Нераскрытые тайны

Сказать, что Драко был не в восторге — это ничего не сказать. На самом деле, Малфой был в ужасе. Казалось, что ничего более абсурдного в его жизни уже просто не может произойти. Однако жизнь, как всегда, решила над ним подшутить. Причем, довольно жестоко. Гарри Поттер. Его головная боль, начиная с третьего курса. Гарри, мать его, Поттер! Глава аврората. Один из самых, если не самый известный волшебник Британии — теперь его личная нянька. Как же это унизительно. И в то же время это настораживало. Драко не был дураком и прекрасно представлял, сколько, должно быть, работы у главы аврората, тем более сейчас. С момента окончания войны прошло всего шесть лет. И ситуация в стране была более чем неспокойной. И несмотря на то, что с момента заступления Поттера на должность авроры стали куда продуктивнее, им просто не хватало рук, чтобы разобраться со всем тем пиздецом, который натворил Темный Лорд не без помощи его многоуважаемого батюшки. Одна мысль о том, что очкарику приходится разбирать дела, руку к которым приложил Люциус, заставляла Малфоя горько усмехнуться. Кто бы мог подумать что подчищать за его семейкой придется именно Поттеру? Тому, благодаря кому он отсидел всего год, за который не успел сойти с ума, хотя временами и казалось, что он был близок к этому. И тот факт, что Поттеру придется теперь лично присматривать и за его задницей… С одной стороны, это вводило Драко в некоторый ужас, ведь он понимал, что просто так Поттера бы к нему не приставили. А с другой стороны, это не могло не льстить Малфою, ведь теперь его личной нянькой будет сам Гарри Поттер. Но тот факт, что Поттера к нему именно что приставили, вообще вызывал у Драко лишь недоумение. Ведь кто мог, по сути, отдать Поттеру прямой приказ? Только министр магии. Однако, понимая реальное положение дел, Драко догадывался, что это был не прямой приказ, а скорее личная просьба министра. А всем было известно, что гриффиндорец имеет теплые отношения с министром и если не водит с ним дружбу, то, по крайней мере, поддерживает Кингсли во многих его начинаниях. На самом деле, анализируя ситуацию, Драко мог бы сказать, что кресло под министром не шатается именно благодаря лояльности героя. Ведь решения Кингсли иногда были весьма сомнительны, если рассматривать их в долгосрочной перспективе. По мнению Малфоя, Кингсли был отличным решением в суровое послевоенное время. Бывший аврор был отличным министром в критической ситуации послевоенной разрухи. Однако прошло уже шесть лет, и подход Кингсли к ведению дел становился все менее и менее актуальным. Стране нужен был свежий взгляд на вещи. Кто-то должен был вдохнуть в магическую Британию новую жизнь, и нынешний министр был явно не тем, кто на это способен. Об этом говорила постепенно ухудшающаяся политическая ситуация в стране. Ведь недовольства нарастали, и вот-вот могла начаться классовая война. И, как мог судить Драко, единственным сдерживающим фактором было Золотое Трио. Безусловно, все были готовы идти за Золотым Мальчиком. А, так как его друзья пользовались его полным доверием и поддержкой, народ готов был их слушать раскрыв рты. И, казалось, что вот-вот эта троица таки возьмет на себя управление этой страной. По крайней мере, все от них этого ждали. Поттер уже занял пост главы аврората. Умница-Грейнджер делала блестящую карьеру в Министерстве, и многие пророчили ей пост министра магии. И, надо признаться, во многом Драко был с этим согласен. Почему-то ему казалось, что Грейнджер сможет вдохнуть новую жизнь в эту страну: заручившись поддержкой Поттера, она сможет перевернуть магический мир в лучшем смысле этого высказывания. Что касается Уизела, Малфой был удивлен, однако тот делал весьма неплохие успехи в бизнесе: изначально просто помогая одному из близнецов, в итоге стал полноценным партнером. Он, пользуясь своей репутацией и обаянием, делал весьма и весьма неплохие успехи. Вообще жизнь у Золотого Трио кипела. Всем казалось, что через пару лет эти и без того незаурядные волшебники сделают что-то такое, что оставит в истории не меньший след, чем их победа над безносым ублюдком. И во многом Драко был с этим согласен. Ведь идеи, которые продвигала Грейнджер, были весьма и весьма нетипичны для старого магического сообщества, однако в то же время все начатые ею инициативы оправдывали ожидания. А под руководством шрамоголового работа в аврорате кипела как никогда. Чего стоил только случай с полным переформированием всех подразделений аврората. Как только Поттер получил должность, одним из первых принятых им решений была реструктуризация аврората. Дело это было громкое, и все магическое сообщество тогда с замиранием сердца наблюдало за развитием событий. Молодой герой, совсем недавно закончивший обучение, резво продвигался по карьерной лестнице и из стажера, а после и рядового аврора, быстро добрался до кресла командира отряда спецподразделения аврората. И тут Поттер был хорош. Драко всегда знал, что боевой маг из Поттера хоть куда. Его интуиция и то, насколько он ей доверял, поражали Драко и заставляли завидовать. Ведь при всем своем незаурядном уме Драко не мог похвастаться таким качеством, как способность быстро принимать сложные решения, тем более в ситуациях, когда от них зависела его жизнь. Драко был умен, академически образован и по оценкам был вполне неплохим магом, но вот боевая магия давалась Драко с трудом, в отличие от того же Зельеварения например. Способности Малфоя к Зельеварению крестный отметил еще, когда Драко было еще 6 лет. Мальчика все время тянуло в лабораторию, и он с таким интересом впитывал в себя каждое слово Северуса, что тот взял его под свое крыло, с удовольствием обучая способного ребенка. Чему сейчас Драко был несказанно рад. Ведь именно эти навыки открыли для него, казалось, навсегда закрытые двери в нормальную жизнь. После Азкабана, в Министерстве ему были обязаны предоставить место работы, чтобы он мог содержать себя. И, давайте будем честны, никто по доброй воле не возьмет на работу бывшего Пожирателя смерти, тем более с Темной меткой… И Драко прекрасно это осознавал. Он только надеялся, что ему не придется работать на улице. После Азкабана здоровье было уже не таким крепким, а сразу после Азкабана он практически все время болел, и из-за этого у него возникали проблемы с работой, а как итог — и с куратором. Даже сейчас Слизеринец с содроганием вспоминает визиты взбешенного Маклаггена, который, чуть не выбивая дверь, влетал в квартирку Драко, чуть ли не за волосы вытаскивал того из постели, грозясь сломать ему ребра, если тот еще хоть раз прогуляет работу. Работал поначалу Драко уборщиком. И первое время был искренне рад, что убираться ему приходится в помещении, а не на улице. Но частые недолеченные простуды со временем стали давать о себе знать осложнениями, и один раз Малфой даже загремел в Мунго с воспалением, ведь из-за ограничений, наложенных его собственным куратором, он даже не мог сварить себе банальное бодроперцовое… Но сейчас блондин был даже рад, что тогда заболел. Ведь помощь пришла откуда не ждали. Его спасла заучка Грейнджер. В то время Драко еще не очень следил за политикой и прочими областями общественной жизни: его главной задачей было не вылететь с работы, что удавалось с большим трудом. На его счастье, в день, когда он оказался на больничной койке, в соседней палате очутился Поттер. Драко плохо помнил, что случилось с Золотым мальчиком, но, кажется, они попали в засаду, и шрамоголовый, защищая своих, пропустил жалящее, которое прилетело ему в ногу. В тот день в больнице или ее окрестностях не побывал разве что ленивый. И хоть Поттер и говорил, что с ним все в порядке, без должного осмотра колдомедики его отпускать были явно не намерены. Первой в больнице оказалась Гермиона, которая в своей особой манере объясняла упрямому Поттеру, почему ему не стоит убегать из больницы, не пройдя полное обследование. И к появлению миссис Поттер, Гермионе все же удалось его убедить остаться в Мунго хотя бы на ночь. И с чувством выполненного долга, оставив Джинни кудахтать возле раненого героя, вышла из палаты Поттера. В то время Гермиона как раз лично курировала некоторые проекты в больнице Святого Мунго. Одним из которых являлась программа Министерства по оказанию медицинской помощи малоимущим слоям населения. Нужно понимать, в каком состоянии тогда находилась больница Святого Мунго: количество пациентов только-только начало спадать, колдомедиков не хватало, а совет попечителей сильно поредел после проведенных Министерством чисток. В итоге и без того не слишком большой бюджет больницы сократился втрое, что не могло не сказаться на пациентах. Тогда Грейнджер еще училась, но уже работала в Министерстве стажером. И хоть полномочий у стажеров нет почти никаких, ее нельзя было игнорировать. Участница Золотого Трио, героиня войны и лучшая подруга Гарри Поттера — она имела большой вес в обществе уже тогда. И за неимением других рычагов влияния на политику Министерства, Грейнджер всячески привлекала внимание магической общественности к разным проблемам через СМИ. Она давала интервью, где выражала свою обеспокоенность происходящим и тем, что, к сожалению, никто в Министерстве не готов уделять должного внимания социально значимым проектам. Тогда же она публично подняла вопрос о необходимости государственного субсидирования больницы, по крайней мере, до появления новых членов в совете попечителей, которые смогут выплачивать ежегодные взносы в фонд больницы. Потрепанная войной казна была не слишком готова к дополнительным расходам, и Кингсли встретил эту идею не слишком радостно, но общественный резонанс сделал свое дело — и программа была одобрена. Сейчас, вспоминая тот вечер в больнице, Драко не мог не улыбнуться тому, насколько все же «Гриффиндор» является диагнозом. Явно настроенная на рабочий лад, волшебница направилась к стойке регистрации, видимо, желая обсудить что-то с персоналом больницы. Она не задумываясь заглянула в одну из палат, которые курировались ее проектом, где и наткнулась на Малфоя. Выражение ее лица в тот момент Драко счел бесценным: столько недоумения на лице у этой заучки он еще никогда не видел — и счел это своим личным достижением, которых в тот период его жизни было совсем немного. Но, когда Грейнджер, видимо взяв себя в руки, уверенным шагом направилась в его сторону, Малфой почувствовал, как по спине пробежался холодок: он прекрасно помнил, как издевался над девушкой; он не упускал возможности напомнить ей, что она магглорожденная; указывал ей на ее место, как ему тогда казалось, хотя сейчас он прекрасно понимал, что это была банальная ревность. Ведь он тоже хотел дружить с Гарри, хотел его внимания… Но сейчас его мотивы уже не имели совершенно никакого значения. И Драко был почти уверен, что сейчас она сделает то же самое. Если не хуже. Больше всего он боялся увидеть в ее глазах жалость. Такого унижения он тогда бы не вынес. По крайней мере, так ему казалось. Но гриффиндорка его удивила. Она подошла к его постели и довольно дружелюбно, хоть и сухо, поинтересовалась, можно ли ей присесть. Этот вопрос тогда ввел и без того уставший от болезни мозг Драко в ступор. — Малфой, ты меня слышишь? — поинтересовалась девушка. — Я могу присесть? Мне кажется, что так нам будет намного удобнее разговаривать. — Разговаривать? — несколько растерянно, но с вопросительной интонацией проговорил Драко. — Разговаривать, — подтвердила Гермиона. — Эм-м… — замялся Драко. — Конечно, ты можешь здесь сесть, — сказал он чуть хриплым из-за кашля голосом. — Здорово, — отозвалась Гермиона, присаживаясь на стул для посетителей у кровати блондина. — Я не очень понимаю, о чем ты хочешь со мной разговаривать. Если ты хотела поглумиться или поиздеваться надо мной в счет школьных обид, присаживаться совсем не обязательно, если только ты не хочешь каким-либо образом унизить меня еще больше, чем это уже сделало Министерство, — ощетинился Драко, внутри опасаясь того, что с ним и с его жизнью могла сделать эта волшебница. — Брось, Малфой, мы уже давно не дети. И жить школьными обидами было бы очень глупо. К тому же не думай, что мы забыли о твоем поступке. — Выражение лица Гермионы изменилось. Было видно, что эти воспоминания все еще причиняют ей боль. — Когда Гарри тогда ушел умирать… мы не смогли его остановить. И, когда Хагрид держал его тело на руках, мы все застыли от ужаса. Гарри Поттер мертв… и только ты в это не поверил — я видела это по твоим глазам. Ты словно не верил, что он может просто так сдаться, и ты оказался прав. Без тебя, без твоей палочки… он мог снова оказаться мертвым. Только на этот раз навсегда. Ты верил в него до последнего и был готов отдать ему свою палочку, оставаясь при этом совершенно беззащитным на поле боя. И я считаю, что мы должны сказать тебе «спасибо». Сейчас люди еще не готовы, но и они со временем это поймут. Безусловно, быть бывшим Пожирателем сейчас невероятно сложно. Многие даже за людей вас не считают, что я нахожу отвратительным. Проблемы с жильем, работой, медицинской помощью: никто не хочет брать на себя ответственность за то, что с вами происходит после освобождения из Азкабана. И хотя за вами и устанавливается надзор, а к вам приставляют кураторов — все эти меры направлены не на вашу социализацию, не на помощь, а на внушение страха и еще большую изоляцию вас от общества. Что приводит меня просто в дикий ужас, — несколько эмоционально закончила волшебница. — Я, конечно, рад, что такие как вы помнят о таких как мы, — чуть жестче, чем хотел, ответил Драко. — Но я все еще не очень понимаю, что ты хочешь от меня. Хотела поблагодарить? Не стоило. Хотя, в любом случае, спасибо. Но к чему все эти разговоры о бывших Пожирателях? Ты думаешь, я рад, что у меня есть эта чертова метка? Я бы все отдал, только бы она исчезла. Однако, увы, это невозможно. И это клеймо останется со мной до тех пор, пока я не сдохну от какой-нибудь простуды или же пока я не отрежу себе руку, — невесело проговорил Драко, сильно закашлявшись на последнем слове. — Боже, Малфой, что происходит у тебя в голове?! — возмущенно проговорила гриффиндорка. — Хотя, вероятно, это из-за жара. — Малфой уже порывался что-то ей ответить, но ведьма кинула в него такой взгляд, что он решил пока попридержать комментарии и дать ей закончить. — Так вот, не знаю в курсе ли ты — видимо нет, — скорее для себя пробормотала девушка, — несмотря на то, что я пока еще официально стажер, министр доверил мне курировать некоторые социальные проекты: такие как субсидирование Мунго Министерством. Или что сейчас более важно, мы с Гарри при поддержке Министра создали что-то вроде фонда помощи бывшим заключенным и тем, кто после освобождения находится под обязательным надзором. Смысл всей этой затеи в том, чтобы прекратить издевательства над уже свободными людьми. Мы хотим добиться изменений в этом законе. Но это дело не быстрое. Сейчас мы всеми возможными способами стараемся улучшить качество вашей жизни. И я понимаю, что, возможно, из-за участия Гарри в проекте ты не захочешь участвовать в нашей программе, но, Драко, тебе стоит хорошенько все обдумать. На самом деле, мало кто делает для заключенных и освобожденных под надзор столько, сколько Гарри делает. Мне кажется, он все так же скучает по Сириусу. Он не говорит, но я же вижу, что он зол на систему за то, как они поступили с его крестным. Отчасти потому же он так рьяно бросился защищать тебя тогда на суде. У него на глазах с тобой пытались сделать то же, что сделали с Сириусом. Он не мог этого допустить, хотя не стану скрывать, ты все равно потом узнаешь, — уже тише проговорила Гермиона и почему-то замолчала. Малфой, крайне внимательно слушавший этот чуть эмоциональный монолог девушки, внутри был готов выть и лезть на стены. Он испытывал сразу такой невероятно сильный набор эмоций, что эта неожиданная пауза причиняла почти физическую боль. — Узнаю что? — севшим голосом спросил Малфой. — Узнаешь… — Гермиона выглядела слегка растеряно. Видимо, волшебница так сильно задумалась, что потеряла нить разговора. — Ты сказала, что нет смысла скрывать, и я все равно потом узнаю. — А, ты об этом. Рада, что ты слушаешь, — слегка улыбнулась Гермиона. — Так что я должен узнать? — все внутри у Драко дрожало. Он еще не до конца осознал все, что уже рассказала ему девушка, все-таки болезнь дает о себе знать. Но то, что ему рассказывала гриффиндорка, обнадеживало, с одной стороны, а с другой — заставляло сердце сжиматься, а глаза начинало пощипывать. — Когда вас судили, это должен был быть образцово-показательный суд. Вас поэтому судили одними из последних, намеренно потихоньку лишая вас всего. Что могли — изъяли, что не могли — испортили. Ваша фамилия была одной из самых громких со стороны Волдеморта. Все хотели крови. Хотя я, как и раньше, считаю, что все эти «показательные казни» — одно из худших решений Кингсли. Так вот, когда он пошел вас защищать, это же было спонтанно: там была куча журналистов, а он в открытую выступил против Визенгамота, против министра; давал оправдательные показания, показывал свои воспоминания. Ты там был — чего я рассказываю? Прости. — А сам Драко в этот момент понял, что он забыл. Он помнил суд очень отрывочно: он помнил момент, когда Поттер встал и сказал, что будет давать показания, но вот дальше… Он, правда, не помнил, сколько, на самом деле, сделал для него этот очкарик. — В общем, этим поступком Гарри очень сильно давил как на Визенгамот, так и на министра, ведь война тогда только закончилась. Гарри был тем, кто всех спас. — Гермиона опять замолчала, видимо, подбирая слова. — И, чтобы он тогда ни сказал, люди бы поверили: они его слушали. Политик из него, конечно, никакой, но он умеет доносить информацию так, чтобы его услышали. В итоге под давлением общественности Визенгамоту пришлось признать слова героя правдой и принять их к сведению. В итоге приговор вам сильно смягчили. Гарри добился своего. Однако только сейчас, когда он стал главой аврората, он наконец помирился с Кингсли, например. — А к чему ты мне все это рассказала? То, что Поттер молодец, я и без тебя знаю, — ощетинился Драко. На самом деле, после этой речи он хотел остаться один, но гриффиндорка все не уходила, лишь взяла свой портфель и достала из него несколько документов. — Вот, возьми, почитай, чем мы занимаемся. Мы правда хотим помочь. Система ужасна, и с этим надо что-то делать. Мы этим занимаемся, но это процесс не быстрый. Поэтому сейчас мы берем на себя различные обязательства: такие как поиск жилья, работы, медицинская помощь. Люди с Пожирателями стараются не взаимодействовать, а если им приходится, то делают это они крайне неохотно. А наш с Гарри фонд помогает людям, оказавшимся в твоей ситуации, вернуться к нормальной жизни. Чтобы вы могли учиться, работать в той сфере, которой вам интересно, и у вас получается. На самом деле, многие из тех, кого мы курируем, живут почти совсем обычной жизнью. Плюс, так как Гарри аврор, случаи превышения полномочий надзирателями и сотрудниками Министерства теперь тоже не игнорируются. Поэтому, пожалуйста, подумай. И, если все-таки надумаешь, приходи к нам. Адрес есть в документах. Мы будем рады тебе помочь. Если для тебя это важно, я могу не говорить об этом Гарри. — Спасибо, Грейнджер. Я подумаю. И не надо меня от Поттера прятать, — пробубнил уже засыпающий Драко. Заметив, что Драко уснул, Гермиона тихонько встала со стула и вышла из палаты, аккуратно закрыв за собой дверь.