Что Было Дальше

Это был грёбаный пиздец. В жизни Тони Старка и без этого было полно проблем, незакрытых гештальтов и прочей поебени, которую он мог игнорировать годами. Но то, что происходило с ним последние недели три — уже ни в какие ворота! Сначала он честно попытался проанализировать и наконец-то прийти хоть к какому-нибудь заключению по поводу его небольшого открытия. Оказалось, с некоторых пор его невероятно возбуждают малолетние, самоотверженные, чистые телом и душой супергерои. «Дожили блять» — подумалось Тони, когда собственные глаза жадно разглядывали Питера в одном полотенце. Видимо, он до сих пор не научился покер фэйсу, потому что под этим взглядом Паучок неумолимо краснел и смущался, будто чувствуя тот поток недопустимых, нихрена не возвышенных мыслей в голове Наставника. Конечно, Питер никогда не был безразличен ему! Их крепкая дружба, что завязалась вопреки всему, потом вдруг проснувшееся желание оберегать и развивать этого талантливого пацана. И дело там даже не в укусе Паука. Тони не дурак, и выдающийся интеллект мальчишки заметил с первых месяцев совместной работы. А после событий на Титане пятилетней давности, Старк с лёгкостью мог сказать, что Питер — это неотъемлемая часть его странной семьи. Паркер оставался «ребёнком», «пацаном», «карапузом» с угловатыми руками и смешными кудряшками. До поры до времени. Но, видимо, ужасы пережитого, эйфория от возвращения Паучка и полное отсутствие личной жизни сыграли с Тони очень несмешную шутку. Просто во время одного из их совместных завтраков Питер, как обычно, сидел напротив Тони за барной стойкой. Умудряясь болтать с набитым ртом, он увлечённо делился последними новостями о своей работе над ДНК. А Тони просто смотрел, как потемневшие после душа волосы Паучка завиваются в тугие колечки, а несколько прядок постоянно падают на глаза. Как его чистые, незамутненные алчностью, лживостью или гордыней глаза смотрят на Тони, как на грёбанное Божество. Кем он, конечно, никогда и не являлся. Но как же это тешило собственное эго! В утреннем свете, одетый в простенькую белую футболку, с этими своими длиннющими ресницами и бархатистой кожей он был похож на самую сладкую мечту какого-нибудь престарелого миллиардера. А вот им Тони как раз и являлся, по собственному мнению. Но это осознание совсем не мешало желанию. Питер зачерпнул мороженого и принялся посасывать ложку, то полностью погружая её в рот, то проходясь широкими мазками языком по сладкой части. И ладно бы он это делал как-то нарочито эротично, с замедленными действиями и томным прищуром глаз. Но нет, пацан просто хотел умять любимый десерт! А в голове Тони ложку давно заменили собственные пальцы. И даже там он не собирался лишать своего мальчика любимого лакомства. Он бы зачерпнул двумя пальцами подтаявшего мороженного и обвел бы контур нецелованных ещё никем губ Питера. А потом просунул бы запачканные сладостью пальцы прямо в его ротик, заставив Паучка вылизать всё без остатка. Вынырнув из пучины собственного извращенного сознания, он заметил, как юноша совершенно обыденно и без капли сексуального подтекста доедает десерт, чуть ли не урча от удовольствия. И в этот момент Тони, повергнутый в ужас, с долей благоразумной обречённости чувствовал, как его каменный стояк до боли упирается в ширинку брюк от Armani. — Piezdec nahui blyat! Показавшаяся из коридора Наташа буквально озвучила мысли, чувства и общее положение Тони Старка. — Ох, Нат, как же я с тобой согласен. Вскинутая бровь Черной вдовы показывала искреннее удивление. — Ой, да брось, не думала же ты, что я не знаком с великим и могучим русским матом? Питер лишь растерянно мотал головой, глядя на участников этого странного диалога. — Милый, думаю тебе пока рановато знать перевод моей любимой фразы. Паучок лишь закатил глаза в точности, как его Наставник и поспешил удалиться из кухни. Оставшись наедине с лучшей шпионкой нынешнего века, Тони ощутил некоторое волнение. Не присущая его натуре эмоция дразнила нервы и засела дрожью в животе. — Ну что, Старк, может поделишься на каком ты сейчас круге самодельного ада? Из последних сил изобразив безразличие, оставаясь в сладкой иллюзии владения ситуации, Тони продефилировал к кофе машине. И пусть на языке уже горчит от привкуса американо без молока. — Чёрная вдова в поисках сенсаций на ровном месте. Неужели Фьюри не подкинул тебе хотя бы парочку занимательных личностей, за которыми просто необходимо пошпионить? — Слушай, Тони, если ты думаешь, что я делаю это, чтобы изобличить тебя… То в этот раз ты ошибаешься. Не нужно быть шпионкой, чтобы видеть твои мучения и вздохи по нашему Паучку. Чашка в руках мужчины затряслась, так что пришлось поставить её на стол. Наташа уставилась в спину Тони, ожидая откровений. Не имея сил, чтобы посмотреть в глаза боевой подруге, он просто заговорил, глядя на проклятую чашку: — Хочу, чтобы ты знала: я не меньше твоего желаю для Питера счастья. Я понимаю, что пацан не должен страдать от моих старческих загонов и целого букета травм. Неважно, что я думаю. Или чувствую… Тони тяжело вздохнул и набрался смелости обернуться. — Я не допущу в его сторону никаких, даже крошечных попыток сближения. Больше, чем наставником или отцовской фигурой, — тут Тони скривился от формулировки, — я не намерен становиться. И не стану! Теперь мужчина с вызовом смотрел на свою собеседницу. Наташа читала в его глазах эту решимость и честное желание не навредить Питеру. Оберегать любой ценой, даже от самого себя. Но ещё там был океан сожаления, страха и обречённости от собственного выбора. Она с удивлением обнаружила, что впервые видит Тони Старка по-настоящему влюблёным. Не в саму идею любви, не в ту романтическую лабуду, о которой так любят снимать фильмы и даже не в пожарище страсти, которое так часто люди путают с настоящим чувством. Любовь частенько именно такая, как в глазах Тони: самоотверженная, обречённая страдать в молчании, слепая и изводящая душу и тело. — Ну, во-первых, давай убавим градус драматизма в твоих речах. Ты, по-моему, всё время забываешь о том, что Питеру на самом деле давно уже не семнадцать. — Пять лет, которые парень потратил в Небытие, ровным счётом ничего не меняют, Нат. Это для нас с тобой прошли годы, а для него там даже понятия времени как такового не было. И вообще, почему мы сейчас говорим о возрасте Питера? — Тони не скрывал раздражения в голосе. — Ты вообще видела этого пацана? Да он достойней всех нас вместе взятых, включая Кэпа. Он самый чистый человек, которого я только видел в жизни. А знаком я со многими, уж ты в курсе! Наташа не понаслышке знала, что такое самоотверженность. Ей впервые в жизни захотелось хоть как-то утешить Тони, но, к сожалению, годами выстроенный образ супершпионки с ледяным сердцем не позволял этого сделать так легко. — Возвышенные речи можешь толкать Кэпу. Я скажу только одну вещь: Питер тебя боготворит. Ты так и остался кумиром его детских грёз. Поэтому, Старк, полагаясь на твоё благоразумие, я ожидаю, что ты не воспользуешься этим преимуществом в отношениях с Питером. Тони в ответ сложил руки на груди и закатил глаза. — А я тебе о чём пытался сказать всё это время! Наташа как-то нехорошо прищурилась. — Ну-у, так-то оно и есть. Только паучок, помимо восторгов твоим Гением, явно питает слабость ещё и к твоей заднице в рабочих джинсах. Прими к сведению. Тони аж поперхнулся первым глотком кофе. — Вот это щас вообще не смешно было, Нат. Завязывай с этим! — А кто сказал, что я пошутила?

***

Рыжая чертовка насадила трепыхающуюся душу Тони на крючок надежды всего лишь одной, брошенной напоследок, фразой. Да какая к черту разница, как и куда смотрит Питер! «Я буду послушным, Сэр» — как заевшая пластинка вторило тёмное сознание. Хорошо, пусть так. Прихватив с собой чашку кофе, Тони двинулся в собственную комнату. Оставшись наедине с собой, мужчина наконец-то мог признать, что это диковинное, совершенно неуместное желание имеет место быть. На закате пятого десятка он всё ещё чувствовал себя молодым. Ну, а все, что касается мужских потребностей, оставалось неизменным. Видимо доля блядства, просто в крови Тони Старка. «Я буду послушным, Сэр» и снова эти его восхищённые глаза и юркий язычок промелькнувший между губ. Окей, собственное возбуждение, что поутихло с приходом Наташи, новой волной окатило низ живота. Тихая, никому не вредящая дрочка, уже казалась не такой уж и плохой идеей. Наспех скинув белую рубашку, руки судорожно завозились с ремнём и брюками. Мужчина издал тихий стон облегчения, стоило освободить истекающий смазкой член от белья. Рука неспешно прошлась от крепкой груди, вдоль подрагивающего живота, и замерла, коснувшись жестковатых волосков у основания члена. Ничего сложного, просто представить одну из вереницы безусловно прекрасных партнёрш на ночь. Механически водя кулаком, Тони чуть ли не засыпал. Томящее возбуждение уходило все глубже, при этом не исчезая и не давая заснуть крепким сном. Он уже решил не мучить себя и просто вырубится. «Я буду послушным, Сэр». Член дёрнулся от прилившей крови, а полусонное состояние отключило последние барьеры. Тони уже просто не мог проанализировать это, потому что под закрытыми веками вспыхнул образ Питера, что стоял в то утро в одном полотенце. Но сейчас Тони подходит вплотную и лёгким движением заставляет мешающую тряпку упасть к ногам. Движения кулака становятся всё более отрывистыми, а картинки всё ярче. Он видит, как абсолютно нагой парнишка стоит перед всё еще одетым мужчиной. Горошинки сосков на мальчишеской груди призывно торчат, а дрожащие губы Питера пытаются сложить какие-то слова. Он властно хватает Питера за загривок, чтобы притянуть в дикий поцелуй. Паучок удивленно вздыхает и хватается своими обманчиво изящными ладошками за ворот его пиджака. Тони буквально вылизывает сладкий, никем ещё не распробованный рот своего мальчика. Питер податливо растекается в его руках и хнычет при каждом лёгком укусе за нижнюю губу. Господи, да. Это то, что нужно. Тони замедляет движения рукой, чувствуя неожиданно скорую развязку. Но ему так хочется растянуть эти ненастоящие моменты подольше. Так что он принимается лениво поглаживать себя и с новой силой окунается в своё персональное безумство. Воображаемый Питер вскрикивает, когда язык мужчины опускается на бусинку соска и кружит вокруг вершинки. — Мистер Старк, что вы делаете? Голова его Божественного мальчика запрокинута, а рука закрывает собственный рот в попытке не кричать так громко. Тони лишь молча разворачивает мальчишку и наклоняет над кроватью, заставляя опереться на руки. Его подкидывает на постели, когда мужчина представляет, как собственный член заскользит между идеальных половинок попки Питера Паркера. В сладких грезах, его малыш уже подготовлен, так что слегка припухшие края входа призывно сокращаются, поблескивая от смазки. Реальный же Тони Старк заходится в громком стоне, представляя, как крупная головка собственного члена толкнётся в жаркую, скользкую узость его сладкого мальчика. — Я хочу больше! Войди в меня глубже, папочка! Тони сметает оргазмом на моменте, когда он с животным рычанием входит в Питера до основания. Мужчина прокусывает собственную губу до крови, воображая, как сомкнутся его зубы на загривке мальчика, пока он будет кончать в него снова и снова. Сердце неистово дробит грудную клетку, но опьянённый мозг счастлив, не смотря на испачканный живот. Кое-как вытеревшись собственной рубашкой, Тони проваливается в блаженный сон. Даже не подозревая о том, что объект его грёз прекрасно слышал каждый несдержанный стон и кончил с ним почти одновременно.