Колыбельная для взрослых

      Я не видел ничего кроме неба. Даже облаков не было. Одна голубизна — будто кто-то использовал заливку в Paint'е. Спина ощущала под собой землю, гладкую и холодную. Не знаю сколько я так пролежал, пока не начал осознавать: я лежу, вытянув руки в стороны, будто изображаю из себя распятие, и просто сверлю взглядом идеально однотонное небо. Нужно встать.       Я приподнялся на руках, проморгался, и начал осматриваться. "Земля" оказалась асфальтом, городской проезжей частью. Моё тело напополам делила двойная сплошная. Неспешно я продолжил подниматься дальше и в конце концов оказался на ногах. Здания вокруг — великаны из бледно-жёлтого камня – тянулись вдоль всей дороги и вместе с ней уходили вдаль, белели и растворялись где-то на горизонте. Я повернул голову себе за спину — дорога и здания по обоим бокам точно так же тянулись до горизонта и растворялись. глянул вверх — небо было всё таким же чистым. Опустил взгляд себе под ноги — увидел свою одежду: белая рубашка с чёрными квадратными пуговицами, такие же чёрные брюки и совершенно не подходящие под такой костюм домашние тапочки голубого цвета. Где я и что происходит я не понимал. Было немного не по себе. Как-то слишком поздно я обратил внимание на то, что в округе нет ни людей, ни животных, автомобили не разъезжают по широкой улице, а единственный звук, который можно здесь услышать — ритмичные удары моего сердца.       Накатило неприятное чувство одиночества. Одиночество в страшнейшем его проявлении: когда оставаться наедине с собой становится невыносимо страшно. Хочется, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь, кто угодно. Я не могу больше оставаться один — кто-нибудь, пожалуйста! Даже солнца здесь нет... Нет солнца? Почему тогда так светло? Следом за осознанием того, что на небе нет ни только облаков, но и солнца, хотя светло как днём, пришло осознание того, что ничего здесь не отбрасывает тени: ни я, ни одно из бесчисленных зданий. Словно тень Питера Пена, они все сбежали, спрятались в каком-то укромном уголке. Всё ещё давило чувство одиночества. Мне ничего так сильно не хотелось в жизни, как сейчас хотелось встретиться взглядами хоть с кем-то.       Чуть успокоившись я, кажется, обрёл хрупкий контроль над эмоциями. Просто стоять и ждать, когда увидишь кого-то живого — не лучшая идея. Тогда я наконец сделал шаг в сторону — и моя нога, казалось, начала медленно проваливаться в асфальт, как если бы это была не широкая проезжая часть, а трясина. Весь я вдруг стал медленно погружаться внутрь. Ноги что-то крепко пришило к одному месту и я не мог ими пошевелить. Стало страшно. Тревога нарастала с каждой секундой — и тут я заметил, что бледно-жёлтые дома стали увеличиваться в размерах, медленно искажаясь, принимая пугающие формы, и приближаться ко мне. Они трансформировались во что-то жуткое, что не могло поместиться в моём крохотном воображении, но, похоже, было живым... Я вспомнил о своём желании избавиться от одиночества и встретить кого угодно живого и пожалел о нём. Верните мне моё прекраснейшее одиночество и спокойное сердцебиение, такое, от которого не казалось, будто бы уши сейчас не выдержат и лопнут. Кажется, я угодил в самую пасть жуткого неописуемого монстра. жёлтые дома оказались его зубами и теперь он неспешно закрывал свою пасть, запирая меня навсегда внутри. Захотелось закричать так громко, как я только мог и не нашлось внутренних сил, чтобы сдержать себя — мой рот раскрылся и пронзительный крик вырвался из него наружу, взмывая куда-то ввысь к одноцветному небу. Вокруг меня закружил ледяной ветер. Скользя по щекам и путаясь в волосах, он, кажется, кричал вместе со мной. Мы кричали до тех пор, пока пасть чудовища на схлопнулась окончательно. Всё вокруг внезапно погрузилось в кромешную темноту.