Тайна

— Госпожа Ло, — в комнате появилась служанка, поклонившись. — Госпожа Хуан очнулась. Женщина подняла голову, отрываясь от книги, которую читала уже несколько часов. Она кивнула и жестом приказала служанке удалиться с её глаз. Та послушно кивнула и скрылась. Хуан Джи, та самая девушка, о которой говорила слуга, потеряла сознание, когда перетрудилась во время тренировки. Фумэн поднялась на ноги, поправляя своё алое ханьфу. «Надо к ней сходить», — пронеслось в голове. Женщина двинулась в сторону покоев Хуан Джи, которые находились на самом краю поместья, спрятанные у озера, где никто не может помешать. Найти их нелегко, если не знать плана поместья, они скрыты за статуями. Служанки, которые были похожи между собой внешним видом, суетливо расступались перед своей доброй, но очень холодной хозяйкой. «Прекрасная женщина, которая заслуживает любви всего этого мира», — так говорят о Фумэн служанки, не боясь, что их услышат. Потому что этих слов стыдиться нельзя. Призрак Радостных Проводов постучал в двери и услышал тихое, немного слабое: «Зайдите». Фумэн лёгкой бесшумной поступью перешагнула порог покоев, где приятно пахло лотосами — никто не знает, почему хозяйке этих покоев так нравился этот аромат. На кровати, прикрытой полупрозрачной алой тканью, сидела Хуан Джи, что-то делая. Ло Фумэн отодвинула мягкую ткань и увидела, что девушка чистит и точит свою саблю. Она была тяжелой, но очень красивой и мощной. Как сама Хуан Джи в глазах Фумэн. Призрак сел на край постели, и лишь тогда девушка оторвалась от своего занятия. Завидев свою самую желанную гостью, она отложила оружие, радостно и широко улыбнувшись. Хуан Джи не была Призраком. Фумэн ни за что не стала бы ей позволять им стать полностью и пить Суп Забвения. Она, как и Цяньцао, была теперь полукровкой. Но в отличие от Призрака Красавицы Хуан Джи не подчинялась Вэнь Кэсину, она просто жила у Фумэн и редко-редко бывала в мире людей, по которому часто скучала. Всё это ради безопасности, поэтому девушка никогда не жаловалась. — Ты снова слишком сильно стараешься, — говорит Фумэн заботливо, с тонким нотками беспокойства. — Прости. Я просто не заметила, что устала, — ответила Хуан Джи. Она часто теряет связь с реальностью во время тренировок и уж тем более боёв, полностью сосредотачиваясь на мече или противнике. Фумэн не знает, как такое возможно, но ей, видимо, не понять. Хуан Джи в принципе очень отличается от всех людей, которых она когда-нибудь видела. И это вызывает трепет в ее прогнившей, как ей нравится считать, душе. — Ты сильно волновалась за меня? — задаёт свой вопрос Хуан Джи. — Ты меня напугала, но уже не так сильно. Начинаю привыкать, — отвечает Фумэн и рукой, на которой нет украшений, тянется к щеке Хуан Джи. Та прижимается к ладони, прикрывая глаза. Сейчас Хуан Джи напоминала щенка, который отчаянно нуждается в заботе. Она часто напоминала Фумэн брошенного маленького животного, потому что обречена сидеть тут, в поместье. Ей нельзя никуда выходить без сопровождения, даже если она прекрасно владеет боевыми искусствами. Может, Фумэн этим приказом проявила эгоизм, который не любила. Но она очень боялась, что с её любимой что-то случится. Тем не менее, очень скоро Фумэн заберёт Хуан Джи в Долину Призраков ¹. Там хоть есть где погулять, в безопасности. Да пусть хоть один Призрак рявкнет на Хуан Джи — Фумэн из него все органы вытащит лично, и Вэнь Кэсин не сделает ничего. — Мне жаль, что я заставила тебя нервничать. Но я уже с ума схожу от скуки! Служанкам помогла, покои отдраила, все книги перечитала, сама начинала стихи писать, за природой тут ухаживаю каждый день, — призналась Хуан Джи с надутыми губами. — Давай сходим в какую-нибудь глушь, погуляем? Ну или хотя бы пусть кто-нибудь принесет мне зверушку, чтоб я о ней заботилась. А-Мэн, ну пожалуйста! — Я прикажу, чтобы тебе привезли несколько щенят, — сдалась Фумэн. — А завтра мы сходим куда-нибудь. Сегодня вечером мы должны собраться. Приказ Владыки. — Правда-правда? И ты будешь уделять мне завтра много времени? — глаза засияли, будто Хуан Джи подарили все сокровища мира, а не пообещали прогулку. — Да. — Ура! — Хуан Джи, ярко улыбнувшись, подорвалась и крепко обняла Фумэн, случайно завалив ее на кровати. — Ой, прости! Больно? — спросила она, отстраняясь. — Мы на кровати, она мягкая. — И что? У тебя столько всяких украшений на голове — вдруг что-то поцарапает? Действительно. В отличие от Фумэн, у которой в волосах было много свадебных украшений из золота, у Хуан Джи в волосах была одна небольшая серебряная заколка, которая образовывала черный пучок, собранный даже не из всех волос. — Я в порядке, а-Джи, — ответила Фумэн, снова садясь и утягивая на себя девушку. Она обняла своё сокровище. Дева Ло бесконечно дорожила Хуан Джи. Она была такой доброй, такой искренней и невинно-чистой для этого грязного, пропитанного ложью и высокомерием, мира. Тем не менее, слабой Хуан Джи никогда не была — совсем нет. И этим она привлекла внимание Фумэн в их первую встречу. В тот день женщина была в столице, чтобы проучить одного из неверных мужчин и убить его. Но так вышло, что вино, которое ей пожали во время шоу, было отравлено, и по пути до лошади Фумэн свалилась без сознания (ушла она самой последней, потому что рассказывала могиле юноши, чем он заслужил пытки). И открыла глаза только в небольшом домишке, с распущенными волосами и ослабевшими одеждами. Через минуту явилась Хуан Джи и улыбнулась, спрашивая о самочувствии и рассказывая, как она нашла Фумэн без сознания на улице и решила помочь. Так и выяснилось, что Хуан Джи владеет врачебными навыками. — Это хорошо, — ответила девушка, обнимая деву Ло в ответ. И тепло улыбнулась, будто находилась в объятиях семьи. Но для Хуан Джи ее милая а-Фэн была дороже — она была её крохотным, немного холодным, но бесконечно прекрасным душой миром. Фумэн часто занята, ведь является одним из Десятки Призраков, у неё есть свои выматывающие обязанности. Но Хуан Джи никогда на это не ругалась. Она очень понимающая. Девушка улыбнулась шире и подняла голову, чтобы потянуться за поцелуем. Конечно, Фумэн не смела отказать. Зачем? Губы соприкоснулись с чужими. Уста Призрака Радостных Проводов были нежными, от них приятно пахло ягодами. Все из-за масла, которое Фумэн наносит каждое утро. Поцелуй вышел сладким, тягучим, долгим — он напоминал девушкам мёд, что лениво тёк с ложки обратно в пиалу. В этом нежном соприкосновении губ не было похоти или страсти, лишь теплая любовь, которая приятно грела душу. Если она у девушек, конечно, была ещё. И Фумэн, и Хуан Джи были готовы бесконечно долго целовать друг друга, но их прервал стук в дверь. Призрак привёл внешний вид возлюбленной в порядок: стёр с её лица свою алую помаду, поправил упавшие с плеча одежды. Хуан Джи также в ответ, вытерла с лица Фумэн остатки алой помады и нежно-нежно улыбнулась, как умела только она. Улыбнулась так, что сердце Фумэн задрожало, а где-то в голове раздалась красивая мелодия циня. Женщина отвлеклась и впустила в покои стучавшего. То оказалась а-Сян, чудесной приемной сестрой Вэнь Кэсина. Кажется, Пурпурный Призрак не на шутку взволнован. А заметив, что она помешала, девушка покраснела. — Тётушка Ло, прости, пожалуйста! — воскликнула Гу Сян, пальцами теребя свое ханьфу. — Что случилось? — сразу переходит к делу Фумэн. — Господин решил собрать вас всех раньше! У него что-то случилось! Сказал собираться немедленно! Фумэн вздохнула, прикрыв глаза. Что могло пойти не так у Вэнь Кэсина? — Идём, — сказал Призрак Радостных Проводов и встал. Но прежде чем уйти женщина оставила на губах Хуан Джи поцелуй. Нежный, короткий и тёплый, как чувства Фумэн к этой чудесной девушке. «Однажды я подарю тебе лучшую жизнь, мой маленький цветочек²», — мысленно пообещала женщина, покидая заветные покои и принимая более холодный вид. Потому что Фумэн нежна и тепла только наедине с Хуан Джи.