Зимние игры

      Дин настаивает (и будет настаивать в течении многих последующих лет), что Кас начал это.       В конце концов, больше года назад Касу ясно дали понять, что использовать ангельское моджо, чтобы выиграть битву снежками, — это совершенно неприемлемо. Поэтому нет никаких сомнений, что вчера Кас прекрасно знал, что жульничает, продолжая делать то, что Сэм всё ещё настойчиво называет «трансгрессией» (Боже, он всё ещё чёртов ботаник), исчезая за долю секунды до того, как снежные шары Дина настигали его… и нет, это не эвфемизм, спасибо и на этом, это были просто настоящие снежки. А если серьёзно, Дин совершил по крайней мере пятнадцать идеальных бросков, и всё, чего он получил за приложенные усилия, — это неистово хихикающего Каса (и ладно, это было довольно очаровательно… первые три раза), появляющегося в абсолютно другом месте, чтобы швырнуть в Дина очередной снежок.       Это было чистой воды жульничество.       В итоге, Дину, покрытому снегом настолько, что он стал напоминать йети (а ведь он частенько обвинял Сэма в сходстве с этим существом), пришлось признать своё поражение — или, во всяком случае, притвориться, что он признал. К тому времени, как они с Касом вышли из горячего душа, в который ангел заставил его отправиться сразу после прогулки, в голове Винчестера уже созрел коварный план.       Ему потребовалась помощь Сэма с проектированием этой штуки — его младший брат всегда лучше разбирался в математике, — но в итоге они создали что-то даже более восхитительное, чем Дин изначально представлял в своей голове. Когда они вносили последний штрихи, Сэм уточнил — уже, по меньшей мере, в четвёртый раз — знает ли Дин, на что подписывается.       — Ты же знаешь, что он тебе зад надерёт за это, да?       — Оно того стоит. И даже он должен признать, что заслужил этого.       — Когда такая мелочь, как паритет, останавливала его от того, чтобы надрать тебе задницу? — насмешливо спросил Сэм.       — …ладно, туше, — уступил Дин. — И да, я знаю, что он выйдет на тропу войны, но я бегаю довольно быстро.       — Чувак, он может двигаться достаточно быстро, чтобы преодолеть звуковой барьер. Ты себя явно переоцениваешь.       — Ага, — бодро согласился Дин. — Именно это он и сделает, как только эта штука сработает.       Они немного попятились назад, чтобы взглянуть на результаты своей работы — устройство, которое должно было сбросить добрых десять футов снега на голову того, кто следующим выйдет из бункера после того, как ловушка будет активирована (изнутри, хитровыдуманным механизмом, изобретённым лично Дином).       — Я думаю, всё готово, — удовлетворённо кивнул Сэм.       Дин улыбнулся, потирая ладони, как безумный злой гений.       — Это будет эпично.       — Ему понадобиться секунд тридцать, чтобы выкопаться или просто растопить снег, — отметил Сэм.       Дин пожал плечами.       — Тридцать секунд — это приличная фора, и в любом случае, суть не в том, чтобы поймать и задержать Каса на какое-то время, а в том, чтобы окончательно определить победителя в нашей кто-в-кого-бросил-больше-снега битве.       — Ну, в том, кто победил, сомнений не будет, — фыркнул Сэм. — Но я почти уверен, что после этого тебя ударят чем-то гораздо более тяжёлым, чем снег.       — Как я уже сказал, оно того стоит. Но раз уж на то пошло, ты, вероятно, захочешь…       — …исчезнуть на весь оставшийся день. Поверь мне, я на шаг впереди тебя. У меня нет ни малейшего желания видеть то, что произойдёт после, — заверил его Сэм, слегка вздрагивая, видимо, вспомнив об одной из сотен вещей, невольным свидетелем которых он становился в прошлом.       — Твои слова — просто музыка для моих ушей, — усмехнулся Дин. — Нам и так хватило твоего постоянного присутствия где-то на горизонте прошлой зимой, спасибо.       — Ты же сказал, что тебе нужен год, чтобы перестать это вспоминать…       — Я соврал. Никогда, Сэм. Я никогда не перестану.       — Придурок.       — Сучка.

***

      Вероятно, если бы Дин остановился только на этом завершающем их битву ударе, то сейчас бы у него было гораздо меньше проблем, но суть этого удара заключалась в том, что он не был бы так хорош, если бы до этого не произошло серии маленьких пакостей.       Именно поэтому большую часть дня Дин провёл, время от времени подкрадываясь к Касу и засовывая кусочки снега (он припрятал полную чашку в морозилке именно для этой цели) ему за шиворот.       И за пояс брюк.       И даже в ухо один раз.       И этот раз стал последней каплей. Когда Кас закончил визжать и хлопать себя по уху (не самым мужественным образом), он прижал Дина одной рукой и отвесил ему десять или пятнадцать увесистых шлепков по заднице прямо через джинсы, а после этого недвусмысленно предупредил Дина, что если на ангела в течение этого дня упадёт ещё хоть одна снежинка, то Дина ждёт что-то гораздо худшее, чем эта лёгкая спонтанная порка.       На долю секунды в голову Дина закралась маленькая, трусливая мысль о том, что стоит просто всё отменить, во всём признаться и попросить Каса помочь ему разобрать эту штуку. Но, в конце концов, крошечный Кроули на одном плече Дина, подбивающий его на эту пакость, победил крошечного Каса, укоризненно смотрящего на него с другого плеча — аргументы сил зла, звучащие в его голове, как ни странно, с британским акцентом, просто оказались более убедительными. Во-первых, Сэм наверняка бы спросил о том, как прошёл розыгрыш, на подготовку которого они убили столько времени. И если бы он узнал, что Дин струсил в последний момент, то никогда бы не перестал над ним издеваться. Во-вторых, Дин не был настолько глуп, чтобы думать, что чистосердечное признание, даже озвученное до того, как ловушка сработает, спасло бы его от обещанных Касом серьёзных последствий. Кас ни за что в жизни не позволил бы ему выйти сухим из воды после подобного, и раз уж Дину в любом случае придётся расплачиваться за свой проступок, то он может, по крайней мере, по полной насладиться плодами своего труда.       И он насладился.       Он думал, что ему придётся выдумывать какой-нибудь убедительный предлог, чтобы выманить Каса наружу, но время от времени, кажется, сама Вселенная идёт ему навстречу. Честно говоря, Дин не подразумевал ничего такого, когда попросил Каса напомнить ему купить молока в следующий раз, когда они будут в городе. И он совершенно не ожидал, что Кас решит смотаться в город немедленно.       — Это правда не… хм, это будет очень мило с твоей стороны, — Дин резко поправил себя, понимая, что его желание настоять на том, что Касу необязательно так утруждаться, может разрушить такую потрясающую возможность воплотить в жизнь задуманное.       — Я использовал остатки молока, так что, думаю, это будет справедливо, — признался Кас, заставляя Дина с удивлением посмотреть на него.       — Подожди, ты что? На кой чёрт тебе понадобилось… Ох, Сэм всё-таки убедил тебя попробовать горячий шоколад?       — Твой брат может быть очень убедительным, когда захочет.       — Да уж, тут не поспоришь. И как тебе?       — Всё ещё слишком молекулярно, чтобы я мог действительно насладиться этим. Но я вынужден признать, что есть что-то успокаивающее в тёплых напитках, и я полагаю, что есть варианты гораздо хуже на вкус, чем молекулы шоколада.       — Получается, что у шоколада есть какая-то особенная молекулярная структура?       — Ну… в нём есть теобромин, который содержится в какао-бобах, но также…       — Понял, — резко перебил его Дин, не желая слушать подробное описание всех молекул, входящих в состав шоколада, тогда, когда он был всего в одном шаге от долгожданной победы. — И когда-нибудь мы обязательно выясним, какая еда не содержит в себе так много сложных молекул и может тебе понравиться, но теперь, когда ты упомянул об этом, мне очень хочется горячего шоколада. А молока у нас нет.       — Хорошо, я скоро вернусь, — сказал Кас, направляясь к лестнице. Были времена (хоть и не такие памятные, как январь и февраль прошлого года), когда защита от ангелов, не дающая Касу свободно перемещаться по бункеру и за его пределы, была для них той ещё занозой в заднице. Но сейчас она оказалась как нельзя кстати.       Кас удивлённо оглянулся через плечо, когда заметил, что Дин последовал за ним к двери, вопросительно приподнимая бровь. Дин легко улыбнулся ему.       — Что, я не могу поцеловать своего парня на прощание?       Лицо Кас смягчилось, когда он притянул Дина ближе за шлёвку на его джинсах и поцеловал его быстро, но страстно.       — Ммм, конечно, можешь. Поцелуи любого вида всегда приветствуются.       На долю секунды Дин почувствовал мимолётный укол вины из-за того тепла и нежности, которые отразились на лице Каса, когда тот понял, что Дин просто хотел поцеловать его на прощание, — но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось, поглощённое нервным предвкушением, когда ангел повернулся, открывая дверь.       — Эй, Кас? — сказал Дин, не в силах сдержаться, и Кас снова оглянулся на него, переступая через порог. Лицо Дина расплылось в улыбке. — Шах и мат.       У Дина была лишь сотая доля секунды, чтобы увидеть, как замешательство, промелькнувшее на лице ангела, сменилось потрясённым осознанием, прежде чем это лицо с телом, к которому оно было прикреплено, внезапно оказалось погребено под небольшой горой снега.       Дин не стал смотреть, что произойдёт дальше, понимая, что Сэм скорее всего был прав по поводу тридцатисекундной форы, и зная, что лучше не тратить это время впустую. Развернувшись, он слетел вниз по лестнице, промчался через библиотеку и коридоры бункера, направляясь к другой лестнице, ведущей к лабиринту коридоров нижнего уровня. Звук его смеха разносился по всему бункеру, поэтому ему пришлось зажать рот рукой, чтобы заглушить свой истеричный хохот.