Сероволчьи шерстинки

      Из-за неплотно прикрытой двери в кабинет слышались грохот, крики, выстрелы. Сначала редкие и тихие, с каждой минутой они звучали все чаще и становились все громче, пока в конце концов не слились в единую дикую какофонию, которую уже невозможно было игнорировать. Олег оторвался от чтения, тяжело вздохнул и покосился на источник шума, качая неодобрительно головой и одновременно снисходительно улыбаясь: Серый…              Отложил бумаги, которые тщетно пытался читать последние полчаса, потянулся за телефоном. «Ты там как? Спать не собираешься?» — отправил сообщение через закрытый чат. Можно было бы и крикнуть, но разве услышали бы его сейчас. Побарабанил пальцами по подлокотнику дивана, сделал погромче музыку, чтобы не вздрагивать, не ловить флешбэки от звуков выстрелов, но шум в соседней комнате ничуть не утих, а даже напротив, усилился, и Олег вовсе ее выключил, выдернул из уха и кинул на стол бесполезный наушник. Покосился на телефон: нет ответа. С губ сорвался очередной тяжелый выдох.              Субботний вечер. Единственный вечер на неделе, не занятый работой, подготовкой к работе, встречами пусть и не в галстуках, но все же так или иначе связанными с работой, а Сережа… Сережа, вместо того чтобы сейчас расположиться под теплым Олеговым боком и смотреть с ним телевизор или просто пить вино, разглядывая пламя в камине и иногда сцеловывая с губ друг друга терпкие капли, опять торчал за компьютером.              И ладно бы он так отдыхал, но нет: с какого-то перепугу Сережина пиарщица решила, что вести стримы, — кажется, это называлось именно так, но Олег мог и перепутать, потому что его опыт в играх ограничивался Линейкой, в которую он рубился еще перед армией, — отличная идея для повышения рейтинга популярности. И не только самого Разумовского, но и его «дитя» — соцсети. А ради «Вместе» Сережа был готов на все и вот в свой единственный свободный вечер мочил монстров на камеру и попутно общался со своими подписчиками. Это Сережа-то, который общение если не ненавидел, то…              Олег, конечно, тоже не просто так на диване валялся: просматривал каталоги с последними новинками охранных систем и одновременно раздумывал над модернизацией видеонаблюдения в офисе. Но это другое: в его задачи входила безопасность и жизнь, и он не мог так просто расслабиться, взять и забыть о службе, даже в свободное время. А Сережа… Получал ли он удовольствие от того, что сейчас делал?              Олег запустил руку в волосы, взъерошил их. Покосился на телефон: глухо. Ладно, что ж, он мог сколько угодно не понимать и не принимать этого Сережиного времяпрепровождения, но не мог же он запретить взрослому человеку заниматься чем-то, по крайней мере пока это не будет угрожать его жизни и здоровью. А рубилово хоть здоровья не прибавляло, все же было лучше, чем если бы Сережа бухал или тусовался по клубам и трахался со всеми подряд, как большинство из его круга.              Но все же уже давно за полночь, неплохо было бы все же уложить Сережу спать. Судя по затихшим звукам взрывов и тихому смеху из-за двери бой кончился, и теперь стример просто общался со зрителями. Можно попробовать прервать его занятие и намекнуть, что Олегу без него очень и очень пусто и одиноко. И холодно. И диван слишком велик для него одного, про постель и говорить нечего...              Олег встал и, прихватив из бара банку сока, что подсовывал под нос Сереже вместо горячо им любимой, но все же вредной газировки, прошел в кабинет, неслышно ступая. Обошел по широкой дуге стол, чтобы не попасть под камеру, пристроил открытую банку рядом с локтем Сережи, осторожно коснулся тыльной стороны его ладони кончиками пальцев.              Сережа вздрогнул, но взгляда на Олега не поднял — смотрел в камеру, хотя тень улыбки, той самой, что всегда предназначалась только Олегу, скользнула по его губам. Олег улыбнулся тоже, беззвучно выдохнул «марш спать!» и ушел обратно в гостиную. Сережа пришел к нему через десять минут…              Утро началось с сюрприза. Весьма неприятного сюрприза: в семь утра оба их телефона одновременно разразились пронзительными звонками. Олег подорвался на постели на несколько секунд раньше, чем Сережа — армейская привычка, вырубил звонок на Сережином телефоне, одновременно принимая вызов на своем:              — Волков! — рявкнул хриплым ото сна шепотом. И тут же принялся одеваться, придерживая телефон плечом. Воскресенье было безоговорочно выходным днем, и в этот день звонок с работы мог значить только одно: случилось что-то экстраординарное. Угрожающее безопасности. Их лично или сети, что в целом-то одно и то же.              Белье, брюки, носки. Водолазку никак было не надеть, не убирая телефона, Олег кинул пока ее на постель, пытаясь одновременно причесаться пятерней, проверить, заряжен ли пистолет, что до того лежал в прикроватной тумбочке рядом со смазкой и салфетками, и отбить сообщение на другом телефоне, чтобы охрана переходила на усиленный режим.              — Понял, принял. Будь на связи, я перезвоню… — завершив вызов, он все же натянул водолазку, выпустил привычным движением наверх веревочку с подвеской и только после всего этого обратил внимание на Сережу.              Сережа наблюдал за ним, хлопая, словно совенок, глазами и прижимая к себе одеяло, будто оно могло его защитить от еще неведомой ему опасности. На свой телефонный звонок он не ответил, и теперь сидел, замерев, ожидая, что скажет ему Олег, в глазах плескался страх. Олег мысленно выматерился, подошел, провел рукой по спутанным рыжим волосам, улыбнулся скупо:              — Одевайся, Сереж. Там какие-то проблемы с сетью, ты нужен… — оснований для паники не было, но отдых у них, увы, отменялся.              В башне оказались через рекордные пятнадцать минут, хотя обычно дорога занимала не менее получаса. Ну да выходной, пустая трасса и нервный Сережа, что словами не подгонял, но всем своим видом показывал, что Олегу следовало бы нажать на педаль газа, сделали свое дело. Лифт поднял их на самый верх. По бесконечному, словно взлетная полоса, коридору Сережа бежал так быстро, что даже тренированный Олег еле-еле за ним поспевал.              В кабинете уже были нервные двое: главный по безопасности сети Павел, и Шурка, заместитель Олега — главного по безопасности в принципе. Сережа прошагал к своему столу, плюхнулся в кресло, склонил голову к плечу по-птичьи, одновременно на сенсорном столе набивая пароль доступа к администрированию сети:              — Ну! — кивнул требовательно «сетевику». Тот принялся торопливо докладывать:              — В пять утра заметили странную активность на вашей странице. Много просмотров, много лайков. Просто взрыв! Подумали на DDoS-атаку, начали проверять. Ей же подверглись люди из вашего списка друзей и те, кто отмечал вас на фото… Мы пока заблокировали пользователям доступ к сети, объявили технические работы и позвонили вам, пока ничего не предпринимаем.              Сережа скривился, поднял глаза на подчиненного. Олег стоял чуть сбоку, да и взгляд этот к нему никак не относился, но даже он поежился. Похоже, что у несчастного перепуганного парня сегодня был последний рабочий день.              — Сергей Викторович?..              Сережа молча поднял указательный палец, призывая молчать, и вновь склонился к столу. В кабинете повисла тишина, лишь громкий звук срывающегося дыхания несчастного Павла да стук Сережиных пальцев по столу нарушали ее. Олег тоже замер: по его части все было в норме, по крайней мере, пока, а как скажут, кому глотку грызть — так и прыгнет.              На прозвучавший внезапно хрипловатый смех со стороны дивана, на котором в ожидании приказов, пристроился Олегов зам, отреагировали все трое: Сережа, Олег и безопасник. Повернулись синхронно, Олег вздернул брови, прожигая своего подчиненного взглядом: что за веселье в такое время?              — «... ты думаешь, это его любовник?», «Да ты что, он же по девочкам!», «Или умело прикидывается…», «Охранник это!», «В три часа ночи?!», «А вот его в 2018 видели с парнем, он кто?..» — подражая разным голосам, с разными интонациями, четко, красиво, словно на сцене, Шура зачитал текст со своего планшета, поднял на них ошарашенных взгляд, усмехнулся, загреб от лица синюю челку и добавил с усмешкой: — Комментарии под скрином вашего вчерашнего стрима в фанатской группе в конкурирующей соцсети, Сергей Викторович. Люди гадают, кто вчера влез в кадр. Кто бы это мог быть, м?.. — язвительно, но беззлобно протянул он последнюю фразу, глядя лукаво.              Сережа шумно выдохнул, беспомощно как-то взглянул на Олега, Олег покачал головой: ну и ну! Павел нервно облизал губы, переместил вес с одной ноги на другую, Шура рассмеялся опять.              — Запускайте сеть, — голос Сережи чуть дрогнул. — Шура, вызовите Елену. Олег… — он замолчал, пока Павел не покинул кабинет, а потом откатился от стола, как-то сгорбился весь, словно сдулся, — обними меня…              Олег покорно подошел к нему, обхватил за дрожащие плечи, прижал к себе. Сережа вжался в его грудь, тоненько всхлипнул, крепко вцепился в пиджак. Олег наклонился, прижался губами к макушке: все будет хорошо!              За полчаса, пока ждали пиарщицу, успели на ускоренной просмотреть запись вчерашнего стрима несколько раз. Сцену с Олегом на замедленной, чуть ли не покадрово — раз десять. Ну и ничего такого в ней не было: просто тень за спиной Сережи мелькнула, а потом пару секунд в кадре побыла чья-то рука. Толком и не понятно даже, мужская или женская: лишь мелькнул рукав темной рубашки. И все. И от чего было так возбуждаться подписчикам?              Впрочем, их можно было понять: Сережа был настолько закрыт по части личной жизни, что любое даже не действие, а намек на какие-то его отношения уже взрывали сеть. Стоило ему с кем-то пообщаться на официальном мероприятии чуть больше, чем пару минут, кому-то улыбнуться или засветиться с кем-то в городе — все. Обсуждения, кто это рядом с ним, затягивались на недели, а возможных партнеров разбирали чуть ли не по атому.              А тут… Ночь. Дом. Сережа в уютно-домашнем и расслабленном виде. И вдруг кто-то появился за его спиной. Версия с охранником, кстати, хоть отчасти, но правдивая, была хороша, но только совсем уж наивные верили ей. Остальные же склонялись к версии, что фигура за спиной Разумовского — его партнер, в самом пикантном смысле этого слова. И это заботило не на шутку.              За последние годы настроения в обществе насчет геев изменились в лучшую сторону, люди уже добрее относились к таким, кое-кто — даже открыто высказывался «за», но все же это не было всеобщим принятием. И их могли как вознести на более высокий пьедестал, так и сбросить уже с имеющегося. И не только их самих, но и вместе с ними Сережин бизнес, дело всей его жизни. Олег не хотел бы этого.              — Да бросьте, Сергей Викторович, поболтают — и забудут. Помните, про вас и одну звездульку, как ее? Маркиза? Маркуся? Долго говорили же, а потом все утихло. И тут утихнет. Если больше поводов не давать… — Шура, как всегда, был островком спокойствия. Олег улыбнулся ему: здравые мысли.              — Это… — Елена почти вбежала в кабинет, цокот ее каблучков был сродни автоматной очереди, Олег опять поежился, словив флешбэки. — Это же такой хайп, Сергей Викторович! Я посмотрела все, пока сюда ехала. Это же такой пиар! Активность повысилась за несколько часов настолько, что… И цитируемость просто зашкаливает! Мы должны это использовать! Я уже все придумала. Все-все. Смотрите!..              Сережа встрепенулся, посмотрел на нее с надеждой и даже с каким-то безумным весельем. Олег махнул Шуре рукой и увел его в кухоньку за кабинетом Разумовского, где можно было сделать кофе и обсудить дела безопасности. Их пиар-компания не очень касалась, а что им будет важно знать — им скажут.              — Ты уверен, что это хорошая идея? — уже дома, сидя на диване и погромыхивая льдом в стакане с виски, осторожно спросил Олег притихшего Сережу, что весь вечер почти просидел молча, глядя на огонь в камине. Сережа вздрогнул, повернулся к Олегу, посмотрел на него как-то мутно, словно сквозь, тряхнул волосами:              — Не знаю… — поиграл вином в своем бокале, повел плечом. — Звучит, конечно, немного… пугающе. Но я верю Елене: ее проекты всегда хорошо выстреливали. Так что… — он сделал глоток вина, привалился к плечу Олега.              Олег погладил его по волосам, залпом допил виски, тихо выдохнул. Что-то внутри его, какой-то мерзкий червячок сомнения пытался поднять голову, но он старательно стучал ему по этой самой голове, уговаривая себя довериться и доверить Сережу и бизнес Елене. Она специалист, ей виднее, и если она посчитала, что мелькающий частями тела во время Сережиных стримов Олег сможет поднять рейтинг их популярности — что ж, он... подчинится.       

***

      — Хватит! — Олег никак не выступал против Сережи и его идей, но сейчас он был категоричен и настроен решительно. Не из-за себя, конечно — из-за самого Сережи, что за эти последние недели будто выцвел, выгорел. Как-то весь съежился, уменьшился. И почти перестал нормально спать. — Я запрещаю тебе!              Он не хотел кричать, еще больше заставлять Сережу вжимать голову в плечи и хмуриться так, будто сейчас расплачется — это взрослый-то и сильный мужик! — но другого выхода, пожалуй, не было. Олег навис над Сережей, сидящим в глубоком кресле перед компьютером, махнул рукой, чуть не снес при этом камеру, установленную за монитором. Профессиональную камеру, которую к ним в дом приволокла Елена и потом долго устанавливала в нужной позиции, чтобы все, что ей было надо, попало в кадр. Чтобы Олег попал в кадр! Вернее, отдельные части его тела: рука, бок, грудь с кулоном поверх водолазки, прядь волос, из которых потом преданные Сережины поклонники собрали сюрреалистичный пазл, пытаясь угадать, кто именно находится рядом с Разумовским.              Сережа отвернулся, закусил губу. Олег уперся ладонью в подголовник за его плечом, склонился еще больше, так, что уже чувствовал дыхание Сережи на своих губах, и решительно продолжил:              — Никаких больше стримов. Никаких больше игр! Ты из-за этой глупости... Уже сам на себя не похож. Весь издергался, весь извелся. Довольно! Надо положить этому конец! Надо сказать им, что…              Сережа сглотнул, Олег затормозил на половине реплики, резко выдохнул, подался вперед, прижался губами к Сережиному лбу, чрезмерно горячему, с капельками пота, словно Сережу била лихорадка. Хотя и она могла быть: Сереже всегда плохо удавалось переживать сильные эмоции, будь они положительными или отрицательными, несколько нервных срывов он пережил еще учась в университете. Тогда поводом для беспокойств была лишь обычная сессия, а сейчас…              За последние недели поводов для волнений появилось предостаточно: в пиар-отделе не смолкали телефоны, звонили с просьбами об эксклюзивных интервью для самых разных журналов и даже одного телеканала, и, конечно, интересовала их только личная Сережина жизнь. И несмотря на то что Сережа и его сотрудники никому никаких комментариев не давали, все равно газеты, журналы и интернет заполонили сотни статей самого разного, почти всегда неправдивого, а порой просто мерзкого содержания. Увы, Сережу никак было не оградить от них: он извлекал информацию чуть ли не из воздуха.              Акции «Вместе» то взлетали в цене, то чуть ли не падали ниже минимума. Всех сотрудников, особенно тех, кто занимался безопасностью сети, лихорадило из-за возросшей на сеть нагрузки. А многие приятели и знакомые Сережи, которые тоже подверглись излишнему вниманию, удалили свои страницы и перестали выходить с ним на контакт, а некоторые вовсе начали высказываться враждебно. Дело всей Сережиной жизни находилось под угрозой.              — Сереж, хватит... Вы достаточно подогрели интерес публики. Они долго еще будут обсуждать все это… — Олег заговорил тише, впустил пальцы в шелковые волосы, помассировал ему загривок, затылок, вышибая у Сережи полный усталости стон. — А тебе достаточно!              — Ты… — Сережа поднял взгляд на Олега, и Олег ужаснулся от того, какими больными были сейчас его голубые глаза. — Ты считаешь, что действительно надо все это остановить? Но мы… — он замолчал, торопливо облизал губы. Слабо улыбнулся. — Да, наверное, ты прав: правда, пора с этим завязывать. Мне не нравится самому, что из этой идеи вышло. Мне надоело юлить, врать. Отшучиваться от предложений показать тебя. И вообще… — он притерся щекой к Олеговой руке, прижмурился и добавил уже еле слышным шепотом: — Дурная была идея использовать тебя. И… нас.              Олег осторожно погладил его по скуле, по подбородку — светлая, почти незаметная щетина пощекотала пальцы. Склонился и осторожно поцеловал Сережу. Вот и славно!       

***

      — Олег!              Дверь кабинета была открыта, и от слишком громкого оклика Олег даже вздрогнул. Поднялся с дивана, прошел до кабинета, встал на пороге. Сережа обернулся на него, мотнул головой:              — Подойди...              Олег посмотрел на камеру: горел красный огонек, на экране монитора рядом с лицом Сережи быстро бежали вверх строчки чата. Значит, шла трансляция. Что ж… Олег был, конечно, не очень в восторге от идеи светиться в принципе, но раз уж до этого дошло, то лучше раз и навсегда удовлетворить любопытство фанатов и забыть всю эту историю как можно скорее. Сережа чуть повернул камеру, когда Олег подошел и встал за его креслом, чтобы оба они оказались в кадре, шумно выдохнул:              — Вот! — как-то сипло сказал, глядя на самого себя на экране. — Это Олег. Мой… телохранитель. И именно он был все это время рядом со мной на стримах.              Если раньше строчки сменяли друг друга весьма быстро, то после сказанного за их движением практически нельзя было уследить: одно сплошное мельтешение букв вперемешку со стикерами и смайлами, Олег даже не пытался прочесть ничего, лишь наблюдал за этим взрывом краем глаза, глядя больше на Сережу.              — И я вам сказал еще не все… — Сережа сделал паузу. Олег непонимающе посмотрел на него, почему-то нехорошо сжалось что-то в груди: что он задумал?.. — Олег не просто мой телохранитель! Он еще и… мой друг. И… — Сережа быстро выровнял дыхание, схватил Олега с силой за запястье, пальцы у него были ледяными и ужасно дрожали, Олег положил на них другую руку, чуть сжал: «я тут, я рядом! Что бы ты сейчас ни сказал». — Он мой… Мы любим друг друга!              Зашумело в ушах. Олег покачнулся, но устоял: он выдерживал и не такие удары под дых. Лишь сцепил зубы так, что заныли скулы. Зачем, Сережа? Это же…              — Вот и все, что я хотел сказать. И стримов… больше не будет. Пока или… Я не знаю. Спасибо, что были со мной. С нами… И помните: мы изменим мир к лучшему. Вместе! — дрожащей рукой Сережа показал свой фирменный знак, торопливо завершил трансляцию и, рвано всхлипнув, уткнулся в грудь ошарашенного Олега. Олег только и смог что прижать его к себе и погладить по плечам.              — Зачем ты это сделал? — спросил он чуть позже, когда они перебрались на диван, и Сережа, словно в коконе, устроился в его объятиях. — Ведь можно было ограничиться просто телохранителем. А что там теперь будет…              Они выключили все телефоны и не заходили в сеть после Сережиного заявления. Конечно, это было подло — бросать на амбразуру пиарщиков и другой персонал, но Олегу здоровье Сережи было куда важнее, а Сережу всего трясло, и не хватало им еще очередного срыва. Надо было сначала успокоить его, а уж потом разбираться с последствиями.              — Чтобы… — Сережа опять рвано выдохнул куда-то Олегу в шею, — знали. И перестали... Я не хочу больше, чтобы про меня всякие слухи ходили. И не хочу тебя скрывать! Ты есть у меня, а я — у тебя. Надоело лгать, Олег! И что будет… Что бы там ни было теперь, знаешь… А плевать! Я долго думал, что «Вместе» — это самое важное, что у меня есть. А вот теперь осознал, что это не так. Главное — это ты. И пока у меня есть ты… Да положить на все это! Даже если все рухнет, ну… — он посмотрел на Олега, слабо улыбаясь. — У нас есть дом в Венеции. И кое-какие накопления. Мы сможем переехать туда. И спокойно жить. А потом, когда деньги кончатся, мы можем пойти работать… например, в школу. Я буду преподавать информатику, а ты... Физкультуру. Как тебе идея?..              Олег лишь прижал Сережу ближе к себе и поцеловал его в лоб. Сережа был чертовски прав: главное, что они были друг у друга. А с остальным они справятся. Вместе.       

***

      «Он такой красивый…»              «Да, просто отвал башки!»              «А я говорил, говорил, что это его телохранитель, и Разумовский с ним еще и... Такой мужик, ух!»              «Блииииииииин, я думала, у меня есть шансы. А теперь… Теперь, кажется, я хочу Олега. Простите, Сергей Викторович!»              «Это же... Бля, я его знаю. Мы служили вместе. Это же Поварешкин, точняк! Повар, свяжись со мной по старой дружбе!»              «Я его хочу прям щаз!»              Чат стремительно наполнялся новыми сообщениями. Телефоны пиар-отдела заходились в истерике. Акции «Вместе» рванули вверх.