Между ними

      Грязные лужи хлюпали под ногами после разразившейся грозы, которая временами напоминала настоящий шторм. Лесные дороги были размыты и представляли из себя вязкую ловушку для автомобилей и их владельцев. Леа задрала голову, пытаясь разглядеть хотя бы намёки на солнце сквозь многочисленные верхушки деревьев, будто бы сомкнувшихся куполом прямо над ней. Изредка доносился шум сильного ветра, качавшего тяжёлые ветви; он навевал грусть своим пронзительным природным воем, а иногда будоражил страх, раскурочивая опрятную рану, много лет назад оставшуюся на сердце Леа.       В такие моменты она не ощущала себя рыцарем, каким видели её друзья. Здесь она столь же беспомощна и уязвима. Здесь она наедине с личной тьмой и как никогда понимает тяжесть одиночества Влада. Леа коснулась подвески в виде льва, будто ища успокоения в прохладном металле, который прежде даровал уверенность, и побрела к замку.       Он не будет рад её видеть, ведь они повздорили при первой встрече.       А после он без колебаний спас её от быстрой смерти в жутком подвале своего замка.       Рука замерла напротив массивной двери, Леа в последний раз оглянулась на лес, оставшийся позади, и наконец рискнула постучать.       Когда-то пугающий, сейчас замок казался ей убежищем. Крепостью, в которой до неё точно не доберутся.       — Ты одна? — Влад был у себя в кабинете, несколько ошарашенный внезапным визитом, и странность сложившейся ситуации была очевидной. Это Лайя могла заглянуть к нему без повода, притащив с собой сестру, подругу и ворох неприятностей — для Леа подобные поступки были совсем нехарактерны.       — Меня будто… притянуло сюда, — она опустилась в кресло, желая забраться с ногами, но помня о приличиях, — машина застряла. Я уйду, когда погода станет лучше.       — Тебе не обязательно… — он не договорил, подбирая слова в воцарившейся тишине. Леа в ответ промолчала, — спасибо, что заботишься о Лайе. Мне спокойнее, когда ты рядом, — уловив двусмысленность фразы, он поспешно добавил, — с ней.       — Это называется дружба, Влад.       — Я учту, — уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.       Леа посмотрела в окно, поёжившись от мрачности пейзажа, что определённо приходился ей не по душе.       — Чаю?       — М-м?       Растерянно перевела взгляд и, сглотнув, застыла под внимательным взором. Почувствовала холод обивки и стиснула пальцы, скрипнув кожей подлокотников.       — Не откажусь, — хотя планировала отказаться.

***

      Леа выдохнула, сбивая поднимавшийся из чашки пар. Обхватила хрупкий фарфор ладонями, позволяя кончикам пальцев обжечься в приятном покалывании. Влад перебирал документы и очевидно не был намерен отвлекать её от расслабляющего чаепития.       Она задалась вопросом об их общем далёком прошлом. Собирались ли они так же вдвоём или — что гораздо вероятнее — втроём, поскольку Лайя связывала их и тогда, и сейчас. Чувствовала ли прошлая Леа ту же неловкость в присутствии прошлого Влада?       Накануне её разум посетила совершенно безумная теория, озвучить которую было одновременно стыдно и необходимо, чтобы успокоить свои подозрения, казавшиеся немного извращёнными.       Чашка с тихим стуком вернулась на блюдце на краю стола, и Леа сцепила пальцы перед собой, прежде чем заговорить:       — Я тут подумала… — на её щеках появился лёгкий румянец, — о том, что происходило несколько веков назад. В смысле, о нас. То есть, не буквально обо мне и тебе, а… К чёрту, — игнорируя вопросительный взгляд тактично промолчавшего Влада, она с нервной усмешкой прошлась по кабинету. Обогнула кресло, на мгновение задержалась у окна и вновь приблизилась к столу.       Будь она настоящей кошкой, ещё и хвостом била бы в тревоге.       — Насколько ты был близок с той девушкой… Ланой? Знаю, что мои слова прозвучат как бред воспалённых мозгов, но какова вероятность, что я могу оказаться вовсе не реинкарнацией, а твоей внебрачной прапрапра… внучкой? — выпалила на одном дыхании, краснея гуще и обширнее, почти до самой шеи.       Влад откинулся на спинку стула, слишком серьёзно задумавшись над нелепостью, покинувшей её уста. Он же не собирается давать положительный ответ?       — Лана погибла прежде, чем у нас могло что-то произойти, — стало бы грубостью с её стороны выдохнуть с облегчением, поэтому она сдержалась.       — Было бы неудобно звать тебя дедом.       Но ещё неудобнее — поставить крест на своих неуместных надеждах и неправильных чувствах.