Сероволчьи шерстинки

      — Может быть, тебе не ехать? — осторожно спросил Сергей, наблюдая в отражении зеркала мечущегося, словно волк, обложенный флажками, по гардеробной Олега. Олег затормозил, втянул шумно ноздрями воздух, сверкнул желтыми в свете ярких ламп глазами, тряхнул волосами, зачесал назад упавшую на лоб темную челку. Поймал взгляд Сергея, подходя ближе:              — Может, не ехать тебе? — прорычал почти на самое ухо, делая упор на слово «тебе». На загривке волоски встали дыбком, Сергей поежился, повернулся, сделал шаг назад, вжимаясь спиной в зеркало:              — Я не могу, ты же знаешь: это самое важное мероприятие сезона, и я просто обязан быть там. Но ты-то…              Олег в одно легкое, неуловимое движение настиг Сергея, поставил руки по обе стороны его плеч — не вырвешься! — дыхание обожгло скулу:              — А я обязан быть рядом с тобой!              Обязан, конечно, как телохранитель. И партнер. Да Сергей и сам хотел бы, чтобы на официальном мероприятии, где будет весь город, все эти люди, большинство из которых вызывали у него не самые радужные эмоции, рядом с ним был кто-то нормальный, живой и «его». Но все же сейчас, сегодня…              — Ты точно уверен, что все будет нормально? — глаза Олега будто гипнотизировали, заставляли смотреть на него, не отрываясь, и… подчиняться. — Ладно, как скажешь, — Сергей поднял руки вверх сдаваясь, улыбнулся немного криво, нервно. — Давай одеваться…              — Я как раз искал свой смокинг, — Олег отпустил Сергея, вновь метнулся в дальний угол гардеробной. Сергей вздохнул и снял пиджак Олега с ближайшего к нему рейла:              — Возьми. Помочь тебе с бабочкой?..       

***

      — Да, конечно, Юлия. Мы сможем пересечься где-то за обедом. Как насчет среды? Отлично, договорились... О, Александр Дмитриевич, и вы тут. Очень рад!..              Сергей улыбался, раскланивался, целовал тонкие пальчики дам, пожимал крепкие руки мужчин. Глотал невкусное, хотя оно стоило не одну сотню баксов за бутылку, шампанское бокалами, даже не считая их. И говорил, говорил, говорил:              — О, Ираида Израилевна, позвольте вашу руку. Я просто счастлив видеть вас сегодня. Как ваши дела?..              И снова улыбался, смеялся, кивал, как собачка на приборной панели у бомбилы из девяностых, трогал чужие плечи, спины, подставлял свои под похлопывания. Предоставлял щеки для воздушных поцелуев, сам, едва сдерживаясь от того, чтобы не стошнило от запахов сотен чужих духов, макияжа и кожи, прижимался к чужим лицам и телам.              Омерзительно! Нет, Сергей не был мизантропом хоть и предпочитал тишину собственного офиса или дома многолюдным собраниям, но такие вот банкеты его просто убивали: слишком шумно, слишком жарко и слишком... близко с теми, с кем не хотелось так близко быть. И никак нельзя было установить дистанцию, потому что законы бизнеса таковы, что сделаешь так один раз, покажешь хоть движением ресниц свое истинное отношение к происходящему, хоть подрагиванием губ выдашь, как осуждаешь это бесцельное прожигание жизни, это шампанское по цене месячной зарплаты учительницы школы, это вот ничем не подкрепленное превосходство — и тогда дистанцию установят с тобой. Огромную и навсегда. А это смерть не только его как публичной личности, но, что гораздо важнее, его детища, этого Сергей никак не мог допустить. Он быстро облизал губы, потянулся к стоящему на столике перед ним очередному бокалу с шампанским, сделал глоток…              — Сережа… — мягкий, вкрадчивый и в то же время хищный голос, такой мог принадлежать тигровой акуле, если бы она могла и хотела поговорить со своей жертвой, прозвучал на самое ухо. Сергей вздрогнул, повернулся, хоть и не нужно было, чтобы узнать, кто к нему обратился, нацепил на лицо самую радушную из своих улыбок:              — Максим Владиславович… Очень рад! — протянул руку стоящему позади него мужчине, торопливо, чтобы его не уличили в том, что делать этого он в высшей степени не хотел.              — Мы же договаривались: просто Макс... — «просто Макс» пожал руку Сергея, удерживая ее в своей чуть дольше, чем было прилично, обошел диванчик, сел рядом. Близко, максимально, махнул официанту, что тут же поднес ему виски. — Как твои дела?              Сергей затаил дыхание, словно перед прыжком в воду, допил залпом шампанское, мельком мазнул взглядом по толпе гостей в поисках Олега. Он всегда был где-то рядом и сейчас обнаружился у колонны, вроде как говорил с одним из гостей, но заметил взгляд Сергея, кивнул еле уловимо — «я тут». Немного полегчало.              — Прекрасно. А ваш… Твои? Слышал, ты открыл новый филиал, поздравляю!              — Да, есть такое дело, и за него надо выпить, как считаешь? — не дожидаясь ответа, Максим в очередной раз подозвал официанта, приказал принести им еще выпивки, закинул руку на спинку дивана, оказываясь заодно и позади Сергея, облизал губы. — А еще у меня есть для тебя предложение по инвестициям…              От запаха терпкого перцового одеколона, голоса и прикосновений слишком на грани Сергея уже мутило. Но он стойко держался, улыбался, кивал, запивая возникшую во рту горечь шампанским. Позволял даже иногда касаться ненароком своего плеча или спины, когда Максим слишком активно принимался жестикулировать. Этот мужчина, несмотря на то что вызывал отвращение, смешанное со страхом, был Сергею и его проекту нужен, и Сергей не мог просто так испортить все.              — Прости, мне надо… — он вытерпел бы и еще несколько минут с Максимом, что при разговоре уже почти касался щеки Сергея, склонившись к нему будто из-за шума в зале, но вот Олег… Он смотрел на них пристально, с таким выражением лица, что было уже совершенно неприличным, и с этим надо было что-то делать, пока не случилось непоправимого.              — Да, иди, конечно, — Максим нехотя убрал руку, уже почти касавшуюся воротничка рубашки Сергея, улыбнулся хищно и уверенно. — Но я надеюсь, мы еще увидимся сегодня?              — Да, — Сергей мог пообещать что угодно, лишь бы увести инвестора с линии поражения: взгляд Олега отчетливо указывал, что Олег готов убивать. — Увидимся чуть позже.              Торопливо поднявшись с дивана, Сергей быстро, улыбаясь вежливо остальным гостям, прошагал до Олега несколько метров, мазнул рукой по тыльной стороне его ладони, обращая на себя внимание, хоть это и не требовалось: Олег следил за каждым его движением. Прошептал тихо:              — Отойдем?..              Всю дорогу до туалетов, он чувствовал за спиной присутствие готового к прыжку зверя. Грохнула дверь, Олег щелкнул запором, отсекая их от остального мира, тут же вжал Сергея в кафель. Сергей охнул — Олег приложил его пусть легонько, но все же спиной о стену:              — Олеж?..              Ответом было лишь хриплое ворчание и легкий — пока! — укус в шею. Сергей закрыл глаза, запрокинул голову. И зашипел тут же, когда Олег уже сильнее прикусил выступающий кадык, потом застонал от прошедшего по шее с самого низа до подбородка языка. Ответил на резкий, жесткий, мокрый и властный поцелуй — Олег засунул язык ему чуть ли не в глотку, прихватил зубами сначала за нижнюю, потом за верхнюю губу, потянул, царапнул, что на языке появился вкус крови.              Сползти по кафелю не дали сильные руки Олега, что удерживали сначала за талию, пока он, за доли секунды, как показалось Сергею, расправившийся с мелкими пуговицами на его рубашке, выцеловывал и выкусывал какие-то узоры на его груди и животе. А потом — крепко сжимавшие его бедра. Олег опустился на корточки перед Сергеем, расправился с ремнем, застежкой брюк, бельем, и вот уже его горячие губы прикасались к члену. Потом — язык. И снова губы, что обхватили и чуть сжали головку, прошлись вниз, вверх…              Сергей хватался руками за моментально нагревшийся от тепла его тела кафель, потом, наконец, нашел плечи Олега, сжал их, пока Олег ртом и губами ласкал его. Властно, неторопливо, наслаждаясь каждой секундой, каждым движением. Сергей был уверен, что Олегу это доставляло куда больше удовольствия, и не только стоны Сергея, его дрожь по всему телу, не то, как он сжимал плечи Олега, его волосы, в которые запустил дрожащие пальцы, чтобы прижать его ближе к паху, не слова, что он шептал, сбиваясь, иногда поскуливая, нет. Большее удовольствие Олег получал от собственной властности, от того, что мог, имел право вот так вот поступить с этим человеком, с которым сейчас хотел поздороваться каждый второй в зале, поговорить, пожать ему руку — просто вырвать его из общества, завести в туалетную кабинку и превратить в тряпку своими действиями.              — Олег... Я… блядь! — Сергей застонал громко, в голос, вжимая Олега в себя. Перетряхнуло, и он кончил Олегу прямо в горло. Перед глазами мелькали яркие пятна, словно долго смотрел на солнце или лампочку, хотя все это время глаза Сергея были закрыты.              Олег удержал его, пока Сергей не пришел более-менее в себя, потом развернул спиной к себе, спустил его брюки, обнажая ягодицы, задрал до середины спины рубашку. Сергей выгнулся подставляясь. Олег сзади рычал, хрипел, звякала пряжка ремня в такт движениям его руки, ласкавшей член. Сергей повернул голову к нему в тот самый момент, как Олег, прихватив его с силой за горло — назавтра точно расцветут синяки, начал кончать ему на спину, задницу. Поцелуй получился смазанным и неловким.              — От меня теперь несет жутко сексом... — Сергей натянул брюки прямо на мокрое и липкое тело, заправил рубашку и прижмурился: это было одновременно и мерзко и… — Все поймут, куда мы отлучались. Ужас!              — Зато я буду тебя слышать ярче... — Олег притянул его к себе, поцеловал опять, но уже мягче, нежнее, чем до этого. — И никакого ужаса, пусть знают, что ты — мой, Серый...              Сергей кивнул, обвивая руками плечи Олега, прижимаясь к нему всем телом, Олег погладил его по скуле, по плечу, Сергей торопливо поцеловал его горячую, сильную руку, потерся о нее щекой:              — Твой… — а чей же еще? Тут и обсуждать было совершенно нечего. — Идем?              Они отсутствовали едва ли пятнадцать минут, но все же не стоило привлекать к себе внимание больше, чем уже сделали. Тем более, сегодня. Сергей поправил бабочку и воротничок рубашки Олега, кинул на себя быстрый взгляд в зеркало — вполне пристойно, и уже собирался выйти, как Олег перехватил его опять за плечи:              — Кстати, с кем ты там беседовал? Уже не Железинский ли Максим это был?              Сергей вздохнул, кивнул: «именно он». Железинского Олег, как и сам Сергей, не переваривал, только вот в отличие от Сергея, вынужденного терпеть и улыбаться ему, Олегу не нужно было держать лицо.              — Только прошу тебя, Олег… — как в дешевой мелодраме, не хватало еще схватиться за рукав Олега, как неврастеничная барышня, повиснуть на нем, умоляя не доходить до рукоприкладства. Сергей лишь облизал губы и вновь вздохнул. — Не трогай его, пожалуйста. Он мой инвестор. И хочет вложиться еще больше. И ты же знаешь, что я бы никогда, но сеть требует денег и…              Олег оскалился, глаза вновь сверкнули диким, заставляя Сергея поежиться и пожалеть, что все же он уступил и взял сегодня Олега с собой, потом погладил Сергея опять по щеке:              — Я знаю, Сереж, знаю. Не волнуйся, все в норме. Но знай: если он еще позволит себе хоть немного больше допустимого, если он подсядет к тебе еще ближе снова, я просто отгрызу ему голову. Я предупредил!              Предупреждать Сергея об этом не требовалось — это он и так прекрасно знал. Как и то, что виноват в этом будет в первую очередь он, потому что позволил, спровоцировал. Он кивнул, вздохнул в очередной раз и все же покинул туалет, все еще ощущая на себе прикосновения Олега и его запах.       

***

      В зеркале заднего вида Сергей ловил взгляд Олега — глаза уже безо всяких лампочек горели ярким желтым, похлеще фонарей на набережной, на которой они толкались в пробке, звуки тяжелого дыхания с редкими стонами иногда заглушали даже звук мотора. Сергей злобно ударил по рулю, машина обиженно рявкнула, стоящая перед ними на светофоре «мазда» испуганно дернулась. С заднего сиденья раздался предупреждающий рык, Сергей нажал на газ, трогаясь в потоке:              — Чертова пробка! Из-за одного какого-нибудь долбоклюя все стоят!              Наконец рассосалось, поток бодро покатил по набережной, Сергей завернул на следующем перекрестке в проулок, фонари горели через один, ни прохожих, ни проезжих — пустота, словно все вымерли. Неухоженный парк темнел в конце улицы, подъехав к нему, Сергей затормозил у самого забора, заглушил мотор. Не оборачиваясь, неловко просунув руку назад, открыл дверцу — черная тень метнулась наружу, исчезла в темноте парка. Сергей потянулся к бардачку, достал оттуда сигареты Олега, зажигалку, прикурил, затянулся, закашлялся. Закрыл глаза...              Сигарета, догоревшая до фильтра, обожгла пальцы, Сергей затушил ее в пепельнице, открыл оба передних окна, чтобы выгнать терпкий дым, облизал горечь с губ. Посмотрел на темное небо: тучи. А за ними — невидимый сейчас взглядом, но ощущаемый кожей, каждой порой, каждым волоском, каждой клеточкой тела, лунный диск.              — Тварь ты, вот и все! — выругался Сергей на ни в чем, в общем-то, неповинную Луну, включил тихо музыку — попал на какой-то джаз по радио, откинулся поудобнее на спинку, вновь закрыл глаза. Вдохнул глубоко, медленно выдохнул, потер занывший висок: слишком много шампанского выпил на вечере, как назло, воды с собой не было. Ну, придется терпеть…              Машину ощутимо тряхнуло, когда на заднее запрыгнул зверь, запахло свежей кровью, Сергей скривился, потянулся со стоном: все тело от долгого сидения в одной позе затекло, завел мотор:              — Домой? Постарайся не изляпать все сиденья, на мойке скоро будут вопросы задавать… — потянулся, чтобы закрыть дверь — мокрый язык оставил слюняво-кровавый след на ладони. Сергей потрепал волка по черной лобастой голове…              До дома добрались за двадцать минут, трасса с утра перед рассветом всегда была пустой, машина ткнулась носом в ароматные роскошные кусты роз, Сергей вышел из авто, распахнул заднюю дверь, принял в крепкие объятия обнаженного, окровавленного, с расфокусированным взглядом уже нормальных карих глаз Олега, повел его в дом, придерживая за талию. За лесом позади особняка разгорался рассвет…