Бирюзовые бабочки

Сегодня новый день, в котором еще нет ошибок. Открыв глаза, Антон вспоминает что засыпал сегодня ночью не один. Это заставило его слегка улыбнуться. —А-а-арс, — лениво протянул он, переворачиваясь на вторую половину кровати, надеясь прижаться к брюнету. Понимая, что парня рядом нет, он недовольно рычит в подушку. Полуголый Шастун нехотя направляется в кухню, после чего ненадолго замирает в проходе. Попов готовит. Готовит ёбаные блинчики. —Ну ты и еблан, — высказывается Антон. Арсений оглядывается и замечает его, после чего оставляет не до конца готовое тесто и решает подойти к парню. Желание лишь хотя-бы обнять Шастуна накрыло брюнета с головой, но, если хочется чего-то подобного, глубоко вздохните, посчитайте до десяти и продолжайте заниматься своими делами. Не делайте глупостей. Так и Арсений мысленно твердил себе. —И тебе доброе утро. —Я проснулся, а тебя рядом нет, подумал, что ты сбежал уже. —Я решил приготовить тебе поесть, — объясняет тот. —Мне? —Я думаю, ты слишком устал, даже для того, чтобы приготовить себе завтрак. Антон с приятной улыбкой замирает на несколько секунд, после чего случайно посмотрел на руки парня. Сначала он не придавал этому особого значения, просто рассматривал их, думая о том, как же эстетично они выглядят. Но после, туман в его голове рассеялся и он заметил шрамы. —Боже, Арс, — шепотом произносит он, оставляя свой рот приоткрытым. —Что-то не так? — брюнет вглядывается в смятение Антона, и, наконец понял что же его так удивило, когда тот берет его за левую руку. —Как же ты так, — он отпускает левую руку и обращает свое внимание на правую, бережно дотрагиваясь до нее. —Эй, все в порядке. На то это и есть шрамы, они напоминают мне лишь о прошлых травмах. Сейчас все нормально. —Почему же на некоторых местах свежие порезы? Ты больше не можешь без этого, все зашло слишком далеко и переросло в привычку, верно? В ответ ему пришло приторно сладкое молчание. К слову, Антон сладкое не любит вовсе. —Пойдем, — Шастун быстрым шагом направляется в комнату, тем самым заставляя пойти за ним. Арсений проходит немного дальше и видит как юноша разбирает цветные карандаши. —Какой цвет тебе нравится больше всего? —Голубой, — кратко отвечает Арс. —У меня из похожих есть только бирюзовый цвет, надеюсь ты не против. Он осторожно берет Попова за руку и ведет к кровати, присаживается на нее и просит его сделать то же самое. Антон слегка облизывает кончик грифеля и ведет к запястью Арсения. —Ты чего? — брюнет отдергивает руку. —Без этого он не будет писать, — бархатно, тихо и твердо отвечает Шастун, смотря на парня исподлобья. Шатен вновь взял его руку. Молча, старательно и аккуратно вырисовывая линии глубокого бирюзового оттенка, парень желает, чтобы в итоге получилась бабочка. Одна. Вторая. Третья. Попов совсем не может понять, откуда же столько нежности, заботы и внимания в его сторону. Кажется, все очень серьезно, ведь Арсений Попов уже начинает любить эти нежные и холодные руки. Все очень серьезно, ведь он уже обожает всего Антона намного больше, чем думает. Все очень серьезно, если абсолютно трезвый Арс при виде Антона Шастуна утром страдает, прямо как после бутылки. Все очень серьезно, если теперь Антон — вода, а Арс — жажда. На самом деле сложно встретить человека, с которым хорошо во всех смыслах. Разговаривать, гулять, петь в дешевом караоке или даже молчать. И, возможно, все эти родственные души были созданы именно для того, чтобы каждый человек нашел человека, с которым будет хорошо всегда, и, наконец почувствовал, что вот оно, настоящее счастье. Все по-другому. Самое главное и важное сейчас перед глазами, и это «главное и важное» рисует блядских бирюзовых бабочек на его запястьях. И он правда очень старается. Прорисовывает каждое крылышко и каждый усик насекомого. «Какой же ты красивый, ну бля» — думает Арсений. Почему-то он так удивлен тому, что он правда отыскал свою родственную душу и прямо сейчас не может оторвать от него взгляд? Так странно. Всю жизнь он выбирал не тех и знал это, но все равно шел на риск, а когда наконец нашел Антона Шастуна, принимать он его совсем не хотел. Возможно, принятие собственной ориентации отталкивало его, но, наверное, это еще не самое страшное. А как же его невзаимная прошлая любовь? Та самая девушка. Именно с ней Арсений был по-настоящему счастлив последний раз. И это правда, она серьезно могла принести ему клубнику в декабре, чему он даже не был удивлен в свое время. Он любил ее как никого другого, доверял ей и бережно хранил ее секреты в ответ. Он любил ее, не смотря на то, что в девятнадцать лет все может резко оборваться. И оборвалось. Даже до девятнадцати. Он ждал и верил, что в какой то момент все вернется. Общение, поздние прогулки и ночные разговоры. Но ничего не возвращалось. Тогда парень поник и забыл что такое жить. Шастун ворвался в его жизнь слишком внезапно и странно, что правда держало парня под неким сомнением. Но Антон невероятный. Он умен, добр, заботлив, внимателен и очень красив, как и внутри, так и снаружи, конечно. —Шаст, не нужно этого, — он не успевает договорить, как его прерывает парень: —Старайся не делать этого больше. —Ты, блять.. Антон, ты совсем ничего не понимаешь, — он отворачивается и недовольно фыркает. —На меня посмотри, — требует тот, откладывая карандаш, —Ты в скором времени не оставишь на себе живого места, если будешь продолжать в том же духе, — он берет Арса за плечи. —Ты не знаешь абсолютно ничего. Ты не знаешь, что я не могу справиться с этим, ведь от этого не так легко отказаться. Это помогает мне. Помогает отпустить прошлое. —Мы справимся с этим. А теперь, возвращайся на кухню и приготовь мне самые лучшие блинчики. Светловолосый не спеша приближается ко лбу Арсения и нежно целует его. —Антон, не нужно. Я не хочу этого. —Извини. Просидев в полной тишине чуть меньше минуты, Шастун решил разбавить обстановку. —Так, чего мы покисли? Все хорошо, чего сидим? — он стремительно решает встать с кровати и подходит к шторам чтобы раздвинуть их. Солнечные лучи пробились в комнату через до идеала вымытое окно, словно этого окна и не было вовсе. Черный, немного глянцевый шкаф с имитацией дерева заблестел от внезапного потока света. Он делился на две части, первая - закрытая дверцей с одеждой, а вторая с видными полками снаружи. На верхней полке находились четыре книги, три из которых стояли в ряд, а четвертая буквально лежала — «Виноваты звезды». В лучах, направленных именно на эту часть шкафа виднелись мелкие летающие пылинки. Красиво. Будто бы целая галактика разлилась по комнате. —Слишком ярко, — ворчит Арсений. —Пошли, нужно готовить завтрак. Нелепое вытье Антона, которое он сам подразумевал пением, пока он венчиком размешивал тесто для блинчиков иногда смешило Арса до такой степени, что он не мог удержать смех и чуть ли не валился на пол. —Сколько сахара ты добавлял? — спрашивает светловолосый юноша. —Три столовые ложки с горкой. —Правильно, но в конце нужно обязательно добавить четвертую, только без горки, — улыбается Антон. —Зачем? Будет слишком сладко. —Поверь мне, это будут лучшие блинчики в твоей жизни, — уверяет он, —И жарить нужно на кокосовом масле. —Откуда ты все это знаешь, Антон? Подрабатываешь хозяюшкой? — смеется Арсений, начиная разогревать сковородку. —Нет, это рецепт мамы, — объясняет тот, —Ну, то есть, она не успела рассказать мне о нем, поэтому я стал разрабатывать его сам, стараясь добиться такого же вкуса как у нее, и, кстати, почти довел этот рецепт до идеала. Попов ухмыляется и смотрит на парня так, будто бы ничего чудеснее и добрее в своей жизни не видел. Шастун чувствует пристальный взгляд брюнета на себе и решает отвлечься от теста. —Что? — усмехается он, уветливо взглянув в ответ. Арс улыбается и кивает головой в отрицательном жесте. —Ничего. Внезапный и очень громкий шум будто бы тысячами острых осколков рассыпался по квартире. Гром. Шастун дернулся от неожиданности. Испугался. —Сука, — он удерживает миску с тестом, но венчик нещадно проваливается в густую жидкость, немного расплескивая ее. —Выключи плиту, Арс, чтобы сковородка не сгорела, я сейчас, — парень суматошно ушел из кухни. Попов в недоумении делает то что попросил его Антон. —Шаст? Ты в порядке? — он поспешно направляется в комнату куда предположительно ушел парень. —Эй, — тихо окликает его Арсений. —Арс, все нормально, я просто немного.. — его перебивает брюнет: —Испугался? — он проходит чуть дальше и видит юношу, который чуть ли не дрожит. —Да, бывает, — Шастун ходил по комнате из одного угла в другой и никак не мог собраться с мыслями. Ему казалось, что через этот устрашающий звук ему хотят донести что-то очень плохое. Уши закладывало, а это внутреннее состояние так и кричало о предполагаемом бедствии. —Эй, Антон, все хорошо, это же просто гром, — он медленно подходит к парню и берет его за руки. —У меня астрафобия, — объясняется тот, закрывая глаза, —Это с детства, прости. —Тебе не за что извиняться, все, я здесь, — успокаивает его Арсений. —Я просто реально испугался, Арс. —Ну чего ты как зашуганный мышонок, иди сюда, — брюнет тихо обнимает его. Они, конечно, еще не совсем знают друг друга. Конечно не до конца понимают что вообще происходит. Почему же Антон Шастун чувствует невыносимое притяжение к Арсению, понимает, что он привязывается к нему и искренне хочет его любить, если это запрещено ему вовсе? Но сейчас это совсем неважно, сейчас главное то, что они оба утопают в объятьях друг друга.

***

—Сережа, встретимся? Мне нужно поговорить с тобой, заебался уже просто. —Хорошо, я к пяти часам буду в центральном парке. Устраивает? —Понял. Устраивает. До встречи, я еще позвоню. Арсению нужен отдых. Слишком много всего произошло за последние три дня. Знаете, все это напоминает ситуацию, когда ты сел не в тот автобус и он без остановок везет тебя один хуй знает куда, но ты так устал, что на это уже плевать. —Арс, ты куда-то уходишь? — кричит Антон с ванной. —Да, я уйду к пяти часам, — доносится в ответ. Брюнет сидит в кухне на деревянном стуле, начиная уминать блинчик. Звуки открывающейся двери слышатся позади него, а через несколько мгновений перед ним стоит светловолосый юноша с совсем мокрыми волосами, капли стекали на его лоб, а из "одежды" было только одно полотенце снизу. Арсению бы так доверять чему или кому-либо, как Шастун доверяет этому ебучему полотенцу. «Как можно быть настолько пиздецки красивым, просто..» —..Выеби меня, — заканчивает свою мысль Попов, усмехаясь. Но сука. Он что. Сказал это вслух. Да ну нахуй. —Арс, что? — Шастун начинает звонко смеяться, да так, что становилось противно и стыдно, —Что ты только что сказал? Арсений глотает последний кусочек блинчика, и, ничего лучше не придумывает, как тупо сбежать с места преступления. —Стоять, — твердо говорит Антон. —Бля, Шаст, не бери в голову, правда. —Сюда подойди, — требует тот. Конечно же, Арс понимает, что уйти от ужасно-неловкого разговора не получится. Он не спеша разворачивается и начинает приближаться к шатену. —Я же расслышал все правильно? — бархатно спрашивает шатен, все еще иногда усмехаясь. Попов молчит. Даже страшно стало. —Я спрашиваю, правильно ли я тебя услышал? —Правильно, — напряженно вздыхает Арсений. Антон чуть наклоняется к лицу парня, и, даже кажется, что стремительно приблизится к губам, но все же не касается их, а приоткрыв рот и облизав свою нижнюю, мягко прошептал: —Выебать тебя мне не составит труда, но сможешь ли ты после этого в меня не влюбиться, даже не знаю, Арс. И такое горячее дыхание ощущает на себе голубоглазый юноша, чуть ли не сексуальное давление, сука. —Ты можешь быть не так близко ко мне? — невинно спрашивает он. Тот направляется вперед, что заставляет Арса отойти назад, и так потихоньку брюнет оказывается у стены. —Близко — это вот так? -издевается Шастун, опираясь руками на стену, немного выше головы Арсения. Он закусывает губу, смотря Попову прямо в его глаза. —Меня это напрягает, Антон. —Хорошо, — Шаст наконец решает отойти от парня, ну правда, поиздевался и хватит. —Скажи мне, как будешь уходить, — кричит он ему с комнаты.

***

Арсений Попов стоит у входа в центральный парк и изредка поглядывает на время в своем телефоне. Уже пять часов и двенадцать минут, а его друг все еще не появился. Он волнуется. Вероятно из-за того, что он должен признаться Сереже в своей ориентации, ведь именно с этого все же нужно будет начать строить логическую цепочку. Арсений гей. Гей. Ну, чисто теоретически, до того момента как он озвучил свой выбор, ему нравились девушки, да и сейчас нравятся. Наверное. Бля, если совсем честно, то Антон реально очень к себе привлекал. Не было такого, чтобы Арс ни разу не залип на его красивое тело, или волосы, или глаза, или руки, сука, ладно, на него всего. Попову нравилась его речь, сам голос, внешность, и, возможно душа. Было очень непросто разглядеть в нем настоящего Антона. Например, Арс совершенно недавно узнал о его панических атаках, хотя в первую их встречу даже не мог предположить подобное. Шастун реально выглядел искренне счастливым своей жизнью, душой компании и очень даже веселым. И клоуном, в хорошем смысле. Но Арс впервые увидел, как ему страшно. Ему и самому не по себе стало, вправду, поэтому он не мог быстро сообразить что делать в такой ситуации, просто подумал, что обнять и попытаться утешить — самый лучший вариант. И, кажется, это реально сработало. Арсений внезапно заметил, как невысокая фигура приближается к нему, это был Матвиенко. —Привет, Серый, как ты? — Арсений приветливо здоровается с другом рукопожатием. —Привет, Арс! Все нормально, как сам? —Да все так хуево и сложно, Сережа, что я даже не знаю с чего мне начать. Они направились в глубь парка и Попов решается рассказать приятелю все в мельчайших подробностях.

***

—Я просто не знаю как так получилось, я же даже не гей, да и вообще, какого черта? Совсем недавно я думал о том, как мне исполнится девятнадцать и я с величайшей радостью начну поиски своей родственной души, и я даже представить себе не мог что отыщу ее буквально в следующую ночь. —Ну, слушай, то, что ты оказывается педик, меня смешит больше всего, братан, -он смеется и слегка бьет друга по плечу. —Ой, бля, Серега, иди нахуй. —Без обид, Арс. А вообще, если честно, я вообще ничего плохого к голубым не имею, об этом не беспокойся, только будь счастлив, ладно? —Спасибо. Мне просто непривычно. Всё это очень непривычно, мне кажется я окончательно запутался, -парень остановился и закрыл руками свое лицо. —Бля, дружище, сам подумай, все же хорошо? Все в порядке, ты нашел своего человека, разве может быть что-либо пизже этого? —Я сказал ему что он мне не нравится, — повышает тон Попов, —Я, блять, солгал ему, я даже себе солгал! Он, кажется, мне нравится, он правда мне нравится, он мне нравится, нравится, нравится, Сережа, нравится! — кричит он. —Эй, тише, Арс, — Матвиенко решает подойти к нему ближе, и, взяв за плечи, пытается заставить его прийти в себя, —Ты для начала приведи себя в порядок, если ты сам себя принять не сможешь, другие уж точно, понимаешь? Ты же не один, я с тобой, приятель, все нормально. Попов наклоняется и утыкается носом в плечо своего друга. Даже плакать не получается. Нечем. —Я такой слабый и отвратительный, пиздец, — шепчет он. —Нет, — отрицает Матвиенко, —Ты сильный и со всем справишься. —Я не думал что ты такой хороший друг, Сережа. —Это минимум того, что я должен сделать.

***

Куда же теперь идти? Домой совсем не хочется. Хочется к Антону. Арсений хочет к Антону. Он не хочет доставать свои ключи с потрепанным брелком, не хочется чувствовать запах своей квартиры, когда открывает дверь, не хочет сидеть на кухне и пить невкусно приготовленный кофе, который Арс совсем не любит, не хочет смотреть в окно, не хочет чувствовать одиночество, не хочет быть одиноким. Долгие гудки. Слишком долгие. Будто бы вечные. Арсений в рот ебал эту вечность. Какие-то шуршащие звуки их прервали. Наконец-то. Слышится такой знакомый голос. —Арс, привет, — хрипло и негромко произносит Антон, словно только что проснулся. —Привет, -дополняет брюнет, закрывая свои глаза. Он так хотел его услышать. Они оба молчали секунд так двадцать, правда. Никто из них не хотел портить этот момент. Знаете, он был наполнен такой понимающей тишиной. Именно в эти безмолвные двадцать секунд они поняли как нужны друг другу прямо здесь и сейчас. —Ты, кажется, очень нужен мне, Антон, — шепчет он. В трубке слышится счастливый смех, но достаточно глухо, ведь Шаст вытянул руку с телефоном подальше от себя, видимо, на это он и рассчитывал, не хотел чтобы Арс услышал что внутри него душа взыграла. Шастун обрадовался так, что чуть не запрыгал по комнате, но сдержался. В голове то и дело что эхом отдавалось «нужен мне, нужен мне, нужен мне..». —Эй, мышонок, — вновь зовёт его Арсений. —Да, я здесь, — Попов слышал как он улыбался, —Ты тоже нужен мне, Арс, правда. —Рисунки, — брюнет взглянул на свое запястье и слегка приподнял уголки губ, —Они будто светятся, Антон. Бабочки. —Я тоже сейчас свечусь, — признается Шастун, —Они, видимо, меня отражают, — смеется он. —Видимо, — соглашается Арс. И опять тишина. Четырнадцать секунд. Угадайте, кто посчитал. —Антон, я солгал тебе, — тихо начинает Арсений, —Я позвонил, чтобы сказать о том, что солгал тебе. —У тебя есть шанс рассказать правду прямо сейчас, о чем бы эта правда не была. Шесть секунд молчания. —Помнишь, я сказал, что ты мне не нравишься? — он усмехается, вспоминая эту чушь, —Это не правда, Антон. —Да? — смущенно улыбается тот на другом конце трубки. —Да, — брюнет чувствует нереально приятное чувство эйфории, разливающееся по всему телу, от его запястья. От бабочек. Он издает звонкие звуки, заставляя Шаста спросить: —Ты смеешься? Из-за чего? —Антон, опиши мне то, что ты чувствуешь сейчас, — искренне улыбаясь просит Арсений. —Бабочки в животе, мощное, внезапное, всезаполняющее чувство счастья, эйфория, наверное, — отвечает тот. —Это, конечно, до жути невозможно, но твои рисунки на моей руке светятся, и, я правда чувствую именно то, что ты мне описываешь, — объясняет Попов, с загоревшимися глазами. —Сейчас я ощутил тоску, — внезапно выдает Шаст. —Что? Почему? — бирюзовые линии больше не светятся, а лишь отдают еле заметным, глянцевым и приятным блеском. —Я скучаю по тебе, Арс, — признается Антон, —Пиздец как сильно, — чуть ли не шепчет он. И да, не влюбиться не получилось.