Зимние игры

      Несмотря на то, что Дин изо всех сил зажимает свой рот рукой, звук его тяжёлого дыхания кажется ему оглушительно громким в тишине кладовой.       «Соберись, — отчаянно говорит он себе. — Или тебе конец».       Его шерстяные носки бесшумно скользят по каменному полу. Ботинки он оставил в дальнем коридоре, кажется, несколько часов назад (но скорее всего прошло минут пять), отказавшись от преимущества, которое они могли бы дать в бою, в пользу скрытности. Дин прекрасно осознаёт, что если его всё-таки поймают, ботинки всё равно не помогут ему спастись. Нет, его единственная надежда — это каким-то образом умудриться ускользнуть от древнего хищника, который безжалостно преследует его в стенах бункера.       Прошло много времени с тех пор, как Дин в последний раз слышал или видел какие-либо признаки того, что существо, которое выискивает его, находится где-то поблизости, но многолетний опыт охотника говорит ему, что это ничего не значит. Было бы невероятно глупо предполагать, что он в безопасности.       Честно говоря, где-то в глубине души он прекрасно понимает, что вопрос здесь не «если», а скорее «когда». На самом деле у него нет никаких шансов спастись. Он мог бы попытаться пробраться в гараж или просто сбежать прочь из бункера, но он никогда не сможет добраться до туда, а если бы и смог, то расстояние всё равно не защитило бы его от могущественного зверя, нацелившегося на него.       Нет, нет никакой надежды, нет укромного уголка, где он мог бы спрятаться, нет места, неважно насколько отдалённого, где он мог бы быть в безопасности. По большей части отчаянное бегство дало ему лишь короткую отсрочку, и Дин не настолько глуп, чтобы надеяться, что эта попытка в итоге не выйдет ему боком. Возможно, если он просто раскроет себя сейчас, это избавит его от некоторой доли страданий. Возможно, если он сдастся, то то, что в любом случае произойдёт после, пройдёт для него быстрее и, по крайней мере, хоть немного менее болезненно.       И всё же мысль о том, чтобы добровольно подчиниться своей судьбе, для Дина невообразима. Это просто не в его характере.       Невнятный звук, доносящийся из коридора, заставляет Дина сначала застыть на месте, а затем начать судорожно двигаться в поисках укрытия. Он бросается к металлическим шкафчикам, ныряет под покосившийся стеллаж и облегченно выдыхает, когда его взгляд падает на лучшее — нет, единственное — потенциальное укрытие в этой тесной, всеми забытой кладовой. Мягко опустившись на колени, Дин заползает в пространство под столом, стараясь не оставлять следов на толстом слое пыли. Даже если он не может сбежать, это не значит, что он собирается легко сдаваться.       Этого пространства было бы вполне достаточно для ребёнка, играющего в прятки, но мужчине с ростом 1,85 м, обладающему внушительной мускулатурой, здесь довольно тесновато. Если бы не этот подозрительный звук (который, возможно, лишь плод его воображения, хотя это вряд ли) в коридоре, Дин бы поддался искушению покинуть эту комнату, чтобы найти лучшее, более надёжное — и, в идеале, просторное — убежище, но все его инстинкты буквально кричат, что у него нет на это времени.       Он замирает. Секунды текут, растягиваясь в минуты, и в конце концов его дыхание, учащённое после отчаянного бега по коридорам, замедляется настолько, что Дин решает, что может наконец убрать руку ото рта. Он делает первый свободный вдох с тех пор, как проскользнул в кладовую, и именно тогда это и происходит.       Ледяные пальцы внезапно сжимают шею Дина, впиваясь так сильно, что на коже наверняка останутся синяки. Он не может сдержать крик, когда его вытаскивают из укрытия с нечеловеческой силой, которой более чем достаточно, чтобы удержать его, несмотря на то, что его кожа мокрая и скользкая от бегущего по ней холодного пота.       — Как мило, — рычит монстр. — Что ты действительно думал, что сможешь сбежать от меня. Я серьёзно, это так очаровательно, что ты даже на секунду поверил, что я не найду тебя и не заставлю заплатить за непослушание.       Дин барахтается, его пальцы пытаются ухватиться за край стола, оставляя следы на толстом слое пыли, но это бесполезно. Через несколько мгновений сильные руки заставляют его развернуться, и Дин оказывается лицом к лицу со своим преследователем, смотря в его ярко голубые глаза.       — Привет, Кас, — говорит Дин, слабо улыбаясь.       Губы ангела кривятся в поистине хищной улыбке.       — Здравствуй, Дин.