в объятия мужчины, схватив его за рубашку, как будто собирался раствориться в воздухе.       — Ш-ш-ш... Я здесь. Ты в безопасности, никто не причинит тебе вреда.       Куникида очень старался не потерять концентрацию, но так много всего произошло менее чем за минуту. Тот факт, что Дазай позвал его для утешения, для защиты и, не заботясь о том, разбудил ли он его, поразил Куникиду. Это было одним из его самых больших улучшений, и тот факт, что это было такое простое действие, как вызов помощи, заставлял его грудь болеть.       Скулеж ребенка вернул его к реальности       — Эй, приятель? Ты слышишь, как бьется мое сердце? – его тон был невероятно мягким, теперь это стало своего рода привычкой.       Мальчик кивнул.       — Постарайся сосредоточиться только на этом, хорошо?       Дазай снова кивнул, рыдания заставили его маленькое тело задрожать.       — Хорошая работа... С тобой всё в порядке, ты в безопасности. Я не оставлю тебя, – заверил он его, мягко покачивая ребенка из стороны в сторону. Одной рукой он поглаживал голову, а другую положил на спину.       Через 15 минут плач перешел в редкую икоту. Куникида одной рукой гладил его голову, а другой круговыми движениями проводил по спине.       — Спасибо, что позвал меня, ты поступил правильно, – нарушил молчание блондин.       Куникида понял, что он действительно действовал импульсивно, потому что, как только он произнес эти слова, Дазай застыл в его объятиях.       — О...я... я... это вышло само собой... Я был очень напуган, – голос брюнета был хриплым и грубым от всего плача       — Я знаю, но ты молодец. Я горжусь тобой.       Хватка Дазая усилилась, но, похоже, он больше ничего не хотел говорить.

***

ВТОРНИК       Сегодня был довольно мирный день.       Быть вне поля действий означало, что Куникида мог больше сосредоточиться на бумажной работе, и теперь, когда Дазаю было 7 лет, выполнить эту задачу было ещё проще. Это также означало, что за Дазаем наблюдала куча людей, что было довольно удобно, потому что ребенок ненавидел одиночество. Блондин понял, что Дазай был настолько заброшенным ребёнком, что всякий раз, когда он оставался один в течение длительного периода времени, он впадал в приступ, думая, что его снова бросят.       Когда они вернулись домой, всё пошло наперекосяк.       Фукудзава срочно позвонил ему и сказал, что Ацуши потерял отчет, который они должны были передать адвокату завтра рано утром. Конечно, бедному мальчику потребовалось две с половиной недели, чтобы закончить полный отчет, так что это означало, что он не сможет отдать его завтра.       Он не смог бы отдать его завтра, если бы не Куникида.       Поэтому, как только его оповестили об этом, Куникида переписал всё свое расписание и перенес все свои документы в гостиную.       Он начал писать отчёт в пять часов вечера, и теперь, почти в два часа ночи, он, наконец, закончил. Со вздохом он снял очки и откинул голову на спинку дивана, позволяя усталости овладеть его телом. Его дыхание становилось все медленнее, и он чувствовал, что все глубже и глубже погружается в диван.       Он бы так и заснул, если бы не открылась, как ему показалось, дверь Дазая.       Родительские инстинкты Куникиды незамедлительно сработали, когда он широко распахнул глаза и сел ровно, выпрямившись.       — Дазай? – крикнул он, услышав тихие шаги, приближающиеся к нему.       Когда малыш, наконец, зашёл в гостиную, блондин понял, что он плачет. Чёрт.       — Я был плохим? Я .., - Дазай икнул, и слезы потекли по его лицу. — Прости. Я не хотел быть плохим.       Мозг Куникиды работал со скоростью миллион мыслей в час. Что же произошло? Неужели он сделал ему больно? Он сказал что-то плохое?       — Что... Конечно, нет. Почему ты так думаешь, Дазай? – Куникида говорил медленно и спокойно, словно приближался к раненому животному.       Брюнет заскулил, беспокойно дергая себя за рукав пижамы.       Он не хотел объясняться, это было слишком больно.       — Ты не ... - он икнул. — Я не заслуживал сказки на ночь. Мне очень жаль. Вот дерьмо. Чёрт.       Он совершенно случайно вычеркнул его из своего расписания       — Дазай, мне так жаль. Конечно, ты заслуживаешь сказку на ночь, у меня просто было много работы, и я совершенно забыл об этом, – пояснил он, но ребёнок перед ним всё ещё был чрезвычайно взвинчен.       — Хочешь, чтобы я обнял тебя, Дазай? – спросил мужчина, и брюнет слишком резко кивнул.       Куникида поднял его, посадил к себе на колени и заключил в тёплые объятия.       — Я плохой, я плохой, я плохой, – отчаянно повторял Дазай, вцепившись в рубашку Куникиды.       Каждое слово «плохой» было похоже на нож, который бил прямо по сердцу Куникиды.       Ласковая рука начала расчесывать волосы ребенка, и он уже почувствовал, как напряжение покидает его крошечное тело.       — Нет, ты не плохой. Успокойся, Дазай. Это моя вина, ты не сделал ничего плохого.       Ребенок на его руках захныкал, и из глаз Дазая полилось еще больше слез.       Куникида нежно покачивал малыша взад и вперед, надеясь успокоить его.       С нежными словами и мягкими прикосновениями брюнет, наконец, перестал плакать, но все ещё был в объятиях Куникиды, крепко сжимая его рубашку.       — Мне жаль, Дазай. Ты не плохой, хорошо? Ты заслуживаешь сказку на ночь и всего самого лучшего в жизни. Никогда не думай иначе.       — Всего самого лучшего? – переспросил малыш тихим голосом. Бедное дитя.       — Да, всё, и даже больше, – успокоил его Куникида. — Ты все ещё хочешь, чтобы я тебе почитал? Или ты хочешь спать?       Дазай ответил сразу же:       — Почитай мне, пожалуйста, – пробормотал он.       Куникида мягко улыбнулся и кивнул.       Он встал, все еще держа Дазая на руках, одной рукой схватил книгу и пошел в детскую комнату. Когда он собирался положить Дазая на кровать, но его хватка, казалось, усилилась, и он слегка заскулил.       — Ты... Ты хочешь остаться в этом положении, пока не уснешь?       И самым тихим голосом малыш ответил:       — Да, пожалуйста.       Поэтому Куникида сел на детскую кровать, все ещё держа Дазая на своих коленях, и взял книгу. В течение первых нескольких строк голова ребенка прижималась к его груди, удобно привалившись бледной щекой.       Через 30 минут он начал засыпать, поэтому Куникида положил книгу на тумбочку и сосредоточился на том, чтобы укачать ребёнка, который, казалось, не собирался отпускать его в ближайшее время.       Одной рукой он нежно расчесывал его каштановые волосы, а другой придерживал за спину:       — Ты не плохой, Дазай. Ты никогда не будешь плохим.       А через несколько минут малыш был убаюкан самыми мягкими и добрыми словами и множеством объятий.

***

СРЕДА       — То есть, она с моего первого рабочего дня здесь? – спросил Дазай, садясь рядом с Фукудзавой.       Он посмотрел на фотографию в рамке, на которой был изображен Президент, Куникида, человек, которого он не мог узнать, и он сам. На этом фото ему было около двадцати лет, и на его бледном лице застыла вымученная улыбка.       Дазай заметил бинты на руках своего будущего «я», но никак не прокомментировал это. В этом не было необходимости.       Он уже сам сложил кусочки пазла воедино.       — Да, ты очень нервничал в первый день.       Дазай хихикнул.       — Я выгляжу таким напряжённым, – его маленькие пальчики пробежали по застекленной фотографии, обводя свой силуэт по контуру.       — Когда мы закончили работу, ты пошел в ванную и тебя стошнило, – объяснил пожилой мужчина.       Дазай поднял глаза и с любопытством покачал головой.       — Почему? Была ли первая миссия трудной?       — Нет, наоборот, она была одной из самых легких, что была у тебя, но ты так боялся, что разочаруешь меня, что тебе стало плохо.       Дазай поморщился:       — Хм... это действительно похоже на меня.       — Но постепенно ты стал лучше справляться. Ты больше не нервничаешь рядом с нами и знаешь, что, что бы ты ни делал, ты никогда не разочаруешь меня.       — Почему? – выпалил он, чувствуя себя довольно озадаченным.       Прежде чем ответить, седовласый мужчина улыбнулся ему, его взгляд смягчился.       — Потому что я считаю тебя частью своей семьи, Дазай, – без доли сомнения сказал Фукудзава.       Малыш не мог найти подходящих слов.       — Подож-... Правда? – Дазай шумно выдохнул.       — Я бы никогда не солгал тебе. Я всегда очень ценил тебя и верю, что ты замечательный мальчик, у которого очень доброе сердце.       Дазай быстро обхватил Фукудзаву руками, заключив в несдержанные объятия, а потом почувствовал, как на его спину приземлились тёплые руки.       — Я считаю Агентство своей семьёй, и я горжусь тем, что ты являешься её частью, Дазай.       — Значит ли это то , что ты похож на нашего отца? – взволнованно поинтересовался малыш.       Фукудзава на секунду замер и немного закашлялся. Он говорил об этом только с Ранпо. На самом деле, он не был против того, чтобы на него смотрели как на отца, это просто застало его врасплох.       — Если тебе так хочется, то не против, – Президент улыбнулся ему, глядя сверху вниз и поглаживая мальчика по голове.       Дазай кивнул, и внезапно всё его лицо будто загорелось.       — Я хочу... Значит ли это то, что Ранпо и Ацуши – мои братья? – он просиял, заставив Фукудзаву усмехнуться.       — Да, мой мальчик.

***

      После работы Куникида сказал Ацуши, что хотел бы привести Дазая в симпатичное кафе, которое ему, безусловно, понравится, но после событий прошлой ночи он был довольно измотан, поэтому он попросил седовласого мальчика пойти с ним вместо него.       Ацуши шёл рука об руку с Дазаем, который с энтузиазмом рассказывал ему загадку, которую заставил его разгадать Ранпо. Она была довольно сложной, и тигр-оборотень не мог понять ни единого слова из того, что ему говорили, но улыбка на лице малыша, пока он говорил, была абсолютно бесценной. Ему нравилось видеть Дазая таким веселым и беззаботным.       —... концептуальная метафора с понятием чего-то исчезающего...это должно быть очень просто для тебя, просто подумай над этим, - объяснил Дазай.       — Хм... Я не уверен, что согласен с тем, что это будет просто для меня, – растерянно усмехнулся Ацуши.       — Иногда самый лучший вариант – сказать это вслух! Таким образом, это ... – тигр-оборотень застыл на месте. Опасно.       Его глаза расширились, когда он понял, кто стоит напротив него.       — Тигр! Что ты здесь делаешь? – Акутагава буквально зарычал на него, заставив их обоих вздрогнуть.       Ацуши, защищаясь, встал перед мальчиком, заметив, как мальчик начал паниковать. Его крошечное тельце начало дрожать от страха.       — Акутагава, послушай-       — Нет! Это ты послушай! Я собираюсь одолеть тебя, и когда я это сделаю... – его слова застряли в горле, когда он заметил, что маленький мальчик, стоящий позади Ацуши, плачет. Он собирался рявкнуть на него, чтобы он замолчал, как вдруг что-то в этом ребёнке показалось ему знакомым. Медленное осознание заставило его застыть на месте. Был ли это? .. Нет. Это было бы глупо. Как это мог быть он?       — П-п-пожалуйста, не делай ему больно, – умолял малыш, обнимая свою плюшевую игрушку. Даже голос звучал... довольно знакомо       — Это... Это ... он.. – Акутагава даже не смог выдавить из себя ни слова.       Ацуши полностью проигнорировал Акутагаву и опустился на колени перед ребёнком. У него были проблемы посерьезнее, чем иметь дело со своим соперником.       — Эй, не волнуйся, он не сделает больно мне... или тебе. Могу я прикоснуться к тебе? – он говорил чрезвычайно мягким тоном.       Брюнет кивнул, Ацуши поднял руку и обхватил щеку мальчика, успокаивающе потирая большой палец, заметив, как ребенок растаял от прикосновения.       — Я ... ты... Суши больно? – малыш начал заикаться, полный отчаяния.       — Нет, нет, ш-ш-ш... Все в порядке, мы все в безопасности. Мне не больно, – уточнил он.       Дазай подошел ближе к Ацуши, и тигр-оборотень подхватил его на руки, нежно поглаживая по волосам.       — Не волнуйся, Дазай, это было просто недоразумение. Верно, Акутагава? – юноша специально чуть громче позвал его, надеясь, что его враг понял, что сейчас происходит.       Теперь Акутагава был на грани панического приступа. Этот ребёнок – Дазай. И он заставил его плакать. Он заставил Дазая плакать. Дазай плакал из-за него. Причина слёз Дазая-       — Акутагава?       Мафиози неловко кашлянул:       — Да, я ...мм, это было ... недоразумение. Я не хотел тебя напугать, прости, – он склонил голову вбок.       И было что-то в его тоне, что заставило Дазая перестать плакать.       Он казался... безобидным? Теперь складывалось ощущение, что это он был напуган.       Дазай шмыгнул носом и вытер слезы.       — Все в порядке... Это была ошибка, – сказал малыш, положив голову на плечо Ацуши.       — Тигр... как же... как так получилось, что он.... – разум Акутагавы потихоньку рассыпался.       — Пойдем куда-нибудь в тихое место... и давай поговорим мирно, – предупредил Ацуши темноволосого, его тон был намного жёстче, чем раньше.       Член портовой мафии коротко кивнул.

***

      Как только они сели в кафе, Ацуши, казалось, немного расслабился, его главным приоритетом было держать ребенка в безопасности и покое, а Акутагава изначально казался непосредственной угрозой, но сейчас ... сейчас он по-настоящему был так же встревожен, как и Дазай раньше.       Брюнет спокойно пил из стакана клубничное молоко, прижавшись к Ацуши, и с любопытством наблюдал за новым знакомым.       — Мне нравится твое пальто, – выпалил мальчик.       Акутагава покраснел от этого заявления и немного закашлялся.       — Я...Я ... Спасибо.       Ацуши сделал глоток из своего бокала и посмотрел на своего соперника.       — Ну... Дело в том, что в воскресенье Дазай превратился в ребёнка. Это произошло из-за способности одного эспера, и нет никакого способа изменить это, нам просто нужно подождать две недели. Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации.       — Конечно, – огрызнулся Акутагава. — Я не тупица. Я никому не скажу, у меня нет намерений причинять боль Дазаю.       И вдруг:       — Ты немного похож на летучую мышь, – невозмутимо произнес Дазай, заставив Ацуши поперхнуться своим напитком.       — Я ... гм ..., — щеки Акутагавы неумолимо покраснели, глаза его метались из стороны в сторону, избегая любого зрительного контакта.       — Я не имел в виду ничего плохого. Я думаю, что летучие мыши очень крутые, – объяснил Дазай, уголок его губ приподнялся, изображая лёгкую улыбку.       — О-о ... – Акутагава не знал, что еще сказать.       — Акутагава?       — Да?       — Ты похож на меня.       Акутагава замер и посмотрел ему прямо в глаза.       — Что это значит? – его голос прозвучал резче, чем он хотел.       — Ты подавлен.       Акутагава ничего не ответил.       Этот малыш, определенно – Дазай.       Он, конечно, не сомневался в этом раньше, но способность читать его, как открытую книгу, была точно такой же, как у его бывшего наставника.       — Всё в порядке, разговаривать с людьми страшно, правда? – малыш одарил его нежной улыбкой       — Да... – он признался, избегая взгляда Ацуши. — Как ты это понял?       — Просто догадка..... И я-язык твоего тела.       Акутагава усмехнулся.       — Ты всегда хорошо читал меня.       Дазай нахмурился:       — Всегда? Так... Я уже знал тебя?       Он кашлянул:       — Да. Ты был моим наставником до того, как пришел в Агентство.       — О... Тогда... – что-то заставило лицо Дазая полностью искривиться.       Дазай замолчал. Его лицо побледнело, когда он посмотрел на Акутагаву широко раскрытыми глазами.       — В чем дело? - спросил Рюноске, становясь более нетерпеливым.       Ацуши немного наклонился вперед, чтобы как следует рассмотреть лицо ребёнка.       — Я... – его голос снова затух, малыш начал нервно покусывать нижнюю губу.       — Дазай?       — Я не был добр к тебе... не так ли? – он сглотнул, полный ужаса, так как уже знал ответ.       Ацуши застыл рядом с ним, а лицо Акутагавы стало совершенно пустым.       — Откуда ты знаешь?       — Из... из моего собственного опыта. У нас много общего, и... все мои прошлые наставники причиняли мне очень сильную боль, так что я... Я соединил все точки, – пробормотал Дазай, прижимая Кайо к груди.       Акутагава что-то невнятно промычал, не зная, что ответить на столь неожиданное заявление.       — Мне очень жаль. Мне так жаль, что я причинил тебе боль, – глаза Дазая наполнились слезами.       — Все в порядке. Благодаря этому я стал сильнее. И ты поступал так, потому что тебе нужно было выжить.       — Нет! Но это... это неправильно! Я никогда не хотел делать то, что они делали со мной! Я не хотел быть плохим! Я не хочу быть плохим! – он не переставал плакать, полный отчаяния.       Чувствуя, что ребенок скоро впадет в панику, Ацуши вмешался:       — Дазай, успокойся. Могу я прикоснуться к тебе?       Как только малыш кивнул, он нежно обнял его сбоку, и тот мгновенно растаял в нежном прикосновении. Он спрятал лицо в плече Ацуши, ёрзая с Кайо в руках.       — Вот так... Хорошая работа. Не волнуйся, – пробормотал Ацуши.       — Дазай, мир - сложное место. Он не был черно-белым ...он серый. У тебя не было другого выбора.       — Но я-       Акутагава откашлялся и посмотрел прямо на мальчика:       — Я делал то же самое. Я был наставником одного человека и причинил ему боль. Ты думаешь, я плохой?       Одна из его частей сожалела о том, что задала этот вопрос. Что будет, если Дазай скажет «да»? Что, если он станет ему противен? Что, если он-       — Нет! Нет, я... н-но... Ты сделал это, потому что я в своё время причинил тебе боль, - он поспешил возразить.       Облегчение сразу же охватило его тело.       — И ты тоже так поступил, потому что люди причинили тебе много боли, - Акутагава тяжело и протяжно вздохнул. — Дазай, я простил тебя давным-давно... Конечно, это все ещё больно, но я научился выбираться из омута этих чувств.       — Ты не должен был меня прощать, - жалобно прошептал мальчик.       Акутагава усмехнулся: — Но это не тебе решать.       Дазай снова захныкал: — Мне так жаль.       Это никогда не должно было произойти, он же пообещал себе. По его бледной коже побежали мурашки, когда он понял, что в итоге превратился в одного из тех людей, которых боялся больше всего.       — Можно я тебя обниму? Я пойму, если ты возненавидишь меня и не захочешь-       — Конечно, – ответил мафиози, и пара долговязых рук быстро обхватила его.       Акутагава не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то обнимал его. Он прекрасно понимал, что ему не хватает прикосновений, но когда это становится нормой в повседневной жизни, ты уже, на самом деле, не прилагаешь никаких усилий, чтобы хоть как-нибудь изменить это. Но это не значит, что он не тает каждый раз, когда Чуя гладит его по голове после того, как он хорошо поработал.       — Я знаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайся понять своим большим мозгом, что ты не плохой, Дазай.       Мальчик фыркнул в ответ: — Ты тоже неплохой.       — Хорошо, – выдохнул он, позволяя малышу прижаться к нему ближе, когда тот успокоился.       — Мне нравится твой пингвин, - сказал Акутагава, как только почувствовал, что ребенок расслабился в его руках.       Дазай посмотрел на плюшевую игрушку, а затем на Акутагаву.       — Его зовут Кайо, он очень мягкий.       — М-м-м, он тоже любит летучих мышей?       Малыш мягко улыбнулся и покачал головой:       — Он завидует им, потому что они могут летать, а он нет.       — Это так? Но бьюсь об заклад, у Кайо есть другие достойные качества, верно? - спросил Акутагава, приподняв бровь. Брюнет нетерпеливо кивнул:       — Он знает всех животных, которые живут в арктической тундре.       — Действительно? Он, должно быть, очень умен, - одобрительно промычал Акутагава.       — Да! И я думаю, что по ночам он становится супер крутым шпионом.       — Но... если ты знаешь, что он шпион, он уже не может быть настолько крутым.       Глаза Дазая расширились от осознания: — Нет! Ммм... это потому, что мы партнеры! Так что он может быть уверен, что я никому не скажу.       — Но ты только что раскрыл мне секрет, – Акутагава почувствовал, как на его лице появилась легкая улыбка.       Дазай хихикнул и прикрыл рот ладонью от очередного осознания.       Ацуши наблюдал за ними в полном изумлении. Он никогда не видел Акутагаву таким... нежным? Не говоря уже о том, что он рассмешил Дазая всего за час знакомства с ним.       — Дазай...Я считаю, что вы с Кайо должны пройти надлежащую шпионскую подготовку, - сказал он нейтральным тоном.       — Как мне это сделать? - с любопытством спросил малыш, склонив голову набок.       — Ну, есть очень важное испытание, которое проходит каждый шпион. Хотя в нём нет ничего вредоносного. Хочешь попробовать?       Дазай посмотрел на Ацуши, который ободряюще улыбнулся ему.       Он оглянулся на мафиози и утвердительно кивнул.       Затем Акутагава встал и оставил обоих членов Детективного Агентства одних. Через несколько минут он вернулся с тарелкой с двумя разными видами печенья и поставил их на середину стола.       — Вы должны сказать мне, какое из печений, по вашему мнению, вкуснее, - заключил он, и вскоре все они принялись пробовать угощение.       После того, как Дазай попробовал их оба, он очень серьёзно посмотрел на Акутагаву и вынес свой вердикт:       — Шоколадное лучше, Кайо тоже согласен.       — Ванильное лучше, – сказал Ацуши.       Акутагава посмотрел на обоих, а затем заявил:       — Дазай и Кайо проходят испытание, Ацуши – нет.       — Ха-а? Это совершенно необъективно! – тигр-оборотень изо всех сил старался не обращать внимания на то, что Акутагава впервые назвал его по имени, но его щеки предательски начали гореть.       — Мне все равно, шоколадное всё равно лучше, – усмехнулся Акутагава.       Где-то в промежутке между препирательствами неугомонных взрослых Дазай заснул, привалившись к плечу Акутагавы. Плач, видимо, полностью вымотал его.       — Он очарователен, правда?       Акутагава что-то промычал в ответ, ласково глядя на малыша.       — Как ты... ты так хорошо с ним обращаешься.       Акутагава закатил глаза:       — Я очень долго заботился о Гин, и ты знаешь, я не какой-нибудь идиот. Кроме того, я видел, как Чуя справлялся с Дазаем намного чаще, больше, чем я могу сосчитать.       — Да... верно... верно, – пробормотал Ацуши, переключая внимание на свой напиток.       — С ним всё будет в порядке?       — Да... да, конечно. Ему стало значительно лучше всего за неделю.       — Смею предположить, что изначально всё было довольно плохо. За время его работы в мафии я никогда не видел его...сломленным, но когда я увидел, как Чуя защищает его... это заставило меня понять, что подобное состояние, должно быть, часто настигало его за закрытыми дверями.       — Хм... да... Вначале было совсем плохо. Он думал, что его накажут уже за то, что он дышит, – Ацуши болезненно поморщился.       Как только на улице стемнело, тигр-оборотень решил, что самое время разбудить ребенка и уйти.       — Дазай, нам пора идти. Уже поздно, – мягко проговорил Ацуши.       Малыш слегка пошевелился, но, казалось, не сделал ни одной попытки уйти. Похоже, у него были другие планы, нежели у Ацуши.       — Дазай? – он попробовал еще раз.       — Не хочу. Аку такой теплый.... И удобный, – захныкал малыш, прижимаясь ближе к нему.       Акутагава почувствовал, как его лицо вспыхнуло, и отвел взгляд от своего соперника, который нежно улыбался ему.       — Куникида ждёт тебя дома, чтобы поужинать вместе с тобой.       Он еще немного поскулил:       — Но Аку так приятно обнимать.       Это было правдивее некуда, лицо Акутагавы горело, и ему негде было спрятаться, потому что ребенок мешал двигаться.       Ацуши усмехнулся и почесал шею.       — Похоже, ты ему действительно нравишься. Эм... я позвоню Куникиде и скажу ему, что мы опоздаем к ужину.       Акутагава немного откашлялся:       — Дазай? Ты должен идти прямо сейчас. Ты же не хочешь заставлять Куникиду ждать, верно?       Этот аргумент, казалось, сделал свое, так ребёнок принял сидячее положение.       — Но-       — ..Никаких "но". Давай, поднимайся.       Дазай застонал и потёр глаза. Он потянулся, вытянул руки и сделал резкое движение в сторону тигра-оборотня.       — Суши? – Дазай сонно пробормотал.       Сердце Ацуши растаяло.       — Я здесь, Дазай.       Он подхватил Дазая на руки, и тот полностью улёгся на него, положив голову ему на плечо.       — Попрощайся с Акутагавой, - сказал Ацуши.       — Спокойной ночи, Аку, прости меня, - пробормотал малыш.       Акутагава поймал себя на мысли, что невольно усмехается. Дазай все ещё оставался таким же сильным духом, как и его взрослая версия.       — Спокойной ночи, Дазай.

***

      — Он тебе нравится, - подтвердил свои догадки Дазай, когда они вышли из кафе.       — Ха-а?! Гм, я имею в виду... Я- Я- ..он отличный противник... С ним не соскучишься!       Дазай только захихикал в его объятиях и больше ничего не сказал.

***

      Когда они вернулись домой, Ацуши объяснил блондину, что произошла незапланированная встреча с Акутагавой, хотя в тот момент малыш чувствовал себя вполне нормально, но он знал, что разговор, который у них был, вероятно, сказался на нём.       — Хочешь посмотреть фильм перед сном? - предложил Куникида, понимая, что это лучший вариант, чтобы удержать ребенка от чрезмерных размышлений       Мальчик кивнул и сел на диван, но вид у него был не совсем удовлетворенный.       — Что бы ни съедало тебя заживо, ты можешь мне доверять. Я не собираюсь на тебя злиться.       — Ты можешь меня обнять? Пожалуйста, – спросил он еле слышным шепотом.       Грудь Куникиды уже который раз наполнилась теплом.       — Конечно, приятель, иди сюда, - сказал он, садясь на диван рядом с ним.       Дазай завернулся в одеяло и сел на колени Куникиды, положив голову ему на грудь, медленно утопая в объятиях.       — У меня есть хорошая идея насчёт фильма, который мы можем посмотреть, - промурлыкал блондин.       — Какая именно?       — Поньо. Я думаю, что тебе понравится.       Дазай просто кивнул, прижимаясь ближе к Куникиде, пораженный тем, как такое простое прикосновение оказало на него такой большой эффект.       — Никто... Раньше меня никто никогда не обнимал. Даже когда я был расстроен и единственное, чего я тогда хотел, это... - он не смог заставить себя закончить эту фразу.       Куникида поднес руку к голове и начал расчесывать волосы Дазая, стараясь не слишком сильно дергать за спутавшиеся узелки.       — Мне так жаль, Дазай. Теперь ты можешь получить все объятия в этом мире, хорошо? - пообещал Куникида, поглаживая его спину.       — Хорошо, - пробормотал Дазай, уткнувшись носом в грудь мужчины.       Даже не дойдя до середины фильма, малыш уснул на руках блондина, его маленькое личико обрамляла нежная улыбка.