Бирюзовые бабочки

Впервые за долгое время Антон Шастун просыпается с улыбкой. Открывает глаза, пристально смотрит в потолок и никак не может прекратить лыбиться. Парень берет свой мобильный телефон и решает записать контакт Арсения. «Арс». Отлично. Коротко и понятно. Написать или не написать? И дело не в экономии денег на телефоне, а в том, захочет ли Попов общаться с ним после вчерашнего? Ведь, Антон думает, что ему может быть неловко, возможно. Шастун Привет, Арс. Может встретимся? Я скучаю. Не так. Как-то навязчиво, не так ли? Шастун Арс, привет. Я все еще скучаю. Я так много думал о том, что ты мне сказал, очень много, правда, давай встретимся? Браво, Антон, еще более навязчиво, чем было в первый раз. Может быть, лучше просто «привет»? Шастун Привет. Молодец, Шаст, именно так ты и должен был написать. —Придурок, — ругает он себя, —Придурок, придурок, — парень слегка бьет себя по лбу.

***

Он боялся. Ведь если влюбиться, то ты простишь все-все-все, и это намного сильнее тебя. Правда, можно простить все что угодно, кроме того, когда перестают любить тебя или вовсе и не любили никогда. После этого все теряет смысл и силу. Но, Арс абсолютно в любое время может случайно встретить лучших людей, случайно кого-то спасти, случайно влюбиться, даже не задумываясь о своих страхах. Дело секунд, незаметных мгновений, вспышек эмоций и внезапных чувств. Смысл все же есть. В каждом шаге, задержке у дверей, выбранном вагоне поезда, в каждом вдохе и взгляде. Попов хочет продолжать помнить об удивительном значении мелочей. Юноша уверенно подходит к Арсению, и, вжимая его в стену, страстно целует, не давая шанса отказать ему. Приятный, горький от сигарет и приторный от фруктовой конфеты вкус постепенно смешивается с зеленым чаем. Антон жадно сплетает язык Арса со своим и думает что это именно то, что нужно было им обоим очень и очень давно. Получить друг друга. Он резко ставит свои ладони на стену, чуть выше головы Попова, а буквально через одно мгновение превратил одну из них в кулак, дико постучав по той же стенке, то ли от того насколько сильно он хочет брюнета прямо сейчас, но пытается не сорваться с цепи, то ли от того что его уж слишком заводит этот поцелуй. Он внезапно отстранился и притянул к себе Арсения за воротник. Он недолго подумал о том, что губы Арса были словно воздухом, и, кажется, Антон снова начал дышать. —Ты въелся в мое сердце, — выдыхает Шастун. —Я в ахуе, — признается Арсений. —Я бы продолжил, но ты говорил что не гей, — усмехается тот, но он слишком близко к парню, чтобы не продолжить, верно понимает это. Антон медленно наклоняет голову к ушку Попова и мягко кусает за него, после чего, возвращаясь к прежней позиции, целует брюнета в его скулу. И ещё улыбается, как идиот, пытаясь отдышаться. —Попробуй продолжить, — осмеливается сказать Арс, спустя какое-то время. Антон хитро смотрит в его небесно-голубые и хочет еще. Этого мало. Пусть Арсений просит больше. —Пожалуйста, — тихо говорит брюнет. —Еще, — тот прикрывает глаза и проваливается в опьянение от желания почувствовать влажный язык парня снова. —Продолжай целовать меня, — просит Арс. —Расскажи мне, как ты хочешь чтобы я целовал тебя? — скорее всего, Антон просто издевается, но это заводило обоих еще больше. —Также жадно, — незаметная пауза пробивается в словах парня из-за того, что он невзначай кусает нижнюю губу Антона, —Горячо и ненасытно. —Так попроси меня об этом, — заставляет Шастун, —Попроси также жадно, — чуть ли не шепчет он, после чего отпускает его воротник и переходит к выпирающим ключицам. —Сука, — выговаривает Арсений. Шаст облизывает их и иногда целует, заставляя Арса просто пылать от желания почувствовать его и просить чтобы он наконец поцеловал, а возможно и о чем-то большем. —Давай, Антон, — он тянется к его губам, но тот издевательски отстраняется назад. —Я сказал, что тебе нужно просить меня, — чуть повысив голос, но так бархатно возмущается Шаст. —Пожалуйста, — вдыхает Арсений, —Сделай это, — и резко выдыхает, ведь то что шатен делал с ним сейчас, сводило его с ума. Три секунды. Пять секунд. Десять. —Хорошо, я сделаю это, — он резко возвращается к губам Попова, что даже немного испугало брюнета, кусает, облизывает, делает с ними все что угодно, ведь теперь это его собственность. Арс пару раз стонет в поцелуй от чувства возбуждения. Он хочет чтобы Антон целую вечность давал ему возможность наслаждаться подобными ощущениями, которые просто выходили за все рамки возможного удовольствия. —Мой мальчик, — негромко произносит Шастун, на секунду останавливаясь, а после, тянет Арсения за короткий рукав к кровати. —Сумасшедший, — утверждает Попов, который явно был не против этого сумасшествия. Антон яростно стягивает черную футболку с парня, бросая ее в дальний угол. Он останавливается. —Я нужен тебе сейчас? — спрашивает Антон, взяв того за подбородок, немного поднимая его голову наверх. —Да, — на автомате отвечает парень. —Ты просто не можешь без меня, — приговаривает он. —Совсем нет. —Скажи что не можешь, — требует Антон, продолжительно целуя парня в лоб. —Я не могу без тебя. Шатен приближается к губам Попова чуть наклонив голову вправо, но не целует и дразнит его тем самым. Языком он проводит невидимую линию по нижней губе Арсения, заставляя его сделать тоже самое. Их влажные языки коснулись друг друга, и казалось бы, это самое нежное и красивое что могло бы произойти с ними двумя прямо сейчас, но после происходит именно тот самый ломкий и мягкий поцелуй. Антон хочет дать ему почувствовать что он может целовать парня по разному. Арс вплотную прижимается к парню, так, что был слышен каждый их обоих вдох. —А теперь снимай толстовку, только медленно, — командует Шаст. Попов засовывает руки под кофту Шастуна, заставляя того почувствовать мурашки. Снимать он ее не очень спешил, хочет просто касаться тела возлюбленного, доставляя ему удовольствие. Все же приподнимая толстовку, он замечает 'красивыйчтопиздец' торс Антона.

***

Арс дернулся на кровати всем телом, тут же распахивая глаза. Он сел, в попытках отдышаться, проводя рукой по лицу и направился в ванную, вдоволь наглотавшись воздуха. В зеркале парень увидел растрепанные волосы, горящие и красные от смущения щеки и уши, возбужденный блеск в глазах и стояк. Стоп, что? Стояк? На Шастуна? Господи, прости. Нет, такого в планах не было точно. Антон конечно симпатичный, если судить объективно, но, если честно, эротические сны никак не соответствовали ожиданиям развития их взаимоотношений. —Твою мать. Попов низко простонал, забираясь под холодную воду и думая о дождевых червях — возбуждение возбуждением, но дрочить на Шаста не очень-то хотелось. Парень яростно чистил свои зубы, пытаясь выразить все свое возмущение и непонимание в этом невинном действии. Вернувшись в свою комнату, юноша услышал звук уведомления на своем телефоне, и, лениво подходя к тумбочке, где он и лежал, надеялся увидеть сотни смс от разных людей, но только не от него. Шастун Привет. —Вспомнишь солнце – вот и лучик, блять, — ворчит Арсений. Чувство смущения словно взяло его сердце в плен, и, ощущение, будто он-очень-по-кому-то-скучает, резко ударило в голову, а легкое покалывание в рисунках уже заебало. —Ох, ёпта, весёлое утречко, — шипит он, набирая ответную смс-ку Шасту.

***

Арс Привет. Ты написал, потому что скучаешь по мне? Вот это да. Как он узнал? Смешно. —А как перестать скучать по тебе и твоим рукам, если ты так тепло меня обнимал, — шепчет Антон себе под нос. Арс Ты сомневался, писать ли мне или нет. Я чувствую это. Бабочки колят. Внезапные мурашки пробежались по коже Антона, и, поверьте, он чувствовал каждую из них. «Это будет трудный путь, но он того стоит» — думает шатен. Арс Почему не отвечаешь? Как дела? Шастун Все в порядке, все хорошо. Он бы соврал, если бы сказал, что все плохо, что в его жизни все плохо. Скорее плохо в его голове, тот мрак, что он сам создает у себя в мозгу, окрашивает его жизнь в черный. Арс Мне приехать? Шастун Почему ты предлагаешь? Арс Рисунки стали темнее, чем просто бирюзовый цвет, мне кажется, что у тебя не все хорошо.

***

Открывается дверь в квартиру, под восемьдесят четвертым номером. Они оба смотрят друг на друга. Шастун слегка наклоняет голову вправо и пытается не утонуть в бездонном океане голубых глаз. —Я пройду? — дыхание Антона замирает, когда брюнет приблизился к нему настолько близко, что можно было почувствовать запах его волос, но он проходит мимо, в глубь квартиры. Закрыв глаза и потерев рукой свой лоб, парень попытался прийти в себя. —Антон, — отозвал его тот, —Расскажи мне, что происходит. Светловолосый юноша стоит в коридоре еще несколько секунд, и, все же решает пройти на кухню, где Арсений решает сесть за стол. —Мне нельзя любить тебя, — начинает он, —Я знаю, но все то, что я чувствую сейчас, поверь, все это приведет к любви, мне все это не понятно, я не знаю как быть, — он начинает быстро жестикулировать, но брюнет встает и направляется к нему. —Я понимаю, тише, — Арс кладет левую руку на его плечо, —Я тоже не знаю почему так происходит но мы разберемся с этим. —Спасибо. Брюнет искренне улыбается, смотря на него. —Арс, я нравлюсь тебе, — вспоминает тот, —Пока есть время, пожалуйста, давай не будем терять друг друга? Все же оказалось проще простого, — говорит он с некой надеждой. —Нет, — твердо отказывает Попов с исчезающей улыбкой, это даже немного испугало шатена. —Что? —Я сказал - нет, — повторяет он, —Я не хочу с тобой отношений, по крайней мере сейчас. Антон немного хмурится, не понимая того, почему же Арсений отказывает ему, и, если честно, ему стало до жути неловко и обидно. —Я в душ, Антон, ладно? — он прошел вперед к выходу и случайно слегка толкнул Шастуна своим плечом об его плечо, но тот остался стоять на месте, даже не развернулся, тупо залип в одну точку. Ему, кажется, только что разбили сердце. Хотя чувства и не были сильными до потери пульса, но все равно, стало горьковато и больно. —Где можно взять полотенце? Здесь? — Попов только хотел дотронуться до ручки шкафа, как сразу отдернул свою руку. Запястье на линии рисунков жутко защипало, а сами бабочки стали такого глубокого, темно-бирюзового цвета. —Блять, — зашипел брюнет, —Антон, ты в порядке? —В порядке, — на отъебись огрызается тот, резко заходя в комнату, —Да, полотенце возьми там, —он подходит к своей кровати, берет футболку, которая на ней лежала, и, торопливо натягивает ее на себя. Арс проводит его взглядом, но в конце концов Шастун останавливается у окна и начинает вглядываться в каждое ёбаное дерево. —Антон, я все чувствую, — тихо произносит Попов, ощущая неприятную пульсацию в рисунках. Молчит. Шаст совсем не имеет желания говорить с человеком, который только что разбил ему сердце. —Антон, — он очень хочет услышать хоть какой-либо ответ, пристально смотрев в затылок парню. —Ты вчера говорил, мне казалось, так честно и искренне, — хотел хоть какой-то ответ, Арсений? Получай. —А на деле солгал. Ты снова мне солгал! — срывается на крик он, после чего, конечно, поворачивается к парню лицом. Слегка жмурясь от боли в запястьях, Арс теряет дар речи. Вот не может ничего ему ответить и все тут. Только понимает, что поступает как еблан. —Иногда нам нужен лишь маленький шаг со стороны другого человека, чтобы быть уверенным, что ты имеешь значение для него. Я сделал этот шаг. В ответ ко мне в лицо прилетел отказ, Арс. Твой отказ. Но вспомни, что ты говорил мне вчера, — просит он, —Вспомни, как ты относишься ко мне на самом деле. Пары мгновений после этих сказанных Антоном слов хватило, чтобы Арсений вновь мог заговорить. —Я просто боюсь тебя потерять, — говорит брюнет, —Просто снова потерять, — он падает на колени от боли в бабочках и смотрит на левое запястье, на котором они были нарисованы, пытаясь понять причину неприятных ощущений. —Боишься меня потерять? — Шаст стремительно направился к юноше и поднял его с колен. Стоят они очень близко, но друг от друга так далеко. Шастун приближается к его губам, но тот лишь неловко отворачивается. —Тогда почему ты даже не в силах поцеловать меня? — шепчет шатен, утыкаясь носом в шелковистые темные волосы и закрывая свои глаза, —Ты чувствуешь как разбиваешь мои чувства с каждой секундой, пока находишься здесь? —Да, но ты не можешь чувствовать, — тихо отвечает брюнет. Зря. Он это. Сказал. Пристальный, убитый фальшивой правдой взгляд Антона разъедает лицо парня, будто кислота. —Иди, — не отрывая глаз от него, отчеканил Шастун. —Антон, — понимая, что произнес ранее совершенную глупость, говорит Арсений. —Иди в этот ебучий душ, Арс, — повышает тон Шаст, повышая и градус всей этой хуевой ситуации. Тот ничего не ответил. Еще пару секунд лишь простоял на месте, поджав губы, а после все же скрылся за деревянной дверью. Облегченно выдохнув, он прикрыл глаза и откинул голову назад, сталкиваясь с поверхностью дерева макушкой. Парень стянул с себя одежду, открывая чуть поскрипывающую стеклянную дверцу, тут же юркнув внутрь душевой кабины. Брюнет вывернул горячую воду практически до конца, немного разбавляя холодной. Хотелось смыть с себя все произошедшее, Антона, и себя в целом, в общем. Попов взял в руки баночку с каким-то незамысловатым гелем для душа, щедро поливая на левую руку. Взгляд был затуманен, а рисунок, сколько бы он не тер, оставался, не теряя красок. Арсений взял с крючка мочалку, усердно до покраснения пытаясь оттереть голубоватый оттенок с собственной кожи - безрезультатно. —Что за херня, — очень устало возмутился он. Ему абсолютно не хотелось продолжать все это – не хотелось доверять, отдаваться чувствам и отдавать себя в ответ. Не хотелось до скрежета в зубах. Бросив бесполезное дело – вернув мочалку и гель на место, Арс просто сверлил пустым взглядом белый кафель напротив собственного взора. Не было желания злиться, плакать, говорить - хотелось лишь молчать, молчать, еще раз молчать и немного, ну совсем немного, почти нисколько - понимания. Бабочки болезненно оковывали его руку. Ощущение, которое очень сложно описать, но сравнить можно – словно заковали в раскалённые наручники от запястий до самых предплечий. Кожу как будто поливали кипятком, тут же крепко сжимая сильными пальцами, что держали, кажется, не столько руку, сколько сердце, цепляясь настолько крепкой хваткой, что дыхание перебивалось. Создалось впечатление, что по голове изнутри ударили чем-то тяжелым – видение. Внезапные мурашки покрывали все обнаженное тело. Тихий голос у самого уха казался сейчас таким громким, что можно было оглохнуть. —Ты сделал мне так больно. —Я знаю. Я чувствую. Шепот Антона пробил куда-то очень далеко, кажется, туда же, где его держали крепкой хваткой – в сердце. А может, и глубже. Именно сейчас жутко захотелось спрятать парня туда, где будет тепло и спокойно. Туда, где его достойны. Туда, где Антона всегда накормят, дадут крышу над головой, любовь и поддержку – все то, чего не хотел не мог дать Арсений. Мальчишка заглядывал в голубые глаза с таким потерянным, но не теряющим надежду огоньком в собственных, что ноги подкашивались. Может непроизвольно, а может и словно ожидая этого – Попов тут же ответил на горячее прикосновение чужих губ. В следующую секунду от головной боли и видения не осталось и следа. —Бля. Арс выключил воду, стоя в окружении пара неподвижно и пытаясь отдышаться. На загривке стало щекотно, а в сгиб между шеей и левым плечом он почувствовал горячее, скорее даже обжигающее дыхание. Попов прикрыл глаза, запрокидывая голову назад и сдавленно простонав, наверное, от безысходности. На следующем выдохе Антона, тело парня стало покрываться мурашками, словно трава первым снегом в ноябре – медленно, постепенно, от плеч до самых пят. —Ты сделал мне так больно, — также прикрыв глаза, выдохнул Шастун, кладя голову Арсу на плечо. —Я знаю. Я чувствую, — хмыкнул он в ответ, не меняя положения их тел. Арсений стоял полностью нагим, Антон же наоборот – одетым. Брюнет откинул голову на правое плечо Антона, когда тот опустил свою на его левое. Никто не знает, сколько они так простояли, но первым прервал это Арс – он отстранился, поворачиваюсь к парню боком, из-за чего последний смог рассмотреть его профиль, опираясь на холодную стену всем телом, Антон же просто подошел ближе, оставаясь в десятке сантиметрах от него. Антон, даже не смотря на свою одежду, неожиданно включает холодную воду, которой вполне получилось смыть некое напряжение Арсения. Футболка шатена намокла тут же, прилипая и очерчивая рельефный торс. Он слегка усмехнулся, наблюдая за ахуевшим Арсом, и, после, пользуясь отвлеченным парнем, прильнул к его губам, запуская обе руки в мокрые копны темных волос. Не слушая собственные внутренние противоречия, Арс все же ответил на поцелуй, поглаживая руками предплечья парня. «Я просто сделаю Антону легче, ведь я разбил ему сердце, я просто сделаю Антону легче, ведь я разбил ему сердце, я просто..» Плевать. На самом деле Арс хочет этого из своих собственных побуждений, даже если сам этого и не признаёт. Шастун целовал сначала невесомо, но, получив ответ, стал больновато покусывать пухлые губы юноши, что так невинно мычал что-то. Когда руки Арсения стали оглаживать бока партнера, Шаст решил подключить язык. Они стояли под холодной водой самозабвенно целуясь. Антон старался вложить всю свою внутреннюю боль и обиду ртом-в-рот, так страстно вылизывая горячего Арса изнутри. Губы того были до одури мягкими и сладкими, а язык юрким и ловким, что казалось бы, несовместимо. Спустя какое-то время, Арсений решил не оставаться в долгу и тоже подключить язык, сплетая его с чужим в диком танце. Попов льнул к мальчику, пуская руки под его прилипшую футболку. Хотелось большего – чертовски хотелось, мать твою, большего. Антон перевел руки, окольцовывая ими шею парня, тут же ловя своими губами его язык, немного прикусывая, посасывая и снова вылизывая. Язык-о-язык – безумно приятно и умопомрачительно. В душевой стало невыносимо жарко. Оба целовались пылко, властно и требовательно, то кусая губы друг друга, то сминая, то снова возвращаясь к более влажной форме поцелуя. Антон оттянул верхнюю губу Попова, тут же облизывая ее, но последний перехватил инициативу на себя. Брюнет резким движением поменял их местами – теперь Шастуна вжимали в стену, мокро целуя. Арсений прошелся языком по кромке белоснежных зубов партнера и снова проникнул внутрь, где языки то и дело, что сплетались. Арс стал целовать трепетно, стараясь успокоить юношу, на что он лишь вымученно простонал в его губы и отстранился, стараясь отдышаться. Оба стояли друг перед другом раскрасневшиеся, с опухшими и побаливающими губами и развратными чертями в глазах. Воздух закончился, кажется, везде.

***

Парни лежали на кровати, все также мокрые и взлохмаченные, смотря друг другу в глаза, и им казалось, что это длилось уже наверняка несколько секунд минут часов дней. —Почему ты не оттолкнул меня? — тихо спросил Шастун, прерывая тишину, —Почему ты разрешил мне сделать это? —Потому что мне тебя жаль. —Потому что с каждым днем я постепенно влюбляюсь в тебя, хотя сам того не признаю. —Потому что у меня, блять, какого-то черта, на тебя стоит. —Я не знаю, — все же отвечает Попов. —Ты знаешь, — сразу же отчеканил шатен. Они пристально смотрят друг на друга, и, позже, Арс решается сказать: —Чтобы тебе было легче, ведь я разбил тебе сердце, — он сходит на шёпот, ведь ему страшно признаваться в этом. Молчание. —Я сам этого не хотел, — еле-слышно произносит Арсений, без стыда заглядывая в его зеленые глаза. —Снова делаешь больно, — почему-то усмехается тот. —Снова говорю правду, — исправляет он его. —Шрамы у меня от твоей правды, Арс, — озвучивает Шастун, после чего повернулся на другой бок. Арсений лгал, конечно, он лгал. Ведь ничто не обезболивало его так, как губы Антона Шастуна в меланхолии.