Что Было Дальше

Первое, о чем он вспоминает, продрав глаза, — это руки мистера Старка, что на удивление ловко стягивают долбаную смертоносную перчатку с фиолетового вершителя судеб. Паучье чутьё взорвалось истеричным писком, из-за чего уши изнутри чуть не заложило. И тело Паука само понеслось в ту сторону. Осознать происходящее он успел примерно к тому моменту, когда (впервые применив к Тони нечеловеческую силу) оттолкнул того подальше от злосчастной перчатки. Ей Богу, будто в салки играли. Только вот ставки в игре невероятно завышены. Как щелкал пальцами Питер помнит едва ли. На красивые позы или сильные речи в то мгновение не было ни времени, ни желания. Он просто натянул перчатку на лету, и раздался тихий, но оглушающий все вокруг щелчок. Последнее, что он видел перед отключкой — это родное, перепуганное лицо мистера Старка. Как правильно, наверное, что очнувшись он видит именно Тони. А тот глядит на Питера как-то неверяще, на вымученном лице будто отпечаталась ещё пятерка лет. Интересно, сколько Питер пробыл в бессознательном состоянии? Онемевший рот размыкается, в попытке сказать что - то типа: — Хэй, мистер Старк, вы чего, всё в порядке ведь! Всё обошлось… — Но вместо слов, одно сиплое кряхтение, а горло разодрало, будто наждачку проглотил. — Это ничего, Питер, не изматывай себя лишний раз и пока не говори. Моргни два раза, если хочешь воды. Мистер Старк быстро находит замену простым просьбам. Питер наблюдает за его подрагивающими руками, пока пьёт мелкими глотками самую вкусную воду в своей жизни. Ощущение стерильности, присущее только больницам, отнимает вопросы о его местонахождении. Как хорошо, что он рядом, и Питер может жадно вдыхать запах Безопасности, который носит его Наставник. Это прекрасно перебивает неуютное ощущение холодной палаты и невыносимую усталость. Да и вообще, после пяти лет небытия, Питер будто не может надышаться. Особенно мистером Старком. Парня это маленькое открытие даже не удивляет. В голове все ещё крутится вопрос, когда он слышит: — Ты сделал это, карапуз. Господи, ты вернул всех и провалялся в отключке 16 дней и примерно 7 часов. Неплохой перерыв между сиестами, да? Твоя тётушка, клянусь богом, может быть более угрожающей, чем афганский плен! Грустная ухмылка и конфетти из шуток. Питер видит, как глубоко залегли тени под выразительными глазами; видит новые серебряные мазки на висках, что, конечно же, делают мистера Старка ещё красивее. Хотя, по скромному мнению Питера, куда ещё лучше-то? Оказалось, есть куда — некоторых людей невероятно красит печаль. Словно бы беды, что даются по их воистину сильным душам, только полируют золотое сияние личности. И всё это жестокое великолепие, в конце концов, находит отражение во внешнем облике. Питеру же, приложив всю свою нечеловеческую силу, удалось лишь легонько сжать ладонь наставника в немой поддержке и сожалении, что заставил его так переживать. Тони на этот жест откликается и в миг перестает сыпать шутками. — Я бы не простил себе, если бы ты… если бы ты… Нет, Питер, чёртов непослушный мальчишка, ты не отправишься туда первым! Уяснил? Участившийся писк приборов даёт за Питера ответ: «Да, Мистер Старк, я вас понял. Но останусь при своем мнении».

***

Минул третий день его больничного режима в сознательном состоянии. Находиться в медблоке штаба Мстителей гораздо приятнее и дело даже не в том, что здесь Тони может чуть ли не поселиться в соседней с Питером комнате. Да кому он врет? Именно поэтому. Обожженная правая сторона тела всё ещё противно зудит, но это не мешает парню снова и снова пытаться подняться с постели. Конечно же только в те моменты, когда в палате нет ни души. — Питер, ты же знаешь, что я могу доложить мистеру Старку о твоих напрасных попытках покинуть палату самостоятельно? Мелодичный голос Пятницы угрожает наябедничать уже в четвертый раз. Видимо, воля искусственного интеллекта не знает границ, и, возможно, симпатизирует одному неугомонному мальчишке. — Ох, Пятница, если я просто дойду до ванной самостоятельно, это будет огромной личной победой! — кряхтя, но не отбрасывая попыток встать на ноги, парирует Питер.— И в случае успеха, я не буду возражать, если ты доложишь об этом мистеру Старку. Руки предательски дрожат, но юношеское упрямство не позволит сдаться. Откинув одеяло, он пробегается глазами по собственному телу: внешние повреждения кожи затянулись более чем на половину. Самые затратные процессы заживления приходятся на внутренние органы. По крайней мере, доктор Беннер попытался упрощенно объяснить Питеру, чем на самом деле была занята паучья регенерация все 16 дней, пока хозяин был в отключке. Окей, он уже сидит на кровати и даже ни на что не опирается. Мягкий ворс сделанного под старину ковра ласково встречает первые неуверенные шаги главного героя современности. Хотя, он же практически в гостях у Тони Старка, так что ковёр может оказаться очень даже настоящим. На кой черт размещать такие роскошные вещи в одинокой палате, Питеру пока невдомёк. Из зеркала в ванной комнате, на него смотрит словно кто-то чужой. Хотя остался он, вроде бы, всё тем же мальчишкой, каким себя запомнил. Да только вот глаза совсем иные… глаза человека, вернувшегося с того света. А может, это просто синюшные тени и странная игра освещения? Кое-как помыв голову под краном, Питер прикидывает как вернуться обратно в кровать с минимальными потерями. Руки судорожно хватаются за гладкие стены, головокружение усиливается, и он наверняка встретится с тем самым ковром, только уже лицом. Мальчик удачно плюхается прямо в руки к подбежавшему Тони. Серьёзно, он что, караулит пацана за дверью? — Всё, карапуз, набегался. Пятница, детка, когда я говорю немедленно сообщать о неадекватном поведении Питера, я имею в виду вот такие попытки встать без чьей-либо помощи!

***

Тосты обжигают, но съедать их остывшими просто кощунственно. Особенно, если Наташа готовит их для тебя в это субботнее утро. Стив всё ещё в процессе изучения современных технологий, и, судя по свежесваренному кофе, он делает большие успехи. Его широкая спина закрывает весь обзор, так что процесс приготовления от Капитана Америка остаётся в тайне. — Чёрная вдова за плитой… Вот это я понимаю с добрым утром! — С легким сарказмом в голосе бросил Баки и плюхнулся рядом с Питером на барный стул. — Хэй, Паучок, с возвращением! Металлическая рука обнимает шею Питера в лёгком захвате и ворошит непослушные волосы. Перед Барнсом тут же материализуется кружка какао и всё, что остаётся им с Питером — это и дальше пялиться на спину Стива. Ну, или на кое-что пониже. Зимний солдат очаровательно покраснел, стоило Пауку проследить за направлением его взгляда. Уж эти двое точно заслужили своё совместное счастье. Питер неизвестно от чего тяжко вздыхает. И даже среди общего гомона в гостиной, он безошибочно различает голос наставника. Кофе, по закону подлости, попадает не в то горло, стоило мистеру Старку совершенно по-дружески опустить ладонь на Питерово плечо. — Подвинься, Барнс, здесь мое место. Пока Тони смещал Зимнего солдата, Питер правда пытался понять, почему кружка с кофе в его окрепших пальцах снова мелко подрагивает. — Сегодня что, раздача бесплатной пиццы или я снова забыл о какой-то важной дате? Почему все на кухне? Старк юлой крутится на барном стуле в попытке охватить взглядом всех присутствующих. Он, конечно же, не замечает, как касается ног мальчика своими коленями и теперь всё, что Питеру хочется конкретно в этот момент — чтобы Наставник перестал крутиться. Или чтобы колени мистера Старка остались вплотную с его бедром до конца этого завтрака. Он, видимо, ещё не до конца выздоровел, раз не может разрешить такую простую дилемму. — Тони, в отличие от тебя, нормальные люди завтракают до полудня. Да и Питер сегодня наконец-то смог самостоятельно дойти до общей гостиной. Чем не повод собраться всей командой? — Наташа как-то угрожающе покачивает лопаткой для сковороды, так что Тони благоразумно решает не пускать в ход свой фирменный сарказм. Хотя бы ближайшие минут пять. Вообще это даже не удивительно, что сама Черная вдова прониклась мальчишкой. Ещё бы, Паучок спас практически всю планету. Хотя и без этого он умел расположить к себе любого, ведь ну как не повестись на эти светящиеся праведной справедливостью наивные и чистые глаза? Так что после знаменитого щелчка Питер обзавёлся ещё одной тётей по имени Наташа. Но не тем была забита голова юного супергероя. И даже не предстоящими патрулями, по которым он успел соскучиться. Апатично помешивая кофе в кружке, Питер пытался понять: что случилось в его отношении к рядом сидящему Наставнику после того, как они вернулись с Титана? Если копнуть в детство, то там всё прозрачно и до безобразия логично. Чего только стоит его коллекция комиксов с Железным человеком, которую он собирал с восьми лет. После очередных стычек с задирами школы, маленький сирота Питер живо представлял себе, как услышит звук репульсоров прямо на заднем дворе школы, где его частенько караулили после занятий. Засыпая в своей маленькой комнатушке в Куинсе, он глядел на кривовато наклеенный плакат с Тони Старком и обещал себе (ему), что вырастет таким же сильным. Как бы хотелось нынешнему Питеру оказаться рядом со своей малолетней, слабой и такой одинокой версией себя! Он бы обязательно обнял себя маленького и рассказал бы о том, что спустя совсем немного лет сам Железный Человек будет объяснять ему на пальцах принцип выстраивания нанитов в его последнем изобретении. Он бы рассказал, как Тони уморительно комментирует все фильмы о Гарри Поттере, которые они смотрят по выходным, деля на двоих одну пиццу и ведёрко попкорна. Конечно, он утаил бы от маленького Питера то, как отчаянно хотелось жить, рассыпаясь пеплом в руках Тони. И о том, как в небытие, единственное, за что держался его разум — это воспоминания, в которых обязательно присутствовал его кумир и наставник. Поэтому выходило, что вся сознательная жизнь Питера Паркера была неотрывно связана с Тони Старком. И опять же, от этого осознания не становилось дурно или как либо ещё, ведь Питер будто бы всегда где-то в глубинах подсознания понимал это. Понимал, что Тони — это очень большая и ёмкая часть его личной вселенной и в ней он вообще-то, как минимум Солнце. А вот это уже вызывало тревогу. — Пацан, ты чего так загрузился? Нормально себя чувствуешь? — Спросил Тони, понизив голос до доверительного шепота. — А, да, мистер Старк, всё отлично. Только ожоги чешутся, — пробубнил юноша и по привычке потянулся к зудящему месту. Не успев расчесать бок, Питер на одних паучьих рефлексах, не глядя, словил металлическую баночку, услужливо подкинутую Баки прямо с дивана. — Это Шури передала. Сказала, это может помочь ускорить заживление, — буркнул Зимний солдат и принялся за своё какао. Ловкие пальцы наставника выхватили банку из рук и спрятали добычу в кармане джинсов. Следует заметить, отлично сидящих, узких джинсах, что так красиво облепляли его ноги. Питеру пришлось тряхнуть головой и дать себе мысленную затрещину за столь странные мысли. — Прежде чем мазать этим Паучка, я изучу состав, — деловито заключил Тони и продолжил пить утренний кофе.

***

Если бы Питеру дали на выбор одно единственное помещение, в котором его запрут на месяц, он бы без раздумий выбрал мастерскую. Просто потому, что только здесь он ощущал себя по-настоящему дома. Да простит его тётя Мэй. Приглушённый свет, мерное жужжание приборов и техники, запах паленых проводов и машинного масла… Что может быть круче? Питер как раз собирался смешать очередной вариант раствора для паутины, как перед носом появилась та самая баночка с неизвестной мазью. — Вставай, пацан, а то мне уже больно смотреть как ты извелся, пытаясь не расчесать бок. Тони Старк, в тех же великолепно сидящих утренних джинсах, опёрся своей ещё более великолепной задницей о стол Питера. «Блять, серьезно, Питер, завязывай с этим!» — внутренний голос пытался достучаться до затуманенного разума. Безуспешно. — Спасибо, мистер Старк, я обязательно воспользуюсь ею сегодня вечером. — Нет, Паучок, ты сейчас садишься на диван, я наношу мазь, и под моим присмотром ты продолжишь смешивать свою паутину. А если появится аллергическая реакция, я живо направлю тебя в медблок, — в своей излюбленной манере, твёрдым голосом, не принимающим никаких возражений, заявил мужчина. — Давай-давай, чего стоишь? Тони усаживается на диван в ожидании своего протеже, по привычке широко расставляя ноги. — А как мне… мне просто сесть к вам спиной? — голос дрогнул. Вид расслабленно сидящего Тони, почему то сбивал с адекватного поведения. Растерянный Питер робко присел рядом и повернулся полубоком, ожидая от Тони дальнейших указаний. — Паркер, ей богу, я иногда удивляюсь, как такой умный пацан тормозит на бытовухе! Тони нетерпеливо пододвинулся за спиной Питера и потянул вверх футболку, постепенно её снимая. Прохладный воздух мастерской рассыпал мурашки по нежной коже. Питер услышал тяжелый вздох Наставника: — Господи, Пит, ну зачем ты полез за перчаткой, а? А если бы твоя паучья хрень не справилась? Ты думаешь я бы стал жить с мыслью о том, что ты погиб вместо меня? Пальцы с холодной субстанцией коснулись местечка над лопаткой так, что Питера чуть ли не подкинуло на несчастном диване. — Больно, да? Я буду аккуратней. Рука, тщательно растирая мазь, двинулась дальше. Медленно, круговыми движениями его невероятные пальцы поднялись до плеча и коснулись шеи прямо у кромки волос. Питер не смог сдержать тихого стона, молясь о том, чтобы он не был услышан. — Я не могу перестать проматывать тот момент на Титане. Знаешь, немногие способны вызвать в Железном человеке такое чувство бессилия. Но тебе удалось это сделать, карапуз. Тони убивался в чувстве вины, и Питер должен был сказать так много, переубедить мистера Старка в том, что всё это самобичевание — глупость чистой воды. Питер должен был. Да. Но нагретые мазью, широкие ладони Мистера Старка продолжали сладкую пытку и постепенно спускались на нижнюю часть спины, так близко от чувствительных ямочек на пояснице. Питеру казалось, вот ещё два сантиметра вниз, и он просто умрет от чистейшего наслаждения, что тягучей истомой разливалось по телу вслед за этими потрясающими руками. — Мистер Старк… — Питер едва справился с прерывистым дыханием, — вы не должны корить себя, ваши шансы выжить после щелчка… Ах… — Черт, прости, Пит, обопрись на подлокотник, чтобы я смог достать ниже. Потерпи немного, малыш. Господи, это был самый абсурдный момент на всём недолгом веку Питера Паркера. Острое возбуждение не даёт связать и двух слов, а его стоны мучительного наслаждения добродушный мистер Старк принимал за боль. Теперь ещё и приказал выгнуться пониже так, что задница уперлась в ногу, которую Тони подобрал под себя, повернувшись на диване. Питер чувствовал, что и в Тони что-то неуловимо изменилось. Будто бы он наконец-то увидел, что Питер давно не ребёнок. Конечно, ведь дети не бросают себя под смертельный удар, как это сделал он. — Пит, признаюсь, мне очень тяжело не то, что говорить, но даже вспоминать случившееся. Тони за спиной тяжело вздохнул, словно набираясь сил. — Ты спас мою шкуру там, на Титане. Ты спас чёртову планету. Но, если бы у меня была возможность отмотать все назад, я бы без раздумий запретил тебе лезть в тот бублик, чтобы на Титане тебя и в помине не было рядом со мной. Питер хотел было возразить, но его опередили: — Тише, пацан, я знаю, что ты сейчас готов взорваться опровержительной тирадой, но пойми, глупый ты мальчишка, я своё успел пожить! А ты? Ты в свои 17 куда умнее, да и что уж скрывать, адекватнее многих, кого я знал! Перед тобой ещё вся жизнь, которую ты должен прожить, пойми же ты! Питер даже не смел повернуться к Тони лицом, так и застыл каменным изваянием. Слова, пропитанные изнурительной болью, безжалостно пронзили сердце. Паркер чувствовал, как тому нелегко. — Запомни одну вещь. Я, почти выживший из ума гений и алкоголик, Кэп, со своим ПТСР, тоской по прошлому и потерянными глазами и Наташа, сломанная балерина, собравшая себя заново из осколков… Все мы — прошлое, Пит! И только такие как ты, Ванда или Шури можете по-настоящему изменить историю. Ты — моё наследие. Уж прости, но после меня Старк Индастриз и все мои изобретения станут твоей ношей. И тебе решать, что со всем этим делать. Так что, если встанет выбор между спасением тебя и любого человека на планете, это всегда будешь ты. Только парень приоткрыл рот, намереваясь хоть как-то аргументировать свою точку зрения и подвергнуть слова старшего осуждению, высказать, что он думает по этому поводу, как его тут же заткнули: — Прими это как данность, и даже не смей спорить со старшими, Паркер! — Тони решительно поднялся, хлопнув по плечу зависнувшего Питера.