Unplanned Falling

      Следующие два дня Минхо игнорировал Чана, чем причинял ему боль. В один день старший получил от него сообщение, где спрашивалось, свободен ли он сейчас. Чан всё ещё был расстроен, но согласился дать шанс тому объясниться. Может, Минхо наконец разобрался в себе. Однако его ждало разочарование, когда Ли, только переступив порог, сразу толкнул старшего к стене, избавляя его от одежды.       И Чан ему позволил. Два дня без Минхо были сплошным адом, поэтому Чан был рад любому контакту с младшим, даже если это просто секс. Слова Чанбина всплыли в его памяти, пока Минхо вбивался в него, и Бан знал, что стоило бы поговорить с Минхо, пока не стало хуже, но он не мог всё испортить. Если Чан скажет Ли о своих чувствах, то, скорее всего, потеряет его, так что лучше держать всё в секрете.       Чан следил за тем, как Минхо натягивает нижнее бельё и брюки, застёгивает рубашку. — Я так полагаю, ты уходишь? — спросил Чан и грустно вздохнул.       Он заметил, как Минхо колеблется, но пытается вести себя непринуждённо: — Мне нужно идти. — Зачем ты пришёл, Минхо? — спросил Бан. «Потому что я скучал по тебе, ты мне нужен», — сказал Ли про себя, но не признался в этом вслух.       Минхо смотрел на него неотрывно, лицо не выражало никаких эмоций, и Чан никак не мог понять, что сейчас происходит в его голове. Это расстраивало. — Ладно, — пробормотал Чан, накрываясь одеялом. — Иди уже.       Что-то промелькнуло во взгляде Минхо, но он развернулся и ушёл.       Это продолжалось всю оставшуюся неделю. Минхо приходил к нему после работы, они занимались сексом, потом Ли сразу уходил. Чану начало казаться, что он напридумывал все те разы, когда Хо был нежным, заботливым. Сейчас это его только смешило. Он не узнавал Минхо. Но в недовольствах не было смысла: в этом состоял их договор, исключительно секс. Никаких чувств.       Чан хранил в тайне от Чанбина визиты младшего. Его друг точно бы отругал его за то, что позволяет так к себе обращаться.       В один день Минхо поворачивался, чтоб уйти, и Бан уже открыл рот, чтобы позвать его, попросить остаться, спросить, почему он так себя ведёт, сказать, что скучал, но не смог произнести ни звука. Послышался звук закрывающейся двери, и Чан позволил себе опуститься на пол и проронить слёзы.       Тёплый весенний день, начало новой недели. Чан решил, что не позволит больше Минхо воспользоваться собой. Он решительно настроился не отвечать на сообщения младшего, но все планы накрылись медным тазом, когда в общий чат пришло сообщение.       Приближался день рождения Хёнджина, и он хотел в честь этого напиться. Парень спросил, все ли согласны присоединиться к нему, и, естественно, никто не отказал, ведь напитки шли за счёт именинника. Хван решил отвлечься от уже приевшегося кафе с тортами и забронировал им место в дорогом баре, куда Чан даже не осмелился бы посмотреть.       Бан решил, что будет выглядеть на все сто в этот день, чтобы отомстить Минхо. Он пошарил в своём шкафу и случайно нашёл белую рубашку, которую младший подарил ему после их первой ночи. Воспоминания нахлынули на него, и он горько улыбнулся. Чан ещё немного порылся и нашёл чёрную рубашку, которую ему подарил Ликс. Парень так и не надел её ни разу, потому что она была слишком вульгарной. Сзади был небольшой вырез, оставляющий спину голой, рукава свободно спадали вниз. Рубашка приподымалась при малейшем движении, и Чан знал, что Минхо не сможет перед этим устоять. Может, это станет хорошей ответкой младшему и впечатлит его. Для низа парень подобрал самые узкие брюки, которые у него имелись.       Он немного накрасился, подвёл глаза и, когда был удовлетворён своей работой, отправился в бар на заранее заказанном такси.       Вечерний весенний ветер был прохладным, а рубашка Чана не сохраняла тепло от слова совсем, пока он стоял на входе и ждал остальных. — Привет, — улыбнулся Минхо. И, боже, он выглядел превосходно. Сверху красной шёлковой рубашки красовались подтяжки, и Чан, кажется, забыл, как дышать. Так раздражало, что младшему всегда удавалось выглядеть прекрасно. — Привет, — ответил старший, неловко на него поглядывая. — Ты выглядишь…нереально, — сказал Хо, положив руки в карман. — И твоя рубашка довольно…интересная, — он улыбнулся и, наклонившись, прошептал на ухо Чану. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь перед всеми, Чани?       Чан сделал шаг назад и шлёпнул того по руке: — Минхо, закрой рот! — начал возмущаться он, но покрасневшие уши выдали его смущение. — Ты тоже хорошо выглядишь, — сказал Бан. — Тебе очень идут подтяжки, носи их чаще, — он не смог отказать себе в удовольствии оглядеть младшего с ног до головы.       Подтяжки и правда очень шли парню, поэтому Чану приходилось контролировать себя, чтобы не пялиться на Минхо слишком долго. К его облегчению, вскоре пришли Чанбин с Феликсом, которые вовлекли его в диалог, там самым отвлекая его от неземной красоты Ли. Затем пришёл Джисон, а за ним Хёнджин и Сынмин, которые извинились за опоздание. Все парни зашли за именинником в бар на места, которые им забронировал Хван.       Огромный бар предстал перед ними во всём величии. Их места выглядели очень удобно, были красиво украшены вдоль и поперёк, посередине стоял большой круглый стол, окружённый кожаными сиденьями. Чан занял место рядом с Феликсом, а Минхо сел рядом с ним. Бан чувствовал жар от близости младшего, что мешало ему нормально функционировать. Чтобы заказать напитки, было достаточно всего-лишь нажать на звонок. Поначалу Чану было тревожно сидеть в таком роскошном заведении, однако напряжение спало после нескольких глотков алкоголя.       Парни прикончили пять напитков, старший уже чувствовал, как алкоголь растекается по организму и ударяет в голову. Он наклонился, чтобы забрать бокал рома, смешанного с колой, и, почувствовав себя слишком расслабленно, прильнул к Минхо, вдыхая аромат дорого парфюма.       Ли улыбнулся уголком губ и медленно обнял рукой его талию, прижимая ближе к себе и окутывая жаром своего тела.       Он чувствовал на себе подозрительные взгляды остальных, но ни одного, ни второго это не волновало. — Кое-кто слишком расслабился, — Джисон усмехнулся и отпил пива. — Просто секс, — напомнил Хо, пригубив свой напиток. Чан даже в таком состоянии недоумевал, как ему удалось влюбиться в такого придурка.       Старший не мог прочитать выражение лица Минхо или его интонацию на этих словах, так как ядрёная жидкость значительно замедляла мозговые процессы. Он уже практически лежал на плече Ли, чувствовал тепло сквозь тонкую шёлковую рубашку и ни о чём не думал. — Давайте сыграем в игру! — воодушевлённо вскрикнул именинник, хлопая в ладоши. — Правда или действие!       Послышались одобрительные возгласы, и Чан решил, что раз так, то он тоже сыграет.       Было странно осознавать, что они здесь все взрослые парни с работой, но собираются играть в игры, но Бану даже нравилось. Хёнджину загадали станцевать на бёдрах Сынмина, что, Чан должен признать, было очень сексуальным. Затем Чанбин должен был выпить три шота один за другим. К счастью, он был толерантен к алкоголю. Затем Ликс выбрал правду и должен был выбрать, с кем бы он переспал: с Джисоном или Чанбином. Ли незамедлительно выбрал Хана, из-за чего второй покраснел, и Чану стало интересно, есть ли что-то между ними.       Вскоре настала очередь Бана, и он выбрал правду. — Выбери одно: секс без чувств на протяжении всей жизни или отношения со своими взлётами и падениями, но счастливые, так как вы любите друг друга, — голос Чанбина звучал немного нечётко из-за алкоголя, но глаза уверенно смотрели на старшего.       Чан был взят врасплох этим вопрос, он знал, что у Со были причины это спросить, но всё равно был этим раздражён. — Скажи правду, Чан, — Чанбин посмотрел на Минхо, чтобы запечатлеть его реакцию, а затем вновь вернул взгляд на друга.       Чан уже знал ответ, но не хотел рисковать и пугать младшего, поэтому глубоко вздохнул и ответил: — Первый вариант.       Парень возле него заметно расслабился, взгляд Чанбина прожигал дыру в Чане. Со разочарованно посмотрел на него, а затем медленно кивнул. — Вы просто не понимаете прелесть отношений, — мягко сказал Сынмин, покачав головой. — Ладно, проехали. Минхо, твоя очередь. — Выбираю действие. — У меня есть! У меня! — Хёнджин икнул, пьяно махая рукой. — Поцелуй человека с самыми красивыми губами за этим столом.       Минхо даже не задумывался, он развернул ничего не подозревающего Чана лицом к себе и прильнул к нему губами. Язык прикоснулся к губам, раскрывая их, а руки младшего нежно обхватили шею. Внезапно возникло ощущение, что они только вдвоём. Не обращая внимания на нежеланную аудиторию, парни продолжили целоваться всё более жадно. Чан заблокировал от себя крики и свисты друзей и притянул младшего за подтяжки, позволяя языку Минхо погружаться всё глубже. Поцелуй был мокрым и жарким, языки сталкивались друг с другом, посылая приятные ощущения по всему телу, и Чан издал тихий стон, почти не слышный для остальных из-за невыносимого шума вокруг. Ли пришёл в себя и оторвался от красных губ. — Я просил поцеловать в щёчку или просто чмокнуть, а не устраивать тут кино французских поцелуев, — возмущённо простонал Хёнджин, закрывая глаза. — Что я сейчас увидел? — Не пизди, тебе понравилось. Громче всех пищал, — заржал Джисон, тыкая локтём в друга и заставляя того немного покраснеть. — Ну да…это было горячо, — Хван вскрикнул от того, что Сынмин резко дёрнул его за ухо. — Что? Правда же горячо было. Давайте уже продолжим.       Чану стало немного стыдно из-за того, что они с Минхо целовались, и он простонал перед всеми друзьями. Ему даже пришлось соврать из-за Минхо.       Он сделал ещё пару глотков и затем, извинившись, встал под предлогом пойти в уборную. Когда он пытался пройти мимо Минхо, его бёдра проскользнули по коленям младшего. Чан уронил свою салфетку, специально наклоняясь перед Минхо, зная, что его рубашка оголит часть его тела. Немного пошатываясь, Чан поднялся и, схватился за спинку кресла, чтобы не упасть. — Чан, тебе помочь? — отозвался Бин.       Старший отрицательно покачал головой и направился в уборную. Внутри было пусто, и закрытая дверь заглушала громкую музыку в основном зале. Парень погрузился в долгожданную тишину, пытаясь прийти в себя после выпитого алкоголя и Минхо.       Музыка стала громче из-за того, что дверь открылась, а затем вновь затихла.       Чан развернулся и столкнулся с тёмным, пронзительным взглядом Минхо. — Что ты делаешь здесь? — спросил Бан и осознал, насколько пьяным он звучал. — Я думаю, тебе стоит перестать пить. — А я думаю, тебе стоит перестать притворяться, что тебе на меня не плевать. Просто делай то, что делал всю прошлую неделю, — прошептал Чан не в силах себя остановить. Голос был наполнен отвращением и отчаянием, как алкоголь на его языке.       Ли подошёл к нему, сокращая расстояние, и старший никак не мог налюбоваться его красотой, хоть и был огорчён его поведением. — Я не знаю, что ты со мной делаешь, но мне так сильно хотелось взять тебя там, на глазах у всех, когда ты притворился, будто уронил что-то, — Минхо шептал ему в губы, неотрывно смотря в глаза.       Теперь Чан был полностью прижат к стене, так как младший подходил всё ближе. — А почему тогда не сделал этого? Это же просто секс, — Бан почувствовал начинающую закипать в нём злость.       Глаза Минхо медленно расширились: — Разве мы не думаем одинаково? Ты же сам сказал, что выберешь секс.       Чан мог бы винить во всём алкоголь за излишнюю смелость. Скорее всего, не стоило пить тот последний бокал, но он закатил глаза на слова Минхо: — Ты такой трус. — Что, прости? — удивлённо выпалил младший. — Ты слишком боишься признавать свои чувства. Даже после того, что было между нами на протяжении восьми месяцев, ты считаешь, что это только секс?       Чан заметил в глазах Минхо смесь грусти и боли, поняв, что нужно остановиться. — Чан, прекрати, — попросил Хо, напрягаясь. — Тогда скажи, всё то время, когда ты был так добр ко мне, когда мы открывались друг другу… Ответь, ты вообще ничего не чувствовал? — старший призывно смотрел на него, приподняв бровь. — Я сказал, хватит, — предупредил Минхо, подходя к нему вплотную. Чан схватился за его подтяжку с одной стороны, чтобы не упасть.       Он прерывисто вдохнул и позволил алкоголю говорить вместо него: — Почему ты внезапно стал таким холодным? Ты что-то понял наконец? Или я просто тебе наскучил? Я всегда был для тебя только игрушкой? Или ты осознал, что я больше, чем это?       Минхо на секунду замер, а затем зло прошептал: — Чан, заткнись. — Я думал, что я трус, но на самом деле, это ты трус, — выплюнул Чан, смотря на младшего исподлобья.       Во взгляде Минхо промелькнуло что-то между злостью и страхом, и он резко притянул к себе парня, больно кусая его нижнюю губу и грубо проталкивая язык внутрь.       Чан промычал в поцелуй. Он знал, что кто угодно может зайти сейчас сюда и увидеть их, но в данный момент это отошло на второй план. Сейчас он чувствовал только влажное тепло от требовательного языка старшего. — Я так полагаю, единственный способ тебя заткнуть – трахнуть прямо сейчас? — прошептал Ли на ухо и, не дождавшись ответа, затолкнул старшего в кабинку, вжимая его в дверь.       Чан понимал, что это всё неправильно. Им стоит поговорить, объясниться, а не давать проблеме разрастаться и причинять боль друг другу. Он знал, что нужно заклеить трещину до того, как она полностью разойдётся, но он не мог пересилить себя и оттолкнуть Минхо, так жадно целующего его. Ли спешно закрыл дверь на замок и сжал запястья Чана, прижимая их к ней и продолжая целовать. Всё было так сумбурно, суматошно, но Бану хотелось ещё. Он скучал по младшему, а ещё больше устал от скотского отношения к себе с его стороны за последнюю неделю, однако всё равно тянуло к Минхо, как к магниту. Бан вырвал руки с чужой хватки и взялся за подтяжку с одной стороны, чтобы резко отпустить её с ласкающим слух шлепком. Ли недовольно простонал от боли и дёрнулся, отрываясь от старшего. — Больно. — Отлично, — почти по-садистски ответил Чан, снова отпуская подтяжки, которые больно шлёпнули по груди младшего.       Минхо вновь простонал, на этот раз не только от боли но и наслаждения, и повернул Чана к себе спиной, спуская вниз его штаны с боксёрами. Старший чувствовал голодный взгляд, бегающий по его спине. — Ты хоть представляешь себе, насколько развратно ты в этой рубашке выглядишь? — прорычал Хо и прошёлся рукой по его спине, спускаясь всё ниже. — Твоя кожа оголяется с каждым неосторожным движением. Ты ведь хотел моего внимания, я прав?       Бан вместо ответа вскрикнул, когда почувствовал, как внутрь проталкивается палец. Ли быстро нашёл его простату и добавил второй палец. Старший стал сам немного покачиваться назад, насаживаясь сильнее, но осознание того, чем они занимаются в публичном месте, его отрезвило и насторожило. — Что, если кто-то войдёт? — Чан простонал, когда Минхо вытащил пальцы. — Тогда они будут наслаждаться твоими стонами, — Ли расстегнул подтяжки и стянул штаны. — Я знаю, что тебе понравится, если кто-то увидит, как хорошо ты вбираешь мой член, — Минхо наконец разделся и начал входить, а Чан закусил губы, чтобы постараться издавать звуки тише.       Чан впился ногтями в твёрдую поверхность двери, в которую был вжат, и наслаждался ощущением наполненности. Младший резко вбивался в него, с каждым толчком врезая в дверь и проходя ещё глубже. Затем Ли остановился, повернул Чана лицом к себе, поднял его ногу вверх и снова вошёл уже в этом положении. Старший приобнял его за шею и крепко прижался, не желая его отпускать, а затем страстно поцеловал.       И толчки Минхо стали нежными, не было ни намёка на прежнюю грубость. Парень размеренно толкался, зная, под каким углом будет приятнее. Музыка и гул из-за двери будто стихли, они слышали лишь стоны друг друга и звуки шлепков кожи. — Минхо...— жалобно простонал Бан, чувствуя приближение оргазма, одной рукой он сжал рыжие волосы парня, а другой – стал расстёгивать пуговицы на шёлковой рубашке, чтобы насладиться ощущением бархатной кожи.       Минхо начал двигать рукой по члену Бана, пока тот наконец не кончил в его руку, заглушая громкий стон в изгибе шеи младшего и содрогаясь в его руках. Стенки сжались вокруг члена Ли, и он кончил внутрь. — Я принесу салфетки, подожди, — отдышавшись, сказал Минхо и аккуратно отпустил Чана на пол. Ли быстро вытерся, надел штаны и усадил еле стоящего на ногах старшего на закрытый унитаз.       Это так не было похоже на Чана. Он бы никогда не согласился на секс в публичном месте, но из-за Минхо привычки и разум покидали его далеко и надолго. Чан услышал, как из краников течёт вода, а совсем скоро у двери появился Минхо, держащий в руках салфетки.       Младший помог ему вытереться, так как Бан был слишком ослабшим, чтобы делать хоть что-то, поэтому позволил ему ухаживать за собой. — Мы нормально выглядим? — спросил Чан, когда Минхо открыл дверь кабинки, чтобы они наконец вышли к друзьям. — Что, прости? — Мы выглядим так, как будто только что потрахались? — переспросил Бан, пока Ли помогал намыливать руки над раковиной.       Минхо прыснул: — Давай надеяться, что пацаны слишком пьяные, чтобы заметить это или обратить внимание на долгое отсутствие. — Постой, вот, — Минхо притянул обратно уже собирающегося уходить Чана, и пшикнул на него содержимое очень маленькой бутылки. — О, я смотрю, ты всегда готов. Ты был уверен, что я лягу под тебя, или ты подготовил это для кого-то другого? — старший пытался пошутить, но тон был слишком серьёзным.       Минхо грустно выдохнул и покачал головой. Чан посмеялся и решил помочь застегнуть подтяжки, однако дрожащие пальцы не слушались, и Ли решил прийти на помощь, самостоятельно застёгивая подтяжки к брюкам. Когда Минхо закончил, они вместе вышли к остальным друзьям.       Парни подошли к столу, и Чан заметил, что друзья всё ещё в разгаре игры. Сев на место, старший сразу потянулся к напитку. — Думаю, тебе хватит, — сказал Минхо и отобрал бокал. — Минхо, — фыркнул он, хмуро смотря через прикрытые глаза, — отдай! — Тебе уже хватит, — Ли положил бокал на стол, и его крепкая рука удерживала старшего, чтобы тот не достал напиток. — Я ведь просил тебя не вести себя так, будто тебе не плевать, — резко сказал он, сжимая губы. Чан хотел сейчас выпить, поэтому грубо откинул руку Минхо и, взяв бокал, выпил содержимое. — Минхо прав, тебе стоит остановиться, — Чанбин подал голос через другую сторону стола, на что Чан закатил глаза. — Занимайтесь своими делами, мальчики. Я в полнейшем порядке, — пьяно протянул Чан, почти опрокидывая стакан. К счастью для организма Чана, вскоре подошла официантка, в руках держа огромный торт, и все парни поднялись, чтобы поздравить Хёнджина. Они начали пьяно петь поздравительную песню, а Хван радостно хлопал. Справедливости ради, никто из них не ощущал вкус торта на языке, но всё равно оживлённо его уплетали. Потом они стали требовать у именинника торжественную речь, поэтому парень поднялся, звякнул вилкой по бокалу и попросил обратить на него внимание: — Я так долго мечтал находиться в такой большой группе друзей, — начал Хван, покачиваясь на носках. — И я хочу поблагодарить всех и каждого, кто пришёл на сегодняшний праздник и мою жизнь. Я верю в судьбу, поэтому уверен, что именно судьба в тот день соединила Минхо с Чаном. Я безмерно благодарен тому, что из-за них моя жизнь наполнилась такими прекрасными людьми, — Хёнджин улыбнулся, одаривая взглядом каждого за столом. — Я люблю вас, ребята, — голос немного дрогнул, а Чан почувствовал, как его сердце готово разорваться. Он не хотел разрушать их дружбу своими глупыми эмоциями и дурацкими чувствами. Всё, что у них было сейчас было прекрасным, и не стоило портить их идиллию из-за какого-то влюбившегося придурка, и эти метания вновь пробудили знакомое неприятное чувство. Все встали, чтобы обнять Хёнджина и снова поздравить. Сынмин притянул к себе парня и нежно поцеловал, сев на место. Чан каким-то образом умудрился влить в себя ещё больше алкоголя, пока, как он думал, никто не видит. — Чан…я думал, тебе нельзя больше пить, — обратился к нему Феликс, явно переживая за друга. — Всё хорошо, Ликси. Ли собирался что-то ответить, но Сынмин стал громко петь, и остальные присоединились к нему. Вскоре все были мертвецки пьяные, завывали разные песни и пританцовывали. Джисон заставил всех умирать со смеху из-за своих смешных выходок, красный из-за выпитого алкоголя Феликс рассказал, как в один день сжёг торт, из-за чего проплакал весь день над куском угля. Чанбин рассказывал о своей предыдущей работе: он думал, что Хёнджин, будучи его боссом, выгонит с работы из-за пранка. И Чан, слушая их, чувствовал такой уют и свободу. Ему нравилось доводить свой организм до беспамятства благодаря алкоголю, когда его мозг не работает и не перегружается из-за количества мыслей в голове. Парни скучковались на диване, лежали друг на друге и болтали обо всем на свете. И наконец к четырём утра решили закончить праздничную вечеринку. Чан поднялся, голова резко заболела и закружилась, из-за чего парень пошатнулся на месте. Минхо сразу пришёл на помощь, удерживая за талию пьяного старшего и помогая дойти до выхода. Старшему не нравилось внимание и помощь со стороны Ли, поэтому он брыкался, пытаясь выбраться с его хватки. Ему это удалось, он почувствовал долгожданную свободу, но, к сожалению, она длилась недолго: Чан споткнулся о свои ноги и, не в силах удержаться на ногах, с грохотом упал на пол. Он прижал щеку к холодной поверхности, чувство беспомощности и собственной слабости окутало его, и он застонал. Минхо снова поспешил Чану на помощь. Он попытался поднять парня, взяв его поперёк талии, и старший чувствовал тепло чужого тела на немного оголённой коже из-за задравшейся рубашки. — Почему ты в последние дни ведёшь себя так, будто я тебе надоел? — неуверенно прошептал Чан. — Мы до сих пор друзья? Сердце младшего медленно и мучительно раскалывалось с каждым словом парня и его разбитым тоном голоса: — Да, конечно друзья, Чан. — Я не могу потерять тебя, Минхо, — жалобный, еле слышный шёпот, но Ли прекрасно его услышал. Не дождавшись ответа, он спросил, почувствовав, как хватка вокруг талии усиливается, — Где Чанбин? — Он впереди, — голос Минхо стал монотонным и безэмоциональным. — Мне нужно к нему, — Чан снова попытался вырваться из его рук. — Ты такой неугомонный. Почему ты не можешь хоть минуту постоять спокойно? — Минхо начал жаловаться и ещё крепче сжал старшего. — Я такой глупый, никчёмный. Я такой слабак, — пьяно начал бормотать Бан на грани истерики. — Это не так, — прошептал Хо, когда они наконец доползли до остальных друзей, которые ждали такси. Чан практически лежал на Минхо, стараясь не заснуть в объятиях парня, и услышал, как тот с кем-то разговоривает. Чанбин. Он слышал, как Ли пытался убедить Чанбина дать ему отвезти Чана домой, а тот упирался и отвечал, что Минхо не стоит сейчас нянчиться с пьяным Чаном, и он сам довезёт старшего в целости и сохранности. Ли настаивал на своём с уже чуть повышенным тоном голоса. Бан пытался им сказать, что он и сам в состоянии добраться до дома, но язык его не слушал, и единственное, что он смог, так это промямлить что-то нечленораздельное. Он пытался вникнуть в диалог друзей, но отдалённо слышал отрывки, а цельная картина не складывалась. — Я сам о нём позабочусь. — Я боюсь, что он сделает что-то или сболтнёт лишнего. Доверь его мне, ладно? Старший услышал громкий вдох Минхо, и тот наконец согласился. Голова старшего уютно лежала на плече Хо, и Чан никак не мог избавиться от мыслей, что было бы неплохо, если бы у Минхо тоже появились к нему чувства. Подъехало такси. Чанбин залез первым, а Минхо помог Чану забраться следом. Старшему наконец удалось приютиться возле лучшего друга, он взялся за, как ему казалось, руку Чанбина: — Чанбин, я солгал тебе. — Чан…— как в тумане услышал Бан. Голос показался ему знакомым, парень рядом убрал руку, но Чан снова за неё схватился и продолжил говорить, игнорируя голоса в голове, твердящие ему замолкнуть. — Мне не нравится бессмысленный секс, я больше так не хочу. Кажется, я влюбился. Я такой идиот, — бормотал он, а спустя секунду услышал звук закрывающейся двери, после чего Чан окунулся в забвение.