Я иду искать

пока не бечено Бета: злая автор врёт, всё тут бечено: < — …Иди на кухню… нет, тебе нельзя. Льзя мне, всё мне льзя. Пф-ф, могли бы и вместе пойти камеры отключать, — бурчал себе под нос Тсунаёши, недовольно топая по коридору для слуг. Дойдя до развилки, он недоумённо замер, посматривая сначала в одну сторону, потом в другую. — И это типа «прямо иди и дойдёшь до кухни»? Отличный юмор… Наугад он открыл дверь, выглянул в коридор, что несильно отличался от того, что он проходил в самом начале игры. Дверь по закону подлости с хлопком закрылась, стоило ему сделать пару шагов вперёд, чтобы осмотреть ту часть коридора, что была прикрыта той предательской деревяшкой. — Вот и нашёлся, — возбуждённо заметил Алекс, криво усмехнувшись. — Лови потаскуху! — крикнул дедушка Клаус, показывая в его сторону вычурной саблей аки полководец. Тсунаёши на чистом рефлексе стрельнул в него, попав в ногу. — Ха, отсоси! Ноги у меня парализованные! Пожав плечами, Тсуна бегом рванул в противоположную от них сторону, краем глаза заметив, как Фредерик с Алексом уронили труп, но в ту же секунду ему пришлось увернуться от пуль, пущенных в него Джоном. Обогнув его, он по пути стрельнул тому в ногу и рванул что есть мочи прямо по коридору под мученический визг простреленного омеги. Спустившись вниз по небольшой лестнице, он очутился в бильярдной. Тсунаёши прислонился к стене и инстинктивно погладил себя по животу. «Не вовремя ты устроил мне токсикоз.» Прикрыв глаза, он пытался успокоить сбившееся дыхание и подступившую тошноту. — Ну как, пришёл в себя? — раздался спокойный женский голос. Тсунаёши, открыв глаза, удивлённо уставился на пилящую ногти Беатрис. Она, выгнув одну бровь, уставилась на него в ответ, перестав пилить ногти. — Сдашь? — деловито осведомился он, убрав с потного лица выбившиеся пряди волос. — Быть палачом или крысой не по-аристократичному, — сморщила она аккуратный носик. — А вот он может, — указала она на зашедшего через другой вход Феликса. — Я за бутылкой, — спокойно произнёс он, поправляя на плече ружьё. Он целенаправленно подошёл к бильярдному столу, на котором стояла початая бутылка виски. Схватив её за горлышко, он выпил прямо из бутылки. — Ты знаешь, что можешь помочь мне? — Тсунаёши склонил голову набок и состроил затравленное выражение лица. — Пожалуйста, — умоляюще добавил он. — Тебе всё равно конец, — Феликс качнул головой и развалился в соседнем от дочери кресле. — Просто не хочу тебя обманывать. — Хорошо, — Тсунаёши низко опускает голову и ненавязчиво продолжает поглаживать живот. Феликс, отведя глаза, сглатывает ком. — Даю фору в десять секунд, — тяжело выдыхает он. Беатрис рядом хмыкает. Тсуна, облизнув губы, поднимает голову и посылает ему весёлую завораживающую улыбку. — Не понадобится, — нежно говорит он. — Ребята, покажитесь. В ту же секунду воздух вокруг будто подёргивается, медленно показывая шесть фигур. — Кто сказал, что мы позволим тронуть Тсуну? — весело спрашивает Мукуро у Феликса, появляясь прямо перед его лицом. Он, хищно сузив глаза, склоняет голову то в одну сторону, то в другую. — Босса нельзя обижать, — пропевает он. По рукам застывшего в ступоре Феликса будто змеи скользят зелёные сочные побеги алых роз. Беатрис же жгутами припечатывает к креслу золотые цепи, она не выглядит испуганной, больше заинтересованной. — Теперь ты поможешь? — спрашивает Тсунаёши всё с той же ласковой всепрощающей улыбкой, когда Мукуро отстраняется в сторону. Он подходит ближе, приставляя к его лбу пистолет. — Я бы не хотел лишать тебя жизни, всё же ты мне понравился. В отличие от многих в этой семье, в тебе осталось зерно света. Феликс закидывает голову назад и от души смеётся. — Господи! — выкрикивает он. — Наконец-то они сломают зубы! — Значит ты согласен, — Тсунаёши убирает пистолет от его головы. — Когда спадут путы, можешь звать подмогу, но, пожалуйста, направь их в противоположное от кухни направление, иначе мы тебя везде найдём. — Стоило последней фразе сорваться с его губ, как все семь фигур будто поддёрнула дымка, медленно растворяя их, будто призраков. — Пап, — Беатрис внимательно посмотрела на него, — я тоже так хочу.

***

Реборн стремительно бежал в сторону комнаты управления, чтобы открыть двери и окна особняка. Пробегая сначала через коридор для слуг, а после через обычные коридоры, он ещё старался не попадаться на глаза своим родственникам, чтобы его где-нибудь связанного не заперли. Добежав наконец-то до нужной двери, он быстро вбегает внутрь, закрывая её за собой с шумным хлопком, не рассчитав силу. Реборн нервно пробегается взглядом по панели управления, не понимая, куда стоит нажимать, пока не замечает на одном из трёх экранов небольшую записку. Пару кликов и сдвиг рычажка — всё камеры работают, а особняк снова полностью открыт. Реборн тут же отыскивает на мониторах камеру с кухни и замирает, чуть не подавившись воздухом. Тсунаёши, весело болтая ногами, ел бутерброд с икрой, рядом с ним на полу валялся их дворецкий, связанный не хуже гусеницы с яблоком в зубах, Мукуро периодически ещё тыкал в него трезубцем. Дальше подпирал стенку Хибари, Рёхей с Ламбо обшаривали холодильник, Хаято нарезал ещё пару бутербродов, судя по всему, Тсуне, а Такеши, улыбаясь, что-то рассказывал всем. Хром, усевшись на пол, облокотилась о кухонную тумбу. Согнув одну ногу и прижав её к себе, она улеглась на неё щекой. Реборн вздохнул спокойно: вера в хороший исход окончательно укрепилась в нём, остаётся только спуститься к ним. Тут неожиданно дверь содрогнулась от того, что в неё неистово стучали. — Открой эту чертову дверь! — крикнул Алекс. — Не будь идиотом, сын! — добавил Самюэль. Реборн нервно огляделся, натыкаясь взглядом на огнетушитель. Он тут же подбежал к нему и, схватив, со своей силой стал бить по панели управления. Он не позволит им даже шанса на исход в их пользу. Самюэль выбил дверь, стремительно хватая сына за плечи и оттаскивая его от сломанной панели. — Не хочешь помогать — катись лучше к чёртовой матери! Реборн со спины бьёт его огнетушителем в живот и, развернувшись, быстро добавляет ещё удар ногой. Алекс, пытаясь подкрасться со спины, чуть не вырубил его ударом в голову задней частью ружья. Реборн в последний момент уходит в сторону, но Самюэль успевает поставить ему подножку, а когда тот собрался рвануть на выход, Алекс вырубает его с одного удара.

***

— Может сами охотиться начнём? — скучающе тянет Ламбо, бросая в рот очередную конфету и складывая шелестящие бумажки с боку. Горочка была уже приличной. — Кто «за» — поднимите руки! — громко говорит Мукуро и сам же тянет руку вверх. Кёя молча вскидывает руку, Рёхей, жуя бутерброд с вяленым мясом, с ним солидарен, впрочем, как и заскучавший Ламбо. Такеши был вообще за любой кипиш, а Хаято, глядя с толикой обеспокоенности на Тсуну, не поддержал их. — Идите, — махает рукой Тсуна. — Только недолго их гоняйте. Я домой хочу. А, и Реборна проведите, всё же я не хочу один растить ребёнка. — Может с Хаято и со мной поедете? — Робко подаёт голос Хром, подняв на него взгляд. — Не-е-е, — весело тянет Тсунаёши, мотая ногами. — Я тут до финала. Мне интересно, чем этот спектакль закончится. Может в наглую пойти погулять по коридорам и петь похабные песенки? — хмыкает он. — Вот не пойму, Тсунаёши, тебе адреналина не хватает так, а? — задумчиво тянет Мукуро, садясь рядом с ним. Тсуна пожимает плечами и тянет руку в сторону Гокудеры, тот покорно протягивает ему новый бутерброд, только уже с куриным филе. — Наверное. Три месяца без приключений, заскучал, скорее всего. Стоит всё же косточками старческими прогреть. — Сказал двадцатиоднолетний старик, — прыснул Такеши. Тсунаёши показал ему язык и откусил кусочек бутерброда. — Давай тогда сейчас все вместе пойдём гулять, только, Хаято, ещё пару бутербродов возьми с собой, меня что-то ужасный жор пробрал. От стресса, наверное. И пойдём под иллюзией, чтобы сначала узнать их точное местоположение, а потом уже красиво показаться на глаза. Получив общее одобрение, они выдвинулись в путь. Пройдя сначала по коридору на первом этаже и заглянув в бильярдную, где до сих пор сидела Беатрис, только теперь мирно читая книжку под слабым светом свечи, они поднялись по лестнице и прошли мимо того кухонного лифта, где в самом начале сидел Тсуна. Тсунаёши, попросив убрать иллюзию Мукуро, нажал на кнопку, и дверца покорно открылась, показывая весьма напуганную девушку с платье служанки. — Господи… — хрипло выдохнула она, держась за сердце. — Я не понимаю, что происходит. Я даже не прислуга — синьору Дель-Боско просто нравится, как я танцую. — Оу, — чуть удивлённо выдыхает Тсуна. — Можешь не волноваться, они всё равно ищут не тебя, а меня. Выражение лица девушки тут же переменилось, и она что есть мочи крикнула: — Он здесь! Тсунаёши, поморщившись, не колеблясь, выстрелил ей точно в голову, глядя, как сзади неё растекается кровавое пятно по стенке лифта. — Вот не люблю таких сук. Вот прям не перевариваю, — фыркает он. Оставив её свисать вниз, они пошли дальше. Хаято тут же всунул в руку чуточку расстроенному Тсуне бутерброд, в который он со остервенением вгрызся зубами. Пройдя ещё немного, они услышали звук, как будто пилой пилят дерево. Тсунаёши заинтересованно зашёл в комнату и увидел заключённого к кровати наручниками Реборна. — Ты прям дама в беде, — хихикнул Мукуро. — Иди в зад, — огрызается тот, переставая пытаться «перепилить» деревянный столбик, через который продели наручники. — Лучше помоги. — Мукуро, — Тсунаёши закатил глаза, Рокудо скинул иллюзию со всех них. — Сейчас, родной, сейчас. — Он присел перед ним на колени и обхватив его щёки, клюнул сначала в нос, а потом в губы. Оторвавшись от него, он переместил одну руку на наручники, начав использовать Пламя Посмертной Воли, в одночасье расплавляя их. Альфа недовольно шипит от боли, но терпит, не шелохнувшись. Рядом с Реборном опустился Рёхей, быстро залечивая уже Пламенем Солнца ожоги. — Босс, может Вы теперь отдыхать отправитесь? — ненавязчиво спрашивает Хаято, наблюдая, как тот обнимает своего супруга, периодически целуя его в щёки. — Не-е-ет, — тянет Тсунаёши. — Я хочу увидеть их конец. Надеюсь, ты не против? — он всматривается в чужие глаза, прямо умоляя о положительном ответе. — Нет… — с грустью говорит он, покачав головой. Реборн с трепетом прижимает к себе Тсунаёши и утыкается в его волосы носом. — Они заслужили. Кёя издаёт насмешливый хмык и пренебрежительно бросает слова: — Ещё бы.

***

Дав приказ выловить всех «охотников» и собрать их связанные тушки в комнате с чучелами и круглым столом, Тсунаёши первым туда направляется, прихватив Реборна и Хаято: каким бы не был Босс сильным, а перестраховка никогда не вредила, а то мало ли Реборна переклинит и он уподобится своей семейке. Всё же Босс один, а таких альф много, Тсуна погорюет и успокоится, а они ему ещё лучше найдут. Разместив Тсунаёши в кресле, Реборн сел в соседнее и, развернувшись, сжал его руки в своих. — Это оказалась слишком длинная ночь, — выдохнул он. Опустив голову, он прикрыл глаза, не веря, что всё хорошо. Окончательно расслабится он только тогда, когда они покинут это проклятое место. — Бывало и хуже, если честно, — хмыкнул Тсунаёши, поддерживающе сжав его ладони. — Во время пьянки с Занзасом, например. — Увидев вопросительный взгляд альфы, он пояснил: — Это Босс отряда убийц, Варии. Одно из ответвлений Вонголы. И вот с ним такая ночка пьянки может превратиться в полосу препятствий и различных квестов. Что только в его хмельную голову стукнет. — Учту, — робко улыбается альфа. — Я даже, если честно, рад, что не у одного меня были настолько интересные секреты. — Мы тоже, — криво усмехается Хаято, что до этого ходил и рассматривал комнату, а сейчас решил сесть рядом с ними, закинув ноги на стол. — Вообще ваша семья интересная оказалась, мы на неё хоть и наводили справки, но действовала она очень тихо. Последнее подобное было в тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Пропал на следующую ночь супруг Лилианы Дель-Боско, Маркус Дель-Боско. Больше на вашу семью ничего криминального не было. Договорив, Хаято со вздохом вынул из кармана штанов мятную конфету. С того момента, как стало известно, что Босс в положении, он перестал курить в его присутствии совсем. Реборн молча кивнул. — Пока не выпадет карта, они остаются мирными, но немного пришибленными родственниками. Тсунаёши хихикнул и потянулся к нему за поцелуем. — Ты сейчас прямо Вонголу описал, — добавил он, отстранившись от его губ. — Они мирные, пока им что-нибудь не придёт в голову. Они прямо как дети — пять минут тишины может очень дорого стоить. — Босс! — Дверь жалобно скрипнула, впуская Хранителей внутрь. — Крыски пойманы! — Мукуро, виляя бедрами, первым вкинул в комнату связанного скотчем Алекса. — Как я люблю свою работу! За ним Хранители затащили всех остальных, только Феликс и Беатрис вошли на своих двоих, но право ходить со свободными руками им никто не дал. Рассадив всех и устроив у одной из стены оставшуюся служанку, что попыталась освободить дворецкого, Хранители встали вокруг кресла Тсунаёши. Рёхей прошёлся между всеми, приводя их в чувство с помощью нашатыря. Тсуне очень понравилось наблюдать, как на сначала не понимающих лицах наступает осознание. Как в калейдоскопе шок сменился неверием, злостью и некой обречённостью ситуации. Только открывшему рот, чтобы заорать во всё горло, дедушке Клаусу запечатал рот скотчем Мукуро, которому надоели крики, да и Боссу не стоит слушать всякого, чем грешит лексикон этого почтенного старца. Тсунаёши под всеобщую тишину крутил коробочку. — Знаете, ещё во время нашей дружной посиделки я почувствовал от неё что-то знакомое… Мукуро, проверь след, по-моему, это кто-то очень хорошо знакомый. Забрав из рук Босса коробку, Мукуро задумчиво провёл по ней руками. Прикрыв глаза, он пустил импульс и, поморщившись, небрежно поставил её на стол. — Шаман. Галлюцинации, привыкание, бесконтрольный страх и, как итог, сумасшествие. Могу обезвредить только с Франом. — Я даже не удивлён, — хмыкнул Тсунаёши, пожав плечом. — После рома-то… — хихикнул он. — Реборн, — Самюэль бросил на него вопросительный взгляд. — Неужели ты забыл, что тоже сдохнешь?! Сын, одумайся! Тсунаёши, улыбаясь, подпёр щёку рукой. — Не-а, — задорно пропел он. — Во время церемонии в тайне от всех он взял мою фамилию. Савада. Так что он как бы не относится к вам. — Тсунаёши показал тому язык. — Как вообще такое может быть? — обречённо выдохнула Мелисса, повесив голову, на заднем фоне дедушка Клаус что-то прохрипел через скотч. — Всё просто, — развёл руками Тсуна. — Просто вам не повезло, что Реборн выбрал себе в супруги Наследника мафиозной Семьи Вонгола. Слышали о такой? Фредерик, побледнев ещё больше, отрывисто кивнул. — Королевская Семья, — выплюнул он пояснение для остальных, — самая мощная и самая кровавая. Про них говорят, что они монстры. За спиной Тсунаёши раздался выстрел и скрежет металла, а после зелёная вспышка; Реборн при громком звуке вздрогнул и инстинктивно обернулся. Такеши за шиворот отнёс к стене отключившегося Эммета, что попытался со спины, подражая взрослым, застрелить чужаков. — И это мы монстры? У нас дети не настолько кровожадны, — хмыкнул Тсунаёши, скрестив руки на груди и с превосходством посмотрев на Фредерика. Беатрис звонко захихикала. Не выдержав, Джон заорал раненой белугой. Хаято, что находился ближе всех, с одного удара отключил его. Феликс весело засмеялся. — Так ему. Заметив, что Босс морщится, Хаято обратился к нему: — Ещё бутербродик дать? Тсунаёши, надув губы, покачал головой. — Сок есть? Яблочный. — Хаято, нагнувшись, достал из рюкзака нужное. Реборн удивлённо хмыкнул. — Чего у тебя там нет? — Сам не знаю, — пожал плечами Хаято. — Сейчас дождёмся рассвета — до него ещё часа два — и спа-а-ать! — громко зевнул Тсунаёши, поставив бутылочку с соком на стол. — Потом отправим этих в Варию, пусть развлекутся. — Он обвёл всех Дель-Боско пренебрежительным взглядом. - Или кто-то сам хочет? — повернулся он к Хранителям. Те дружно отказались. — Как хотите, — пожал он плечами. — Тогда, Хаято, звони Варии и отряду зачистки, всё же от трупов служанок нужно избавиться, а заодно пусть осмотрят весь особняк, может чего ещё найдут. Те же трупы пропавших в тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Раздав указания, он ещё раз зевнул. Реборн, хмыкнув, покачал головой и увёл слабо сопротивляющегося омегу из комнаты спать. Мукуро под иллюзией на всякий случай следовал за ними след в след, но успокоился, когда их Босса просто отвели в гостевую спальню, раздели, бросив куда подальше окровавленную одежду, и уложили спать. Возможно это приключение станет даже более запоминающимся, чем упомянутые до этого пьянки с Занзасом.