Тимоша

Примечание автора: Работа целиком и полностью — плод авторской фантазии и не имеет ничего общего с реальной историей древних народностей. *** Ну, вот! В очередной раз поругались. И на этот раз, кажется, окончательно. А ведь так всё хорошо начиналось! Мы с Филом ещё с зимы собирались в летний отпуск отправиться в путешествие по южному краю области; посетить места, где никогда не бывали. А посмотреть было на что, да и на природу манило. Чтобы вот так — дикарями. Где захотел — там остановился. Реки, горы, леса — всё в нашем распоряжении. Маршрут обговорили заранее, «прокладывали» его по карте автодорог всю зиму. Спорили, конечно. Всё ведь не посмотришь за три недели, а хотелось охватить как можно больше. Но в итоге решили, что конечным пунктом будет городок N, где мы остановимся дня на четыре. Город располагался в устье двух рек, а в горах, что на противоположном берегу, имелись пещеры с древними рисунками и письменами, вырубленными в камне и до сих пор не разгаданными. Очень хотелось всё увидеть своими глазами, прокатиться на лодке по подземной реке, которая протекала в глубине пещеры. За две недели у нас уже накопилось немало видеороликов и фотографий с храмами, церквями, разными живописными уголками, которые мы отсняли за время поездки. Вымотались, конечно, порядком, ведь большая часть пути протекала на колёсах. Но зато впечатлений набралось, как говорится, вагон и маленькая тележка. Оставался конечный пункт — город N. В дороге мы были с самого утра и проехали уже большую часть пути, оставалось каких-нибудь пару часов, и мы на месте. Погода, надо сказать, совсем не благоприятствовала: сначала густой туман, приходилось ползти по трассе, как черепахам, а потом зарядил дождь. В общем, ехали в молоке и сырости, очень надеясь, что ко второй половине дня вся эта хмарь рассеется. Вскоре показался кемпинг с придорожной кафешкой под названием «Харчевня», что было как раз кстати: из съестного с собой взяли только термос с крепким кофе да несколько бутербродов с купленной у местных домашней колбасой. Всё это было съедено ещё на половине пройденного пути, и уже, само собой, хотелось подкрепиться основательно, да и с собой чего прихватить, если кухня хорошая. За соседним столиком обедали местные рыбаки, обсуждая удачный улов и планы на следующую поездку на озеро, на которое, мы, кстати, тоже собирались завернуть, но передумали из-за непогоды. Один из них вдруг начал рассказывать удивительную историю. Мы сидели совсем рядом и с интересом прислушивались. Рассказ показался невероятным и малоправдоподобным. Будто в Триозёрье, откуда был мужик, за селом раскопали вход в старинный склеп, и теперь на том месте обитает призрак. Сам он призрака не видел, но вот его сосед видел точно. «Бежали они с деверем оттуда, только пятки сверкали, а сзади них были слышны топот и завывание. Не знают, как живы остались, до того страху натерпелись. И уж больше никто на то место ни ногой!» Мужики недоверчиво посмеивались, слушая рассказ приятеля, мы с Филом тоже переглянулись и хмыкнули. Ну, какие призраки в наше время? Один из рыбаков спросил: «А чей склеп-то, узнали?» Услышать ответ нам не удалось: рыбаки уже поели и, дружно поднявшись, направились к выходу. Мужик по дороге им что-то объяснял, но за гомоном, стоявшим в кафе, его слышно не было. Я посмотрел на Фила. — Слушай, давай заедем в это Триозёрье? На денёк остановимся, интересно узнать, что там на самом деле, а? — Поверил россказням мужика? — Ну… россказням не россказням, а вдруг и правда что-то интересное? — Господи, да кому это интересно? В инете сейчас столько разного хлама выложено и про старинные захоронения, и про призраков, кстати, тоже. И фото так называемых духов, а в итоге, всё это фотошоп. Андреев, ну чего ты, как ребёнок? Байку дядя рассказал, а ты уже и ушки навострил. У нас с тобой проложен маршрут, всё по дням расписано, так что давай не отклоняться. Да и тупо отдохнуть уже хочется, дня два из номера не вылезать. Устроим романтический перерывчик: коньячок, ужин со свечами, — хохотнул Фил, — поваляемся в постельке… Андреев, я соскучился. Мы вернулись в машину и продолжили путь, но я решил сделать ещё одну попытку: — Фил, один день! Один! Я чувствую, что мы должны туда съездить. Не могу объяснить, но уверен, что есть там что-то… необычное. — Ну вот… ты опять! Какое, нахрен, необычное, там сейчас грязи по колено, дождь вон проходить и не собирается. И кто тебя туда поведёт? Где оно, это захоронение находится — близко, далеко от села, ты знаешь? И где ты остановиться собираешься, гостиницы, уверен, там нет, по дворам пойдём: «Пустите, Христа ради, сами мы не местные…» Я сказал — нет! И кончили на этом разговор. — Сказал, говоришь? Хорошо. Тогда останови машину. — Зачем? — Один как-нибудь доберусь. — Ты больной, Андреев? Куда ты нахер доберёшься? Сиди давай, и не гони дуру! — Я сказал, останови машину! — И не подумаю. Один ты никуда не пойдёшь, вместе поехали — вместе вернёмся. Во мне начало подниматься раздражение, не привык, чтобы мной командовали. А уж от кого-от кого, но от Фила ожидал этого меньше всего. Хотя, он по жизни был упрямый, но со мной всегда соглашался. А тут вдруг на ровном месте встал в позу, командир хренов! — Фил!!! — Андреев, ну чё ты, в самом деле? Чё подхватился-то? Из-за ерунды… — заговорил он примирительным тоном. — Не хочу я по грязи, под дождём тащиться не пойми куда за каким-то… — он хмыкнул, — призрачным призраком, — и уже спокойно, будто я согласился, резюмировал: — Нет там ничего, поверь мне на слово! Мужику просто языком почесать захотелось. Борь, нас ждут пещеры и… уютный гостиничный номер, м? Кончай бузить, бро… иди сюда. Он, продолжая смотреть на дорогу, протянул свободную руку и небрежно обхватил меня за шею, пытаясь притянуть к себе. Я увернулся и резко сбросил его руку. — Фил, ты глухой? Я хочу заехать в Триозёрье! — настаивал я, сам не понимая, почему это делаю. В глубине души понимал правоту Фила: непонятно, где остановиться, толком ничего не знаем, дождь, грязь месить… Но в меня как будто кто вселился: не уступай, стой на своём, не поддавайся! — Не хочешь, твои проблемы, поеду один. Похер, что там нет никакого призрака, а его, скорей всего, нет, но есть захоронение, и я хочу его увидеть… с тобой или без тебя. — Ну и хер с тобой, Андреев, проваливай, — вышел из себя Фил. — Большой мальчик, сам доберёшься. Если что, звони, так и быть, приеду за тобой. — Не позвоню, Фил! Я вдруг тоже разозлился, что он так легко отпускает меня одного. А как же «всегда вместе, что бы ни случилось»? Правду говорят: человек всегда найдёт себе оправдание и обвинит во всём другого. Обида на Фила жгла. И я уже понимал, что по-любому пойду. И дело даже не в каком-то там захоронении, а в том, что он вот так просто меня бросает. — Останови машину, я выйду, и можешь ехать в свои пещеры и в номере жрать коньяк в одиночку! Слова были сказаны. Я кожей почувствовал, как между нами разливается отчуждение. — Привет пещерам! — обернулся и махнул рукой, выходя из машины. — Привет духам… придурок! — не остался в долгу мой любимый. Любимый ли? Не знаю… Не обращая внимания на моросящий дождь, рывком открыл багажник, подхватил свой рюкзак и… с визгом юзанув с места, внедорожник рванул вперёд, обдав меня сизым облачком угарного дыма. Я, послав вдогонку крепкое словцо, шагнул на обочину. Увидев в завесе дождя свет фар приближающейся машины, вытянул руку с поднятым вверх пальцем. Правда, надежды, что остановится, не было никакой. Кому охота пускать в чистый салон насквозь промокшего незнакомого мужика? Грязи натащит, да и риск, само собой, мало ли тут кого встретишь на трассе. Так и вышло: белая Лада, год рождения которой терялся где-то в восьмидесятых, промчалась мимо меня, не сбавляя скорости. Но проехав метров двадцать, вдруг затормозила и дала задний ход. Водитель остановился в нескольких метрах и помигал задними огнями. Я мелкой рысью добежал до автомобиля и, открыв аккуратно дверку, плюхнулся на переднее сидение. Мне повезло. Словоохотливый мужичок лет ближе к шестидесяти был как раз жителем Триозёрья. На вопрос, к кому еду, я не знал, что ответить. Понятия не имел, что за село. Поэтому, соврал, что изучаю фольклор, интересуюсь старинными обрядами, песнями, сказаниями. Мужик с сомнением посмотрел на меня, хмыкнул, но ничего не сказал. Видимо прикинул, что для того, чтобы собирать подобный материал, нужно, по крайней мере, быть на колёсах, а не пешим ходом. Я тут же оговорился, что автомобиль заглох по дороге, и пока его отремонтируют в автосервисе, решил времени не терять, а наведаться в Триозёрье. Типа, слышал, что в их краях обитает какой-то призрак. Интересно самому всё разузнать от местных жителей. — А от кого слышал? — Да случайно… разговор услышал. — Быстро сплетни разносятся, — хмыкнул мужик. — Так это правда? — Кое-кто видел, а может, со страху примерещилось. И он мне словоохотливо поведал, занявший всю оставшуюся дорогу, рассказ: — У нас в нескольких километрах от села есть лесопилка. Вернее, раньше была. В две тысячи восьмом, когда кризис был, хозяин разорился, лесопилку закрыли, оборудование вывезли, а что осталось, триозёрские по дворам растащили. Теперь там одни развалины, да бурьян по пояс. Но с год назад кто-то пустил слух, что, вроде, там остался подземный склад с продовольствием, подвал, значит, или что-то навроде погреба. Хозяин лесопилки параллельно торговлей занимался: у нас ларёк держал и в городе на вокзале. И, вроде как, не успел всё вывезти. Поговаривали, за границу сбежал, должен он был кому-то большие деньги. Наши-то и пошли вход искать, завалы из кирпича и металлолома разбирали, копали в разных местах, ну и… раскопали. Только не погреб. Он на минуту отвлёкся от дороги и посмотрел со значением на меня. Я заинтересованно кивнул, и он продолжил, вновь переведя взгляд на дорогу: — Оказывается, лесопилка была построена на месте какого-то старинного поселения или кладбища. Давно построена, ещё в семидесятых, а прежде тут лес стеной стоял. Площадку вырубили и построили. Ни погреба, ни склада так и не нашли, видно, кто-то просто байку пустил, подшутить хотел, значит, а наше дурачьё местное и поверило. Вместо склада на склеп наткнулись. Раскопали вход в подземелье, плитой накрытый. Плиту подняли, а там ступени вниз ведут, в склеп самый, значит. Комната, камнем выложенная. Посередине на возвышении гроб, сундуки у стен с разным барахлом. Видно, что-то ценное в них было, но со временем всё пропало — истлело и сгнило от сырости. Со стен вода ручейками стекает. В общем — археология! — заключил он и опять хмыкнул. — Я почему так подробно обсказываю, потому как сам видел. Копать не копал, оно мне ни к чему, это молодые тут раскопки затеяли, ну, а мы с соседом в другой день ходили. Да не одни ходили, впятером. Одним-то страшно, а посмотреть любопытно. Жуткое зрелище, скажу я тебе. Впервые такое довелось увидеть, не хуже, как в фильмах показывают. Недолго мы там были, гроб и не открывали, не знаем, кто там лежит. Постояли минут несколько, да и назад. Да и видать было, что плита на гробе пригнана плотно, так просто не сковырнёшь. И ещё такое чувство, как будто кроме нас там ещё кто есть — невидимый. Ветерок по лицу прошёл, как морозом обдало, у меня на загривке аж волос дыбом встал, до того жуть взяла. Он опять замолчал, на ощупь взял лежавшую сбоку бутылку минералки, сначала протянул мне: — Будешь? — Нет, спасибо. Так что дальше было? Мужик, не торопясь, сделал несколько глотков, так же на ощупь, не отрывая взгляда от дороги, закрутил крышку, положил бутылку на прежнее место и продолжил: — Из области вскоре приехали, забрали сундуки с рухлядью, а покойника, видать, оставили. Место только огородили, чтобы, значит, никто больше не сунулся, сохранить всё, как было. В это лето должна, вроде, экспедиция нагрянуть, изучать, стало быть, но ещё пока никого не было, видать, в июле появятся. Щас-то вон дожди, почитай, весь июнь не перестают. Ну, во-оот… А время спустя пошли разговоры про привидение. Будто по ночам оно по лесопилке кружит. Вроде прозрачного, вытянутого облачка. Я сам не видел, но раз говорят, выходит, что правда. Покойника-то, что в гробу, потревожили, вот он, видать, и бродит теперь по ночам, место своё охраняет. Нельзя покойников тревожить! — с убеждением закончил Виктор Михалыч, как он представился. — Ну, а раз интересуешься, то можешь у меня остановиться. Живу я один, дети давно выросли и уехали, жена умерла, а хата просторная, места хватит. Дождь если перестанет, так сегодня, пока светло, свожу тебя, сам всё увидишь.