Монстр внутри

Ты — пульс в моих венах, Ты — ведомая мною война. Можешь ли ты изменить монстра, которым я стал? «Monster» Starset

      Алекс отправляется на рынок, где у подозрительного вида мужчины покупает с рук телефон вместе с сим-картой. Мобильник потёртый и явно краденый, но Алексу плевать, он не планирует долго им пользоваться. Хорошо, что догадался прихватить деньги из сейфа профессора. Они пригодились.       Алекс хочет узнать подробности трагедии. Зайдя в интернет, он начинает изучать архив местных новостей двухлетней давности и вскоре без труда находит то, что искал. Оказывается, дело было достаточно громким, а местная пресса ещё долго смаковала детали убийства.       Прочитав пару абзацев, Алекс откладывает телефон, сжимает кулаки в бессильной ярости так сильно, что слышен скрежет металла. Тело девушки, которую он любил, нашли на улице ранним утром: изнасилованную, избитую, мёртвую. Он закрывает глаза, делая глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. Какая тварь посмела сотворить такое с ней, с его милой, доброй, ласковой… Стиснув зубы, он принимается читать дальше.       Внимание журналистов привлёк даже не сам факт жестокого убийства, а то, что подозреваемым оказался сын местного бизнесмена. Парень утверждал, что невиновен, а ничего, кроме косвенных улик не нашлось. Единственный свидетель видел из окна бегущую девушку и парня, за которым, вроде, спешили ещё двое, но он путался в показаниях, да и лиц не рассмотрел. Дело застопорилось, так и не дойдя до суда. Как будто могло быть по-другому. И дураку ясно, что парень виновен, просто папаша дал денег кому нужно, и того отмазали, а следствие превратили в показуху. Убийца ушёл от правосудия, но от него ему не уйти. Благодаря «червю» и тренировкам он стал идеальной машиной для убийств и применит все знания для того, чтобы достать эту мразь из-под земли. Заставит сознаться силой, если понадобится, и пойдёт на всё, лишь бы узнать, кто убил его любимую. Не зря же свидетель видел троих… А что потом? Расправиться ради мести? Алекс отмахивается от этого вопроса, сейчас не время. Сначала ублюдка надо найти.       Это оказывается нетрудно, ведь тот не скрывается. Выкладывает посты в соцсетях и фотографии с геолокацией. Будто напрашивается. Улыбающаяся, довольная жизнью мразь в брендовых шмотках и на дорогой тачке. Не похоже, чтобы его мучила совесть. Хотя, откуда у этой твари совесть?! Типичная золотая молодёжь, всё измеряет в деньгах и думает только об удовольствиях. Но ничего, решает Алекс, он с ним разберётся и, если тот действительно виновен, заставит пожалеть о содеянном.

***

      Вечером Алекс сидит и терпеливо ждёт свою жертву. Фонари ярко освещают охраняемую стоянку, рассеивая вечерние сумерки, но он находит укрытие в тени за большим внедорожником. Попасть на территорию стоянки было нетрудно: трёхметровый решётчатый забор он преодолевает с лёгкостью, хватаясь железными пальцами за прутья. Камеры наблюдения есть только на въезде, так что тут он в относительной безопасности и может долго ждать.       Алекс смотрит в сторону одного из подъездов белоснежной четырнадцатиэтажки. Это не обычный жилой дом, квартиры внутри с индивидуальной планировкой, множеством комнат и стоят целое состояние. На входных дверях домофоны с видеокамерами. Конечно, это Алекса не остановит — если потребуется, он вломится и туда. Не отступит от своего решения. Ярость бушует в крови, рвётся наружу, но Алекс сдерживается, предпочитает действовать тихо и незаметно. Долгие месяцы тренировок не прошли даром.       О своей жертве он знает многое: где тот живёт, на какой машине ездит, куда и когда ходит отдыхать. В соцсетях парень хвастается лёгкой, беззаботной жизнью, полной удовольствий. Не похож с виду на насильника и убийцу, но Алекс знает, что внешность бывает обманчива. Лучше он сам обо всём спросит, железом вырвет из него правду.       Прохладный ветер ерошит волосы, пока Алекс сидит неподвижно, только иногда сгибая и разгибая металлические пальцы правой руки… Раздражает ожидание и то, что всё может пойти не по плану. Если до полуночи жертва не выйдет, то он придет к нему сам — утром будет слишком людно.       Алекс вспоминает сказку о мальчике Кае, которому в сердце попали кусочки ледяного зеркала и тот перестал видеть добро. Только вот у Алекса в крови кое-что покруче проклятой льдинки — бездушная, слепо преданная колония наномашин, которая защищает и исполняет приказы. «Червь» — сильнейшее оружие, которое всегда при нём. А добро?.. Нет его. Мир настолько ссучился, испоганился, что обогатившиеся на чужом труде и страданиях сволочи безнаказанно убивают, насилуют, мучают кого хотят. Алекс и раньше, когда его глаза ещё не были оранжевыми, видел всё это, но тогда у него не было «червя»…       Открывается дверь, и появляется молодой блондин среднего роста в белой футболке. Он не спеша идёт к своей машине — красной спортивной ауди, — насвистывая мелодию и крутя на пальце брелок с ключами.       Алекс улыбается. Дождался. Он выбирается из своего укрытия и бесшумно идёт следом, стараясь держаться у парня за спиной. Теперь главное всё правильно рассчитать и действовать быстро.       Пикает сигнализация, парень открывает дверь, наклоняется… И получает удар в основание черепа. Чуть сильнее — и он бы умер, но это пока не входит в планы Алекса. Поэтому парень, успев только охнуть, мешком валится на землю и Алекс тут же подхватывает его, засовывая на пассажирское сиденье. Сам садится за руль. Пристёгивает парня ремнём, усаживая поровнее, чтобы не вызывал подозрений, и заводит машину, не спеша направляясь к выезду с парковки. Он в любую секунду готов нажать на газ и прорваться силой, но охранник смотрит на них лишь мельком и поднимает шлагбаум. Встроившись в поток машин Алекс довольно улыбается — всё прошло просто прекрасно. Парень рядом развалился на сиденье, будто спит.       Выехав за город, Алекс расслабляется и прибавляет газу, ощущая, как машина набирает скорость. А это круто, гнать на дорогущем спорткаре! Раньше не доводилось. Но эйфория длится недолго: взглянув на пассажира, Алекс вспоминает, куда и зачем едет, и крепче сжимает руль. Чувствует, что будет непросто.       В сумерках приезжает на заброшенный кирпичный завод, загнав машину в кусты. От старого здания остались лишь стены, заросшие зеленью и размалёванные граффити. Обрезком ремня безопасности Алекс связывает руки парню, всё ещё не пришедшему в себя, и оттаскивает тело подальше. Вокруг темно, но благодаря «червю» глаза адаптировались и всё прекрасно видят. Взобравшись на кучу кирпича, он легко поднимает парня и цепляет руки на торчащий из стены кусок арматуры и оставляет болтаться в воздухе.       После пары пощёчин пленник приходит в чувство, тихо стонет, пытается пошевелиться, а когда не получается, удивлённо распахивает глаза и испуганно вздрагивает всем телом, как рыба на крючке.       — Чё за херня?! Эй ты, а ну сними меня сейчас же!       — Ну-ка заткнись и…       — Да пошёл ты, ублюдок! Я тебя урою! — со злостью выкрикивает парень и пытается ударить ногами.       Алекс легко уворачивается и со злости бьёт кулаком в живот. Парень скрючивается, судорожно пытается вздохнуть, широко открыв рот. Алекс с удовольствием бьёт ещё раз, под рёбра, чтобы тот больше не думал сопротивляться. Жертва дёргается всем телом, повисая на руках, и заходится кашлем.       Дождавшись, пока парень закончит стонать и продышится, Алекс говорит:       — Здесь я устанавливаю правила. А ты заткнись и делай, что говорю, если не хочешь получить ещё, понял?       В вечерней тишине его негромкий голос звучит действительно угрожающе.       Парень трясёт головой в знак согласия, в его расширенных зрачках плещется страх, а губы дрожат. Видно, наконец осознал своё положение.       — Хорошо, хорошо, я понял. Чего ты хочешь? Денег? Окей, я тебе заплачу, только отпусти меня, — говорит он умоляюще.       — Плевать мне на твои деньги. Я хочу, чтобы ты честно ответил на один вопрос.       — Да, конечно! Всё, что угодно, — тараторит в ответ. — Только не бей.       Недавно взошедшая луна выглядывает из-за облаков и проливает свой мертвенно-белый свет на заброшенные развалины. Из внутреннего кармана жилетки Алекс достает фотографию.       — Ты убил её?       Парень смотрит на изображение девушки несколько секунд, затем машет головой, почти крича:       — Нет! Я её не знаю. Клянусь! Отпусти…       Алекс почти верит, если бы не тень, промелькнувшая в глубине напуганных глаз. Что это было? Страх, осознание, воспоминание?       — Не верю, — говорит Алекс и бьет снова. — Говори правду.       Парень скрючивается, хрипит, дёргает руками, пытаясь вырваться, и выкрикивает:       — Я правда её не знаю, ты, чёртов сумасшедший ублюдок!       Пленник кричит ещё что-то, но Алекс не слушает, лихорадочно размышляя. Неужели правда невиновен и не было никакой подтасовки фактов? Нет, нельзя так легко верить.       — Рассказывай. Правду. Или. Будет. Хуже. — Каждое слово подкрепляется ударом в живот, печень, рёбра, а напоследок Алекс бьёт снизу вверх в челюсть.       Из разбитых губ падают бордовые капли, марая белую футболку.       Парень корчится от боли, хрипит, сплёвывает слюну, смешанную с кровью, но молчит. Нет, на самом деле он материться, извергает проклятия и угрозы вперемешку с мольбами о пощаде, но это не то, что нужно. Значит, потребуются крайние меры.       Алекс демонстративно выпрямляет руку, та начинает менять форму, превращаясь в широкий клинок. Взгляд парня прикован к медленно вытягивающемуся чёрному лезвию, он судорожно сглатывает, говорит дрожащими губами:       — Это что, нахер, такое?..       Вместо ответа Алекс прижимает клинок к его горлу.       — Последний раз говорю, признавайся.       — Нет, — шепчет парень, задирая голову и испуганно косясь глазами вниз, вжимается спиной в стену, стараясь отодвинуться подальше от холодного смертоносного лезвия. На его лбу выступают капельки пота.       Алекс колеблется. Но другого выхода нет. Если он хочет узнать правду и найти виновных, то должен сделать это…       Он отводит руку, замахивается и с силой опускает своё оружие. На землю падает кусок кроссовка и пять обрубков пальцев. Парень мгновение смотрит удивлённо на искалеченную ногу и обильно хлещущую кровь и пронзительно кричит, извивается всем телом.       — А-а! Блять! За что?!       — Признавайся, — хрипит Алекс, снова поднимая окровавленное лезвие, и заносит его над второй ногой.       — Не-ет! Пожалуйста, не надо! Я, я всё скажу!       Да неужели? Значит, он всё-таки не ошибся и перед ним урод, который изнасиловал его девочку…       Он, почти не задумываясь, бьёт снова. Кусочки плоти летят на землю, из культи струёй вытекает густая кровь, а в воздухе ощущается характерный запах. Парень воет раненым зверем, бьётся в конвульсиях. Корчится и блюёт, забрызгивая мерзкой, вонючей массой себя и землю под ногами. Давясь слезами, стонет жалобно:       — За что?       — Чтобы больше не вздумал мне врать, — отвечает Алекс, отойдя в сторону от блевотной лужи. — Иначе на куски порежу.       Парень плачет и глотает сопли, поджимая покалеченные ноги. На бледном лице глаза, наполненные страхом, выглядят чернеющими провалами. Алекс смотрит в них… с удовольствием. Пусть помучается, как мучилась она.       Он отходит назад и ставит телефон на груду битого кирпича, включает видеозапись. Держась в стороне, чтобы не попасть в объектив, говорит:       — А сейчас ты всё расскажешь, чётко и подробно.       — Зачем… тебе это? — с трудом произносит парень.       — Хочу получить признание.       — А потом ты ведь отпустишь меня, да? — в голосе слышны страх и надежда.       — Возможно, — отвечает Алекс сдержанно. — Давай выкладывай.       Парень начинает, сбиваясь и постоянно всхлипывая:       — Я ехал вечером после клуба с друзьями…       — С кем именно? — перебивает Алекс.       Звучат имена и фамилии. Алекс припоминает их, видел у него в списках друзей. Один из них тоже сын местного богатея, а другой — отпрыск мэра. Интересно…       — Ну, ехали мы… Серый сидел на пассажирском, увидел какую-то девчонку и что-то ей крикнул…       — Что?       — Не помню. Вроде «Классная жопа!» или типа того. А она его нахуй послала и показала фак.       «Да уж, она могла», — отстранённо думает Алекс.       — Короче, Серый чё-то взбесился, попросил остановить, сказал, что щас её проучит и пошёл к девке, а мы вышли из машины и стали смотреть. Он что-то сказал ей, она ответила, а потом засадила ему ногой по яйцам и бросилась бежать.       Алекс невольно усмехается, представив картину. Ну да, это точно в её стиле.       — Мы заржали, а Серый согнулся пополам, потом проорал «Убью суку!» и бросился за ней. Ну и мы тоже побежали. Когда догнали их, девка уже на земле валялась, а Серый бил её ногой в живот.       Алекс сжимает зубы, но сдерживается, слушая дальше. Видеозапись считает секунды.       — Я думал, он бросит её так, но он разорвал на ней рубашку, стянул юбку и сказал, что сейчас накажет. Она хотела вырваться, но получила ещё. Короче, Кабан держал её, а Серый снял штаны и поимел. Потом они поменялись, девка сопротивлялась, им пришлось снова её бить.       — А ты что, просто стоял в сторонке и смотрел?! — выкрикивает Алекс.       — Да! Я не трогал её… — в голосе звенит страх.       — Я тебе сейчас ноги по колено отрежу, — цедит Алекс и делает шаг вперёд.       — Нет! Стой, не надо! Да, я тоже её… Но не бил, клянусь! — кричит парень, в панике пытаясь вжаться в стену.       Алекс ему не верит. Да и плевать. Этот урод изнасиловал его любимую…       Алекс подходит ближе, спрашивает вкрадчиво:       — Трахнул, да?       — Да, но не бил! Отпусти меня, пожалуйста, я всё рассказал, честно. Да, мы виноваты, прости. Она тебе была дорога, да? Хочешь, мы заплатим? Мы тебе много денег дадим, найдёшь себе новую девчонку, только отпусти, пожалуйста.       Алекс не слушает болтовню. Повторяет охрипшим голосом:       — Трахнул, да…       Затем с размаху вгоняет парню клинок между ног. Металл легко разрезает плоть и с хрустом вбивается в кирпичную стену. На штанах расползается большое красное пятно, а парень визжит нечеловечески пронзительно и громко. Алекс вытаскивает перепачканное кровью лезвие, спрашивает, подняв повыше, словно напоказ:       — Ну как, приятные ощущения? — лицо искажает страшная улыбка, похожая на звериный оскал.       Парень обливается слезами, лицо перекошено, открытым ртом он часто хватает воздух и жалобно умоляет:       — Пожалуйста, отпусти меня, ты же обещал…       — Я тебе ничего не обещал.       Алекс смотрит на него — искалеченного, истекающего кровью и соплями, жалкого. Но сочувствие появляется лишь на мгновение. Ведь перед ним один из трёх уродов, которые изнасиловали, избили его любимую и бросили умирать. А потом ушли от наказания и стали жить дальше, довольные и счастливые.       Теперь Алекс точно знает, что не отпустит. Надо довести дело до конца.       Тут до него вновь доносится голос парня:       — Но ведь ты получил признание…       — Какой от него толк? Ты скажешь, что сознался под пытками, а твой папаша опять даст взятку кому надо, и на этом всё закончится. Так что правосудие против таких, как вы, бессильно. — Алекс поднимает правую руку. — Но вы не останетесь безнаказанными, вы получите… возмездие!       Последнее слово тонет в нечеловеческих криках и в свисте, с которым лезвие рассекает воздух. Хотел бы — проткнул сердце, но это слишком лёгкая смерть, он хочет другого. Из вспоротого живота вываливаются кишки, склизкие и тёмные. Они свисают мясными канатами до земли, извиваются сизыми змеями, пока жертва бьётся в предсмертной агонии и вопит, надрывая горло. Лаская слух. Намотать бы кишки на кулак и показать ему, чтобы видел, какая грязь у него внутри, да мараться неохота. Парень корчится, на земле растекается лужа слизи, дерьма и остатков непереваренной жратвы. Алекс брезгливо отступает назад. Отряхивает клинок от крови насильника и убийцы. Мерзкой твари, которую он казнил. Пусть теперь этой падалью поживятся крысы и вороны.       Алекс отходит в сторону, чтобы не заслонять объектив. Чувствует тошнотворный, тяжёлый запах. Он улыбается, наблюдая за страданиями жертвы. Грязная лживая скотина. Сдохни в муках! Ты будешь умирать медленно и болезненно, как умирала она.       Агония длится долго, глазок камеры наблюдает за ней безучастно. Парень дёргается, кричит, рыдает, проклинает и зовёт на помощь, но наконец затихает, повисая мешком. Кишки лежат на земле противной бесформенной кучей.       Алекс выключает запись и уходит, даже не обернувшись на ещё подёргивающееся в конвульсиях тело. Он убеждён, что поступил правильно, но не чувствует удовлетворения или облегчения. Только холодную злобу, жгущую изнутри. Он хочет отомстить этим тварям, хочет чтобы они страдали, тогда боль, что терзает его, боль, против которой «червь» бессилен, исчезнет.       С первым покончено. Осталось двое.

***

      Следующей ночью Алекс, сидя в другой угнанной машине, поджидает жертву недалеко от элитного ночного клуба. Тот, кто ему нужен, час назад выложил на своей страничке фотографию с тегом и геолокацией, так что найти его не составило труда.       Наконец из клуба выходит шумная компания разодетых мажоров — парней и девушек, весёлых и пьяных. Обрывки разговора долетают до Алекса:       — Камон, бро, погнали с нами!       — Н-нет, сорян, мне хватит, — с трудом отвечает высокий, крупный, темноволосый парень. Он прощается с друзьями и достаёт телефон, наверняка, чтобы вызвать такси.       Алекс усмехается и заводит мотор. Всё идёт по плану. Он подъезжает к парню, опускает стекло, спрашивает:       — Нужна машина?       — Да, конечно, — радостно отвечает тот и, пошатываясь, с трудом, садится на заднее сиденье. Называет адрес, но Алекс его не слушает, рывком трогаясь с места.       Вскоре он замечает, что усталость и алкоголь сделали своё дело — пассажир заснул. Баю баюшки баю… Отдыхай, тебе недолго осталось. Он включает радио, негромко звучит старая, незамысловатая мелодия и слова: In the deathcar, we're alive… Алекс широко улыбается. Как же, сука, в тему!       Алекс торопится, гонит вперёд, покидая центр города, и оказывается на окраине. Машину нещадно трясёт на ухабах, но он не сбавляет скорости, даже когда сзади раздаётся удар, кажется, головой о дверь, и возмущённый возглас:       — Блять, шеф, какого хера?! Не брёвна же везёшь!       Он не отвечает. Несколько раз повернув, забирается поглубже во дворы, резко тормозит и опять слышит брань. Выходит из машины, открывает заднюю дверь.       — Приехали.       Парень удивлённо смотрит на него, потом озирается по сторонам. Открыв рот, собирается начать возмущаться, но Алекс не планирует слушать. Игру пора кончать. Он за шкирку вытаскивает орущего парня из машины и припечатывает к дверце. Сжимает рукой горло, пока ругань не сменяется хрипами. Жертва дёргается, пытается вырваться, но тщетно. У него железная хватка. Буквально. Главное — не переборщить, не придушить, как цыплёнка. Нельзя дать ему так легко отделаться.       Алекс наклоняется, шепчет почти в самое ухо:       — Заткнись и смотри сюда, — показывает фотографию девушки. — Помнишь её?       Парень смотрит выпученными глазами, изо всех сил пытается оторвать от себя металлическую руку, обламывая ногти, но без толку. Алекс чуть ослабляет хватку и слышит сдавленный хрип:       — Не-ет…       Внутри будто что-то обрывается. Этот ублюдок даже не помнит её, ту, которую убил… Алекс опускает руку, парень мешком падает на землю, но на удивление быстро встаёт и бросается прочь.       Вокруг — пустырь, плохо освещённый единственным фонарём, и несколько покосившихся гаражей. Бежать некуда. И Алекс не собирается играть в догонялки. Оцепенение проходит, снова возвращается ярость. Сначала он заставит его вспомнить, а потом — заплатить за содеянное.       Алекс поднимает правую руку, и она начинает менять форму. Он проделывал это бесчисленное множество раз, так что почти не задумывается. Металл словно течёт, преображается, указательный и безымянный палец формируют стволы. Он секунду целится, мишень не очень-то удобная. Хлопок выстрела — парень спотыкается, вскрикнув от боли. Его правая нога прострелена ниже колена. Ещё выстрел — несчастный падает на землю, получив пулю и во вторую ногу.       Алекс идёт к нему не спеша, успевает заметить, как из стволов поднимается дымок, его хорошо видно в прохладном ночном воздухе. Усилие воли — рука вновь переформировывается, на этот раз в длинный широкий клинок.       Парень, стиснув зубы, пытается ползти, целеустремлённо и отчаянно. Да только без толку. Алекс подходит совсем близко, чувствует противную смесь запахов свежей крови и аммиака. Урод обмочился от страха. Рановато, всё только начинается… Ноги парня бестолково барахтаются в луже крови, вытекающей из рваных ран. Алекс садится на корточки, заглядывает парню в глаза — в них слёзы, боль и страх. Хорошо, но этого мало. Тварь должна почувствовать леденящий душу ужас неотвратимой гибели.       — Куда-то собрался? Хочешь убежать, спастись? Она тоже хотела. Но вы ей такого шанса не дали.       — Ёбаный урод…       — Заткнись! — Алекс с силой вгоняет клинок в ладонь парня, пробивая её насквозь. Тот пронзительно визжит, дёргается, пытаясь вырваться, но лишь сильнее разрывает свою плоть. На землю по лезвию стекает тёмная, блестящая в свете фонаря кровь, в ране видны натянутые, подрагивающие жилы.       — Заткнись и слушай меня, — цедит Алекс, медленно поворачивая лезвие, вызывая этим новые громкие бессвязные крики. — Вспоминай. Два года назад ты со своими ублюдками-дружками изнасиловал и убил девушку, помнишь?       Парень стонет, в глазах стоят слёзы, а тело сотрясает крупная дрожь. Алекс пытает его с удовольствием, схватив левой рукой за волосы, заставляет смотреть себе в глаза.       — Ты помнишь?!       Ещё один поворот клинка. Парень произносит тихо, едва ворочая языком:       — Мы… её не… убивали…       — Ну конечно! — Алекс в ярости бьёт его головой о землю. — Вы просто бросили её умирать! Уроды, мрази, твари… — шепчет он сквозь зубы. — Тебе хорошо было да? Знатно повеселился? А потом забыл и жил счастливо?       Алекс, поднимаясь, рывком выдёргивает клинок — брызжет кровь. Глаза парня закатываются, он замолкает. Сдох?! Только не это!       Ударом ноги Алекс переворачивает его на спину, наклоняется и бьёт кулаком в лицо, слыша хруст сломанного носа. Несчастный вздрагивает, открывает глаза — в них боль и отчаяние. То, что нужно. Алекс счастлив, добился своего, с улыбкой оглядывает истекающее кровью тело, как неожиданно слышит тихий шёпот из разбитых губ:       — Прости…       — Простить? И отпустить? — говорит Алекс удивительно спокойным тоном. — Она наверняка вас тоже об этом просила. И что вы сделали?       Жертва не отвечает, лежит неподвижно, дышит с трудом, широко открыв рот.       — Милосердия не будет. Правосудия — тоже.       Он идёт к машине. У него было достаточно времени, чтобы изучить содержимое багажника.       Вскоре он возвращается, неся в руке канистру. Притихший было парень наблюдает за ним, всё понимает, дёргается, неловко пытается встать, но ноги не слушаются, разъезжаются в стороны, как у сломанной куклы. Парень вновь падает на спину и в отчаянии громко зовёт на помощь.       Алекс обильно поливает его бензином, вдыхая противный едкий запах. Парень захлёбывается, закрывает лицо здоровой рукой, вопит пронзительно:       — Нет! Нет! Не-ет!       Алексу плевать на крики. Он отступает назад. Этот урод должен страдать так же, как страдала она. Это справедливо.       Алекс роняет зажжённую спичку. Из крошечного огонька вспыхивает ревущее пламя, мгновенно охватывая скорченное от страха тело. Объятый огнём парень пронзительно кричит, катается по земле, пытаясь сбить пламя. Алекс любуется его мучениями, вдыхая мерзкий запах палёного мяса, наблюдая, как огонь пожирает плоть, как горят волосы, как одежда вплавляется в кожу, которая лопается и покрывается чёрной коркой. Парень умирает долго и страшно, корчится, пытается подняться, но тщетно, Алекс наблюдает за его мучениями с удовольствием и удовлетворением. Наконец вопли становятся тише, агония заканчивается и остаётся только изуродованное, обгоревшее тело. Треск угасающего пламени.       Алекс разворачивается и поспешно уходит в темноту. Мысленно обращается к той, чью фотографию он носит в кармане:       «Двое уже поплатились. Слышишь, любимая, остался всего один. Скоро ты будешь отомщена. Ради тебя я заставлю этих тварей умирать в муках. Мне это по силам, и я это сделаю — вырежу, выжгу эту заразу. Чтобы они больше не могли искалечить ничью жизнь, чтобы в этом мире стало хоть чуточку чище».