Между ними

      Она — просто друг.       Влад каждый день напоминал себе об этом, прокручивал в мыслях как мантру, отдыхая на всегда казавшейся неестественно зелёной траве.       Нет же, он сам был неестественным. Невзрачным пятном на фоне цветастого мира, пышущего лицемерным дружелюбием, которое ему пытались внушить с момента прибытия в эту страну. Власть и закон вызывали лишь отвращение, вынуждали стремиться к крайним мерам — однажды ему придётся принять ответственное и вместе с тем жуткое решение.       И, возможно, потом пожалеть.       Или восторжествовать.       Яркость рыжих волос мелькнула неожиданной вспышкой. Её здесь быть не должно. Цветастый мир отторгал и этот оттенок, в который Влад мечтал зарыться пальцами, собрать в небрежный хвост или заплести косу, ласково пропуская огненные пряди.       Она — просто друг.       С манерами, далёкими от тех, что с рождения прививают девушкам. Но он бы отдал всё, чтобы увидеть её в платье, кокетливо обмахивающейся веером и беззаботно щебечущей с подружками. По-своему правильная, отважная и заботливая.       Она — просто друг, но он был влюблён в её жизнерадостную улыбку.       — Ты чего тут разлёгся? А занятия?       — Неохота, — провёл ладонью по траве в ленивом приглашении прилечь рядом. Упрашивать Лану не пришлось, и она тут же устроилась поудобнее, задевая распущенными локонами мелкие белые цветы, что пробивались сквозь густую зелень.       — Надо было привести сюда Лале, — задумчиво пробормотала она, следя за плывущими по небу облаками.       Нет.       — Что? — повернулась к нему, но не встретила ответа в безмятежном взгляде и откинулась обратно на траву. В какой-то момент облака слились в пасмурную пелену, будто угадывая настроение тех, кто за ними наблюдает. — Ты ей нравишься.       — Я знаю.       — А я не хочу быть третьей лишней, когда вы…       Настала его очередь вскакивать с недоумевающим выражением на лице. Какое совпадение, что первые капли заморосившего дождя оказались у неё на щеках.       — Влад, я же не дура. Я понимаю, что между вами происходит, и должна радоваться за вас, — её щёки становились всё более мокрыми. Только небо над ней давно стало ясным, унеся тяжёлые тучи куда-то за горизонт, — но я… ужасная подруга. Мне почему-то больно вот здесь, — ладонь легла на грудь и смяла грубую ткань.       — Дура, — проворчал он, не скрывая раздражения. Трава неожиданно утратила свою мягкость, превратившись в неприятно колючую, а воздух вокруг давил сухостью, от которой жгло в носу и першило в горле, — Лале для меня просто друг.       — А я?       Молчание длилось слишком долго, чтобы соврать или перевести сомнения в шутку. Лана прикрыла глаза, но даже так почувствовала над собой тень нависшей фигуры.       И мимолётный поцелуй на обветренных губах.