Нераскрытые тайны

Работа в Министерстве была не из простых. По крайней мере так считала Гермиона. Работать в Департаменте Обеспечения Магического Правопорядка было интересно, но сложно. И несмотря на то, что Гермиона никогда бы не отнесла себя к тем, кто легко сдается, бывали дни, когда даже у нее опускались руки. Потому что то, в каком состоянии находилась система обеспечения магического правопорядка, вызывало у нее разные эмоции. Когда она только начинала работать здесь стажером, система вызывала у нее немой шок. В ее голове просто не укладывалось, как такой важный департамент может существовать в том виде, в котором существует. Через несколько месяцев шок прошел, и Гермиона стала предпринимать первые осторожные попытки наладить хоть какую-то работу. Но проблема была в том, что сотрудники не хотели ничего и никого. А глава департамента вообще пригласила Гермиону к себе и в течение часа объясняла ей, что департамент работает в таком режиме уже много лет, а она всего-лишь стажер, и что у нее, безусловно, прекрасные идеи, однако реализовывать их стоит тогда, когда девушка уже сможет самостоятельно курировать проект. Поэтому сначала стоит доучиться, а уж потом лезть в реформаторы. Наверное, это были самые яркие эмоции, которые Гермиона испытала на этой работе. На самом деле, глава департамента была первым и единственным человеком за всю карьеру мисс Грейнджер, кто поставил под сомнения качество ее образования и компетентность. Выйдя тогда из кабинета начальницы, девушка была так рассержена и расстроена одновременно, что злые слезы стали щипать глаза. В голове волшебницы просто не укладывалось происходящее. Ведь именно этот департамент должен следить за соблюдением прав граждан магической Британии. А они, вместо того чтобы помогать людям, делают все, чтобы эту помощь было как можно сложнее получить. И такая несправедливость просто выводила ее из себя. Разве для этого они с Гарри столько всего пережили? Для чего была победа, если сейчас происходит то же самое, только на месте магглорожденных оказались сторонники Темного Лорда. Накопившиеся эмоции требовали выхода — девушке нужно было срочно выговориться. И единственным человеком, который мог ее понять, был ее лучший друг. Гарри был для Гермионы тем самым плечом, на которое можно опереться. Гермиона считала Поттера самым невероятным человеком на земле. Она до сих пор вздрагивает, когда вспоминает, как Гарри уходит в лес. Как он шел умирать, чтобы остальные могли жить хоть в каком-то мире. Когда Гарри вышел из замка, Гермиона осела на пол, к ней подсел Рон, он обнял Гермиону, и она расплакалась. Рон хотел было ее успокоить, но сказать ему было нечего. Рон, который только что уже потерял одного брата, должен был смотреть, как другой уходит умирать добровольно. И Гермиона, отказавшаяся от родителей, не могла перестать смотреть туда, где еще минуту назад стоял ее лучший друг. Их трио уже давно стало семьей. Где мамой для всех была, конечно же, Молли Уизли. Гермиону слегка передернуло из-за внезапно нахлынувших воспоминаний. Решив, что Гарри точно не будет против ее визита, Гермиона, не давая себе больше ни секунды на размышления, вызвала телесного патронуса, и через секунду перед Гермионой появилась выдра. Она стояла на задних лапках и внимательно слушала каждое сказанное слово. — Гарри, я сейчас приду к тебе. Открой, пожалуйста, камин. Мне срочно нужен мой лучший друг и бутылка огневиски, — сказала Гермиона. Как только волшебница закончила говорить, выдра в два больших прыжка вылетела в окно. Покончив с патронусом, Гермиона направилась в сторону каминной сети, справедливо решив, что, пока она доберется до каминного зала, Гарри успеет сообразить, что она от него хотела. И оказалась права. Патронус Поттера догнал ее прямо возле каминного зала и сразу привлек к себе много внимания. Все-таки олень это тебе не выдра — не заметить его можно разве что специально. — Привет, Миона, стряслось что-то серьезное? Мы с огневиски ждем тебя, а камин у меня на тебя настроен, ты же знаешь. — Когда Гарри закончил говорить, Гермиона уже бросала летучий порох, четко произнося домашний адрес Поттера. Блэк Холл как всегда встречал ворчанием Кикимера и ругательствами Вальбурги. Гермиона улыбнулась. Она так привыкла к этому недовольному портрету, что, когда дама замолкает, начинает действительно переживать, что с картиной могло что-то случиться. Выйдя из камина на кухне, а не в гостиной, Гермиона не сразу поняла, куда ее занесло, однако ворчание Кикимера быстро расставило всё на свои места. — Ох уж эти друзья хозяина. Ничего хорошего такие друзья не могут принести наследнику великого и благородного рода Блэк. — Заткнись, Кикимер, — рявкнул Гарри на домовика. — Гарри, ну зачем ты так? — недовольно глянула на него Гермиона. — Он и так делает тут, что хочет, — возмутился Гарри. — Паразит мелкий. — Гарри! — хотела возмутиться Гермиона, но по какой-то причине передумала и вместо этого сказала: — Пошли в гостиную мне надо выпить. — А да, я забыл тебе сказать: я поручил Кикимеру заняться реставрацией особняка, гоблины подсчитали смету, и я отдал Кикимеру деньги. Домовик в восторге. Даже согласился обновить технику и проводку. Поэтому я пока без гостиной, ремонт идет полным ходом. — Так, об этом мы с тобой еще поговорим, но сейчас мне нужно где-то упасть. — Пошли в библиотеку. Там тихо, уютно, и есть мини бар. — Это на третьем этаже, да? — спросила Гермиона, надеясь, что в доме есть еще одна библиотека. — Да, на третьем. Пока будем подниматься, как раз начнешь рассказывать, что у тебя случилось, — сказал Гарри, забирая у волшебницы сумку. — Пиздец случился. Вот что случилось. — Так, это мы выяснили. А пиздец, собственно, в чем? — уточнил Гарри, поднимаясь на второй этаж. — В министерстве! Гарри, ты даже представить себе не можешь, какой там бардак. И самое страшное, что они об этом знают, и их все совершенно устраивает. Гарри, идя на стажировку в министерство, я не просто так выбрала этот департамент. Ведь именно они должны обеспечивать социальную поддержку и защиту прав малоимущих и освобожденных под надзор! А что на самом деле? Все, чем они занимаются — это делают и без того сложную жизнь этих людей просто невыносимой! — возмущалась Гермиона, залезая в большое бордовое кресло с ногами. — Сделать жизнь Пожирателей смерти невыносимой — мне кажется, это могло бы быть лозунгом предвыборной кампании Кингсли, — съязвил Гарри, передавая стакан огневиски. — Так и было. — Неудивительно, что все теперь катится к чертовой матери. Не могу поверить, что все, что мы делали в итоге привело к этому. Знаешь, Миона, иногда мне кажется, что проиграй я тогда, в стране было бы куда больше порядка. — Гарри, как ты можешь такое говорить?! — возмутилась девушка, внезапно почувствовав укол совести за то, что буквально час назад в ее голове были подобные мысли. — Ну а что? Порядок бы был, хотя бы просто из-за страха. А что происходит сейчас?! Не знаю как в министерстве, но в аврорате это хорошо заметно. — Заметно что? — Да брось, Гермиона, ты не можешь этого не видеть. Война только закончилась, а что первым делом устроило «мирное» правительство? Охоту на ведьм и показательные казни. Ровно то же самое, что делал бы Реддл. Просто на месте магглорожденных оказались чистокровные. И это ли не ужас? Уничтожать свое же население. Я до сих пор не могу понять, о чем тогда думал наш министр. — Ты с ним все еще не разговариваешь? — спросила Гермиона, участливо глядя в глаза друга. — Нет, ты же там была. Честно говоря, я и не думал, что он так меня боится… — Ну, тут ты не совсем прав. Он боится не тебя, а твоей импульсивности. Ты принимаешь решения, опираясь исключительно на внутренний моральный компас, при этом совершенно не обращая внимания на возможные последствия. И это не может не пугать министра магии. Человек твоих возможностей и твоего влияния — очень весомая фигура на политической арене. Ты бы легко мог стать министром магии, если бы тебя хоть сколько-нибудь интересовала политика. — Гермиона, ну какой из меня политик? Я больше не хочу, чтобы от меня глобально зависел грядущий мировой порядок. Пожалуйста. Мне хорошо там, где я есть. Мне это интересно, и это дает мне возможность пользоваться боевой магией. Так я хотя бы могу быть уверен, что смогу защитить свою семью. — А ты все так же не можешь остановиться. Гарри война закончилась… — И началась новая. — И тебе уже не обязательно всех защищать, — все-таки закончила мысль Гермиона. — Эй, я просто пытаюсь сказать тебе, что теперь все зависит не только от тебя. — Конечно, в этот раз все зависит исключительно от всех, кроме меня. — Твой сарказм тут совершенно неуместен. — Миона, я и так не могу сказать, что я активно участвую в политической жизни страны, но что будет, если я совсем отойду в сторону? Иногда мне кажется, что я являюсь последним препятствием на пути безумия нашего министра! — чуть громче, чем собирался, воскликнул Поттер. — С каждым разом его решения становятся все более и более сомнительными. И это еще полбеды. Ты же знаешь, что основная проблема в том, что он упертый баран. Никого не слушает, уверен, что делает все правильно, не замечая при этом что развязывает гражданскую войну. — Не буду отрицать, что Кингсли принял много крайне спорных решений. Очень непростых, на самом деле. Даже не представляю, каких усилий ему это стоило… — Каких усилий ему стоил геноцид?! Ты же сама понимаешь, что то, насколько это были трудные решения, ни на секунду не делает их правильными. Безносый тоже рассказывал о том, как тяжело ему было проливать волшебную кровь. Давайте тогда еще из Реддла сделаем мученика, а из меня — злодея. — Гарри Джеймс Поттер, сейчас же замолчи! У меня уже уши сворачиваются в трубочку! Как ты можешь говорить такие вещи? Безусловно, Кингсли не лучший из возможных министров магии, но и далеко не худший! Не стоит забывать, что он аврор, а не политик. И, на самом деле, я не представляю, кто бы мог справиться с этим лучше, сразу после войны. Как бы мы ни относились к его решениям, глупо отрицать тот факт, что они помогли избежать Пожирателям праведного народного гнева. Люди не стали бы разбираться. Их в лучшем случае бы просто убили, в худшем — убили с особой жестокостью. — Гермиона, я тебя не узнаю, как ты можешь оправдывать ЭТО?! — Не перебивай меня, пожалуйста. Гарри, я не оправдываю, и я нахожусь в таком же ужасе от ситуации, как и ты. Только в отличие от тебя я не могу напрямую влиять на это… хотя и делаю все, что в моих силах. — Будь на то воля министра, я бы тоже ни на что не мог повлиять. — Может и так. Только вот с тобой им волей-неволей, а приходится считаться. Потому что сейчас ты, наверное, единственный, за кем народ пойдет куда угодно. Ты только что спас весь этот грёбаный магический мир, и люди тебе благодарны. Они тебе верят, ты же пошел на смерть ради них. Ты можешь сказать людям, что черное — это белое, а белое — это черное, и они поверят тебе. — Ты знаешь, что у меня просто не было другого выбора. Я не мог поступить иначе. Из-за меня и так погибло слишком много людей. Сдайся я раньше, Фред был бы жив, и профессор Люпин, и Тонкс. — Гарри, как бы тебе ни хотелось взвалить на себя вину за всех погибших на этой войне, у тебя не получится хотя бы просто потому, что это не твоя вина — не ты развязал этот кровавый ужас. И вообще, существует огромная вероятность, что сдайся ты раньше, война была бы проиграна. И в этом случае жертв было бы гораздо больше. Поэтому умоляю тебя, хватит уже заниматься самобичеванием, — сказала Гермиона, после чего сделала большой глоток огневиски и продолжила. — От этого никому не станет лучше, а конкретно тебе станет только хуже. Ты победил. Да, все мы заплатили за победу огромную цену, но все, кто погиб, были бы рады узнать, что погибли не зря. Они знали, на что шли, и отдали свои жизни, чтобы мы смогли победить. И тебе это удалось. Поэтому оставь свое неадекватное чувство вины где-нибудь за пределами твоей головы. — Из тебя выйдет отличный политик, Миона, — улыбнулся ей Гарри, однако улыбка вышла немного печальной. — Ты отлично умеешь толкать мотивационные речи. Не зря ты пошла стажироваться в министерство. — Знаешь, Гарри, ты имеешь полное моральное право забить огромный болт на все, что сейчас происходит в магическом мире, и жить в свое удовольствие. — Ха-хах, — усмехнулся Поттер и хотел было еще что-то добавить, но девушка не дала ему этого сделать, заговорив первой. — Но, конечно, это не про тебя. Не с твоим комплексом героя. Ты просто не умеешь иначе. Когда ты видишь, что вокруг творится беспредел, ты как истинный гриффиндорец сразу же вступаешь в борьбу с несправедливостью, не разделяя людей на добрых и злых. — Ты сильно преувеличиваешь мои человеческие качества, Герм. — Ну конечно, дело Малфоев в этом плане было более чем показательным. — Показательным? Что ты имеешь в виду?! — Имею в виду именно то, что говорю. Все знают, что суд над Малфоями должен был стать не чем иным, как показательной казнью. У них не было ни единого шанса выйти сухими из воды. На самом деле, у них почти не было шансов остаться в живых. Но ты выступил в их защиту на открытом заседании. Ты показал свои воспоминания и толкнул весьма впечатляющую речь, фактически не оставив Визенгамоту выбора. Ведь не принять твои показания они просто не могли — их бы порвали на части. — Не думаю, что кто-то бы сильно расстроился, — пробубнил Поттер. Гермиона недовольно покосилась на Гарри, однако комментировать ничего не стала. Вместо этого она отхлебнула еще огневиски из стакана и продолжила свою мысль как ни в чем не бывало. — Так вот, получилось следующее: ты, сам того не осознавая, взял Малфоев «под крыло», что, естественно, не могло понравиться руководству страны. Ты обломал им, наверное, самую желанную расправу. Для многих это была личная месть, а тут ты, обычно аполитичный, неожиданно решил вставить свои пять копеек. Визенгамот был в ярости, до них далеко не сразу дошло, что ты это сделал не для того, чтобы дискредитировать суд, а просто потому что посчитал, что так будет правильно. — И я бы сделал так еще раз, несмотря на то, что теплых чувств к этому семейству у меня нет и никогда не было. Потому что именно благодаря Малфоям, мне удалось выйти победителем, хоть и весьма потрепанным. — Вот об этом я и говорю. На самом деле, иногда мне кажется, что ты понятия не имеешь о том, какое влияние оказываешь на волшебников. На самом деле, не думаю, что есть хоть кто-то влиятельнее тебя. А тот факт, что тебе это не нужно, делает тебя в глазах магов чуть ли не святым. — Прекрати, Гермиона. Во-первых, ты сильно преувеличиваешь. А во-вторых, я не хочу снова отвечать за судьбу этого гребаного мира. Мне и одного раза было достаточно. — Я знаю, Гарри, знаю. И ты на самом деле больше никому ничего не должен. Но ты так не сможешь: просто сидеть на месте, отстраненно наблюдая за происходящим. Ты все равно рано или поздно начнешь сходить с ума от бездействия. — Я бы и рад сказать, что это не так, но это будет враньем. В ином случае я бы не решил стать аврором. — Все никак не навоюешься, дурак, – пробубнила, Гермиона. — Ты не права, Миона, я более чем навоевался. Я понимаю, что со стороны это, наверное, выглядит странно, но, когда я выбирал эту профессию, я выбирал то, чем хочу заниматься. Выбирал то, в чем я действительно могу быть хорош, и то что мне по душе. У меня всегда хорошо получалось управляться с палочкой в ситуациях, когда у тебя нет времени, чтобы подумать. Понимаешь? — О да, это я понимаю. Думать это не твоя сильная сторона, — засмеялась Гермиона. — Ну спасибо, — с напускным недовольством сказал Гарри, однако выражение его лица не могло долго оставаться обиженным, уголки губ сами собой растягивались в улыбке. — На самом деле, как это ни смешно, но я обожаю боевую магию. Многим боевые заклиная даются с трудом, даже среди курсантов. На самом деле, такие тренировки являются самыми выматывающими. Ты бы видела Дина Томаса после одной из таких тренировок, его буквально пришлось левитировать до самой койки, — весело рассказывал Гарри. — Забавно, что самые смешные случаи происходят на самой опасной тренировке. — А-ха-ха! Звучит и правда забавно. А кто занимался доставкой? — В роли курьера выступал не кто иной, как я, — еще больше веселясь, сказал Поттер. — На самом деле, ему крупно повезло, что я мог уверенно стоять на ногах, в противном случае доставка могла бы быть крайне травмоопасной. — Я смотрю, курсантов не щадят на тренировках. — Ага. Людей не хватает, так что из нас как можно быстрее стараются сделать полноценные боевые единицы. Знаешь, на первых тренировках я не мог в полную силу использовать магию, потому что не было подходящего спарринг партнера, но куратор быстро прикинул хуй к носу и стал тренироваться со мной сам. И вот тогда я действительно почувствовал, что это выматывающая тренировка. Все-таки сражаться с опытным аврором куда интереснее, чем с другими курсантами. — Закончив мысль, Гарри глянул в сторону огневиски и, недолго думая, призвал бокал и бутылку. — Я очень рада, что ты осознанно подошел к выбору. И еще больше меня радует то, что ты все еще не разочаровался. Видимо, в аврорате все не настолько запущено, как в Отделе Обеспечения Магического Правопорядка. Они вообще ничего не делают. В то время, когда именно у них должно быть больше всего работы. Но вместо этого они лишь вяло имитируют деятельность. Но больше всего раздражает то, что, даже если ты хочешь работать, тебе не дают. А ведь они могут помочь стольким волшебникам. У меня волосы на голове дыбом встают от одной мысли о том, что они, вместо того чтобы помогать людям, делают их жизнь только сложнее. Особенно жизнь бывших заключенных, находящихся под надзором. Гарри, ты даже не представляешь, в каких условиях находятся условно освобожденные и как над ними издеваются надзиратели, фактически делая их сквибами. И всем плевать! Никто не то что не пытается что-то исправить, они просто делают вид, что ничего не происходит, как будто этих людей просто не существует. Почему тогда сразу не превратить их в рабов? Тех, что посимпатичнее можно было бы отправить в сексуальное рабство. — МИОНА!!! — Что?! Сейчас условия, в которых они существуют, не многим лучше, чем в Азкабане. Их не берут на работу, а те места, которые предоставляет министерство — это низкоквалифицированный и малооплачиваемый труд. Но им даже эти копейки не всегда выплачивают. Им не оказывают медицинскую помощь, потому что у них нет страховки или денег на лечение, а бюджет больницы Святого Мунго так урезали, что больница просто не может себе позволить лечить кого-то бесплатно. Я уже молчу про то, как ущемляют их права. У домовых эльфов прав и то больше. А они и состоят в гребаном рабстве! — Все действительно выглядит очень печально. — Знаю. Я много думала, как можно решить этот вопрос, но без серьезного финансирования дело никогда не сдвинется с мертвой точки. — То есть ты считаешь, что основная проблема — это финансирование? — Помимо бездействия министерства? Да, это, пожалуй, самая большая проблема. — Гермиона, скажи, ты ведь уже разработала план, да? — Ну, это не совсем план, но когда я найду инвесторов, у меня уже будет несколько социально значимых проектов. Конечно, большая часть еще находится в процессе, но вот программа помощи условно освобожденным заключенным у меня уже практически готова. Как только появятся деньги, можно будет все посчитать, а дальше останется только реализовать этот проект. — То есть останется самое сложное, так? — На самом деле да, я почти уверена, что министерство изо всех сил будет вставлять нам палки в колеса. Я не знаю как, но я должна хотя бы попытаться что-то сделать. Если я смогу найти инвестора, возможно он сможет помочь. Все-таки осталось не так много волшебников с достаточно большим капиталом, чтобы подобные инвестиции прошли безболезненно. Ведь это вложение не будет приносить много денег. Я не уверена даже что мы сможем выйти в ноль в первые 2-3 года. — Я уверен, что это не будет большой проблемой. — О чем ты? Я не уверена, что мне удастся найти инвестора, потому что по крайней мере первые несколько лет прибыль будет почти нулевая, в то время как расходы будут почти космическими. Нужно будет создавать рабочие места, оплачивать счета из Мунго, нанимать правозащитников, а самое главное — практически воевать с министерством. Мало кто согласится на такие риски, учитывая, что большие капиталы сейчас есть только у древних чистокровных родов. — Тут ты, конечно, права, во многом это будет не просто, особенно что касается министерства — с ними придется пободаться. Но думаю, тут министр пойдет нам навстречу, сейчас ему как никогда нужны сторонники. Нужно будет учредить благотворительный фонд, а дальше — начать потихоньку разворачивать программу. И мне очень интересно, как ты решила проблему с рабочими местами. Создать сразу больше 20-30 мест будет сложно — это процесс не быстрый. Плюс часть денег из фонда нужно будет грамотно инвестировать, чтобы у фонда появился доход. А имея долю в уже существующей компании, приносящей прибыль, можно будет получить дополнительные рабочие места для только покинувших Азкабан волшебников. — Гарри, подожди. Мы пока даже примерно не можем прикинуть бюджет. — Да, это я понимаю. Но ты же должна была прикинуть оптимальную сумму хотя бы примерно, так? — Так. При идеальных условиях нам нужно около пять тысяч галлеонов, но это невероятно огромные деньги. Но даже если удастся найти тысячу, это уже будет огромная победа. — Договорились. У меня есть возможность вложить две тысячи галлеонов сейчас. Это небольшая часть от денег, которые мне остались от родителей. Начнем понемногу разворачивать программу. Нужно будет сходить в Гринготтс, чтобы гоблины оформили все бумаги и помогли учредить фонд помощи условно освобожденным волшебникам. Еще я думаю попросить гоблинов заняться большей частью оставшихся денег. Будет хорошо, если у меня появятся активы, приносящие доход. — Гарри, это очень большие деньги и политика, ты не должен всего этого делать, когда не хочешь. — Но я действительно считаю, что с тем пиздецом, о котором ты мне рассказала, нужно что-то делать. Нельзя так издеваться над людьми. Я должен помочь. И я помогу тебе. Из тебя выйдет отличный политик, а такие мозги очень пригодились бы нашему министру. — Гарри Джеймс Поттер, ты самый замечательный, добрый, отважный и самый отчаянный дурень из всех, с которыми я знакома, — сказала волшебница, ее лицо буквально светилось от счастья, а Поттер смотрел на подругу и уже был уверен, что сделает все необходимое, чтобы у нее все получилось.