Тёзка (Namesake)

***

Неймсейк направлялся в замок Димитреску, что была одной из владычиц этих земель, по нескольким причинам: во-первых, это было ближайшее логово из всех остальных; во-вторых, с большей вероятностью Роза находится там (не отнесут же её на болото или фабрику). Теоретически, ребёнка могли держать в и лаборатории Миранды или в доме Беневиенто. Но где та лаборатория, агент не знал, да и в огромном замке спрятать младенца легче, чем в простом доме. Если он и ошибался в своих рассуждениях, то как раз сможет любезно спросить дорогу у Димитреску. Была ещё и третья причина, о которой сам агент старался не думать: он всем своим существом ненавидел такие места, как готические замки, поэтому решил разобраться с ним в первую очередь. И вот теперь Сейк был на прямом пути в замок. Осталось только потянуть рычаг для открытия двери, и он на месте, но… — Надо же, — приятный баритон застал парня врасплох. — Я думал никто не выжил, — крупный мужчина с сигарой в одной руке и с огромным молотом, закинутым на плечо, в другой уверенно подошёл ближе. — Ты, видно, не слабак, да? Сейк с опаской посмотрел не на самого новоявленного («Хайзенберг, один из владык этих земель»), а на железки, парящие вокруг того в воздухе. «Четвёртый владыка, лорд Хайзенберг, самый… странный, — вспомнил агент слова Елены. — Он редко выходил из своей фабрики, но когда появлялся… Никто не смел даже попадаться ему на глаза». Учитывая репутацию этого лорда среди жителей деревни, да и специфическое гостеприимство местных, ничего хорошего от этой встречи Сейк не ждал. — А в жизни ты красивее, чем на фото, — лесть — это хорошо, лестью если не убить, то задобрить всегда можно. — Ты, кажись, не местный, — удивился мужчина. — Это даже лучше. — Нет, блядь, вообще не лучше! — заорал Сейк, когда по взмаху руки Хайзенберга в него прилетел железный штырь. — Я и не говорил, что лучше для тебя, — последнее, что услышал агент, прежде чем металл облепил его, а особо тяжёлая деталь эффективно вывела его из сознания. Сквозь тьму и боль Неймсейк чувствовал, что его куда-то тащили, но препятствовать этому никак не мог. В сознание его привели какие-то мерзкие голоса и запах тухлой рыбы. Оценив обстановку уже осмысленным взглядом, агент заключил, что место имеют хорошая и плохая новости: во-первых, Миранда была здесь, прямо перед ним, что несомненно и было неотъемлемой частью его цели. Однако было и во-вторых, которое очень омрачало хорошую новость — тут же присутствовали все владыки, количеством четыре штуки, с неисчислимым запасом инфицированных за их спинами. Справиться со всеми ими сразу у Сейка навряд ли получилось бы и в лучшей своей форме, что уж говорить про нынешнее состояние — регенерация и пара уловок, что бесполезны в бою, помогут лишь ненадолго потянуть время, не более. Надо было выбираться из такого невыгодного положения, но к счастью агента, убивать его на мете никто не собирался. Даже наоборот, спорили, чья он добыча. — Старик меня первым нашёл, голосую за него! — вставил свою лепту парень, услышав про отрезание совсем не лишних членов его тела в программе развлечений Димитреску. «В этой чёртовой деревне я больше не потеряю ни одной конечности!» — пообещал себе Сейк. На его слова никто не обратил внимания, пока Хайзенберг с Димитреску начали словесную перепалку, которая обещала вот-вот перетечь в более тяжёлую форму. До тошноты знакомая «семейная» картина пробудило у Неймсейка чувство ненависти из далёкого прошлого. Когда-то его братья в схожей дыре спорили, разрывая друг другу глотки, кому он достанется, чтобы быть использованным или съеденным. А он, тогда ещё мальчик, до омерзения слабый и беспомощный, мог только дожидаться своей участи… «Они все мертвы. Я убил их всех», — Неймсейк встряхнул головой, возвращаясь в настоящее. За время его «отсутствия» Матерь Миранда остановила спор седи своих «детей». — Посмотрим, из какого теста ты сделан, Итан Уинтерс, — присев перед агентом так близко, что тот смог почувствовать его запах, Хайзенберг усмехнулся и замахнулся своим молотом, чтобы освободить от цепей. — Эй, подождите, Миранда вам не сказала? — неосведомлённость владык о его фальшивой личности заинтересовала агента. Ещё больше интересовало как им воспринимался аромат этого старика, но обратный отсчёт, подходивший к концу, после которого на него спустят всех мутантов, заставил парня скрыться в единственном доступном «выходе». Шанс поговорить ещё преставится. Заинтересованный взгляд, скрытый тёмными очками, проводил спину Итана, пока тот не прыгнул в яму веселья.

***

После того, как Неймсейк чудом выжил в бешеных играх Хайзенберга, агент беспрепятственно проник в замок. Он собирался обыскать личные покои Димитреску, так как, исходя из услышанного разговора владык, она единственная, кто имел достаточно сил и доверия, чтобы спрятать Розу (кроме Матери Миранды, естественно). А в замке его опять же ждал радушный приём от трёх приспешниц хозяйки: серпами под коленки и потащили к большой мамочке. — О, Итан Уинтерс! — гигантиха медленно подошла к лежащему у её ног парню. — Сумел сбежать от моего братца и его забав? Ну, посмотрим, каков ты. «Или в этой деревне тотальный дефицит мужиков, или это моя сногсшибательная харизма на них действует, раз каждый хочет меня попробовать», — оценил Сейк, пока эти сучки-сестрички подняли его на ноги и рассекли кинжалом многострадальную руку. — Оу, не советую этого делать, — но Димитреску не вняла предупреждению и припала губами к свежей ране. Не успела она сделать первый глоток, как глаза её наполнились удивлением, а на лице отразился страх. В ту же секунду женщина выплюнула кровь, и красное пятно на полу стало медленно чернеть. — Что это за тухлятина? — вампирша старалась отплеваться от мерзкого привкуса. — Что ты такое? — удивлённые дочери и Димитреску посмотрели на смеющегося Итана. — Хах, очень странно, что вы не в курсе. Неужели Матерь Миранда не рассказала, кто я? Почему же: недостаточно вам доверяет или посчитала вас слишком незначительными, чтобы ставить в известность? — Как ты смеешь! — гигантиха схватила парня за горло и в порыве гнева подняла над собой. — Матерь Миранда никогда не стала бы что-то скрывать! — Так… сама… спроси, — через силу прохрипел Сейк. Димитреску с силой откинула его на пол и повернулась к своим девочкам: — Подвести его. Пускай побудет пока здесь. — Да хорош! Я вам туша свиная, чтоб подвешивать меня!* — на возмущения гостя (пленника) мучительницы только захохотали. — Гхах, ненавижу традиционное гостеприимство вашей деревни. — О, ну что вы, это не всё. Позже я продемонстрирую его вам в полной красе, мистер Уинтерс, — вампирша многообещающе улыбнулась и вышла со своими дочерями из комнаты. «Сука, — агент посмотрел на окровавленные крюки, торчащие из обеих ладоней. — Старик что-то говорил насчёт отрезания? Нет, спасибо, мне уже достаточно». Превозмогая боль, парень смог стащить правую руку с крюка, и хотел схватиться за цепь, чтобы уменьшить вес с левой руки и освободить и её, но неудачно качнулся, и крюк разорвал всю ладонь насквозь. Сейк с грохотом упал, и в глазах его потемнело от боли. И пусть весь мир подождёт, даже если на шум сейчас все сбегутся, он был не в силах сразу подняться. К счастью, никто врываться в комнату не спешил, поэтому, когда боль утихла, а кровотечение прекратилось, Сейк поднялся и проверил своё снаряжение. «Когда-нибудь эти дебилы могли поумнеть и стали бы обыскивать своих пленников, — агент перезарядил ружьё. — Но они уже не доживут до этого момента», — и пошёл на поиски новых проблем.

***

— Эта тварь заплатит мне за всё! — гневно пошипела Димитреску, выходя из комнаты. «Встань в очередь, сучка», — Неймсейк тихо пробрался внутрь с балкона. Но в покоях гигантихи ребёнка не оказалось. На её когда-то здесь присутствие указывала только пустая и холодная кроватка. «Тогда остаётся одно — вежливо поинтересоваться (выпытать) у Димитреску», — не успел агент решить, где лучше «расспрашивать» вампиршу, как хозяйка замка вернулась в комнату. — Вот ты где. «Ну вспомни чёрта…» — Ребёнка в замке нет! — женщина выпрямилась во весь свой немалый рост, грозно возвышаясь над парнем. — Вот об этом я и хотел тебя спросить, — Сейк стал медленно отступать, чтобы занять более выгодную позицию. Но гигантиха схватила его за горло и со всей силы начала бить об пол. Неймсейк не знал, что благодарить — то ли старый прогнивший пол, то ли крепкую башку — но благодаря чему-то из перечисленного парень провалился вниз, в подвалы. — Я тебя найду! — крикнула женщина сверху. — Если первым не найду тебя Я! — прозвучал ей ответ. Агент огляделся: этот подвал был светлее прежних — везде горели факелы. Но парень всей натурой недолюбливал такие места. Вообще в этом бренном и не достойном его ослепительного существования мире для чего-то (не иначе, как для раздражения) существовали вещи, которые не нравились Неймсейку. Ему не нравилась эта миссия, не нравилась эта деревня, не нравились люди и нелюди из этой деревне, что пытались ту самую миссию сорвать. Но это терпимо. Это не смертельно, если постараться. Но что больше выводило из себя: так это существование вещей, что он люто ненавидел. Тогда уж агенту срывало «крышу» больше обычного, и перед ним вставала лишь одна цель — уничтожить ненавистный объект. Даже если это был древний замок, с множеством тайных проходов и темниц с орудиями пыток. Особенно если это было так. «Отлично, навевает детскими воспоминаниями, — поморщился Сейк, аккуратно ступая по узкому каменному коридору. — И дерьмом. Определённо». Это было не совсем верное утверждение, ведь детство закончилось сразу, как ему, новорождённому, дали «имя»: объект 1647-бета. Но местные подвалы и правда напоминало Логово, место, где их держали. «Бросили, — поправил себя парень. — Нас там бросили после опытов, чтобы мы разорвали друг друга. Воссоздали «естественный» отбор». Сейк ни за что не признается кому-либо, но владения Димитреску задели его ментальное здоровье сильнее, чем тот рассчитывал. Он сам считал это сентиментальностью, психологи же назвали бы это глубокой травмой. Ведь физически он был тут, в проклятой деревне, в логове этих психов, в замке недовампирш. Но пока он ликвидировал неповоротливых гулей, вставших на пути, пока отбивался от дочерей той гигантихи Димитреску, перед глазами всё это время мелькали другие коридоры, другие лица. Но неизменным оставалась жажда убить, добраться и уничтожить. И страх, что если не ты, то тебя. В памяти всплыла волчья морда «дражайшего» брата, улыбающаяся в бешеном оскале. Он был одним из немногих, здесь, внизу, кому дано было имя — Мархосиас. Даже несмотря на то, что тот был низвергнут к остальным отродьям, как ненужный биомусор, его боялись — уважали, как говорил полуволк — из-за невероятной силы и жестокости. «Мой забавный бесёнок», — будто услышанный наяву этот рык садиста заставил почувствовать фантомную боль в области спины, где давно зажили, не оставив даже шрамов, страшные следы от когтей мучителя. Его, 1647-бету, Мархосиас держал у себя в качестве питомца, заботясь о нём в своей извращённой манере. «Слабый и никчёмный выкидыш», — Неймсейк был уверен, что эта псина не посмела так о нём отзываться, если бы узнала, что однажды этот «выкидыш» сможет забрать все силы своего хозяина и перегрызть тому глотку. Именно с этого инцидента началось его восхождение в иерархии — вознесение к своему Создателю. Для чего, чтобы доказать свою силу или чтобы отомстить за своё существование, 1647-бета тогда ещё не знал. Но когда он во всей красе, залитый чужой кровью, предстал перед отцом… «Даже перебив все мои образцы ты остаёшься ошибкой, бракованным экземпляром. Я – твой Создатель и знаю возможность твоих сил даже лучше тебя. И поверь, вобрав в себя столько крови, ты «перегорел», и после, если выживешь, будешь лишь куском мяса для моих улучшенных детей», — что ж, после разговора с отцом, 1647-бете не составило особого труда убить того. Но все те услышанные слова и та пережитая боль ещё преследовали его, особенно в этом замке. «…бракованный образец, кусок мяса, питомец, безымённый, слабый. Слабый. СЛАБЫЙ…» Кто знает, чем могло закончиться полное погружение в воспоминания, если бы не помощь от Димитреску. Не специальная, конечно… То есть, руку ему гигантиха отрезала намеренно, но и тем самым привела в чувство противника. — Ты не увидишь свою дочь! — дико прорычала вампирша, откинув мужчину. — Как ты не у видишь свою, сука! *– простонал Итан, быстро вставая на ноги — в таком… малособранном виде ему остаётся только тактически отступить. «Сейчас не время ностальгировать, — подумал Неймсейк, морщась от боли. — Роза. Надо найти младенца и доставить в целости и сохранности». После этого он посмотрел на свой обрубок правой руки. Тяжко вздохнул и полил этой чудодейственной настойкой, вставляя руку на место. «Но избавиться от этой ошибки природы придётся. И нет, не из собственной прихоти, в основном, нет. Но с большим удовольствием». Из-за этой Леди с большой буквы, он мог лишится и ведущей руки. Трёхпалый спаситель, вот была бы нелепица. Если бы не эта настойка боярышника, и чего там ещё, даже его нечеловеческой регенерации понадобилось приличное время для сроста кисти.

***

Гигантская летучая сука, наконец, распалась прахом, предварительно разрушив пол замка, гоняясь за своей жертвой. От неё остался только кристаллизованный паразит, который взял Неймсейк, чтобы отдать на исследование учёным. Агент оглядел помещение, куда он провалился: в этих каменных стенах не было ничего кроме алтаря с мутной колбой. Парень поднял ей, разглядеть поближе, и сработал механизм, открывающий дверь наружу. Помещение осветило зимнее солнце, благодаря чему можно было осмотреться. Но всё внимание Сейка было направлено на стеклянную ёмкость, из-за грязи которой нельзя было рассмотреть содержимое, однако… «Голова Розмари У.», — гласила надпись на колбе. — Нет… Нет, — ноги его подкосились и Сейк упал на колени. — Они не могли… Я не… Я... Опоздал? Агент не мог, не хотел принять, что миссия провалена, что он не справился и «груз» уничтожен. Что Роза, девочка, что беззубо улыбалась ему, мертва. Холодный ужас на миг охватил его разум, но его быстро заменила безмолвная ненависть к этим тварям, что сделали это с ребёнком. Неймсейк уничтожит их всех. По одному. Каждого. И последней будет Матерь Миранда, потому что она будет страдать дольше и гораздо больше остальных. Неймсейк снова оказался в деревне. В поисках пути к дому Беневиенто, так как её владения были ближайшие к замку Димитреску, агент вышел на площадь с алтарём, с разной стороны которой были ворота с гербами. Как догадался Сейк, каждые врата вели к кому-то из владык, что было только на руку парню. С другой стороны площади Неймсейк увидел повозку, запряжённую лошадью, что уже было странно, так как мутанты ранее перебили даже скот. Вдруг двери повозки раскрылись и оттуда с кряхтением вынырнул огромный толстяк. — Ты ещё что за хрен с горы? — вежливо поинтересовался агент, взяв мужика на прицел. — А за вами не угонишься, мистер… — Итан. Толстяк словно услышал хорошую шутку захохотал как ребёнок, откинув голову назад, и захлопал в ладоши. — Я — Герцог, мистер Итан. Уверяю, я обычный торговец, можете опустить своё оружие. Вы же ищете малышку Розу, не так ли? — Уже нет… — мрачная скорбь отразилась на его лице. Сейк до сих пор в левой руке сжимал треклятую склянку. — Ну-ну, не стоит опускать руки заранее. Вашу… подопечную ещё можно спасти, — Герцог почувствовал, как его пронзил холодный взгляд. — Вот только шутить, блядь, не надо. — Какие шутки! — возмутился торговец. — Думаю, вы догадываетесь, что Розмари — необычный ребёнок. Её душа всё ещё цела. Пока Матерь Миранда не проведёт церемонию. Неймсейк ошарашенно отступил, расфокусировано глядя в никуда. Было так страшно поверить, но надежда, как сорняк, уже впилась корнями в его сердце. Ведь Роза и вправду была особенной. И тварь Миранда… Точно, она могла просто таким зверским способом проверить её способности. И если голова была у Димитреску, то остальные части будут у других владык. — Верно мыслите, Итан, — агент не заметил, как начал рассуждать вслух. Парню уже не терпелось бежать на поиски остальных колб, но источник информации был слишком подозрительным. — И откуда же тебе известно об этом? Кто же ты таков на самом деле? — Право же, я простой торговец. Да и деревня слишком маленькая, так что слухи разлетаются быстро. «Было бы кому эти слухи распространять», — Сейк ни на грош не верил толстяку, но пока тот не пытается навредить, его секреты агента не касаются. — И чем же ты тут можешь торговать. Времена нынче неспокойные тут, да и клиентов немного. — Хо-хо, в чём-то вы правы, — снова рассмеялся Герцог. Каждое движение торгоша сопровождалось тряской его жира по всему телу. Сейку стало интересно, как тот вообще вмещается в этот маленькую, по сравнению с владельцем, повозку. — Однако, вы тоже потенциальный мой клиент. Прошу, ознакомьтесь с моим ассортиментом: патроны, мины, могу модифицировать ваше оружие. — Да ты на все руки мастер, я смотрю, — агент рассматривал представленные товары. — Ах да, я ещё и неплохо готовлю. Не желаете подкрепиться одним из моих блюд? — Если местные блюда соответствуют антуражу этой деревни, то, пожалуй, откажусь, — чем снова рассмешил торгаша. — Да и расплачиваться мне нечем. Что правда, то правда. Электронные платежи тут вряд ли принимали, а собирать различное барахло, попутно отстреливаясь от заражённых, было некогда. — Неужели вы ничего не прихватили от леди Димитреску на память? — кажется, ответ Итана его искренне поразил. — Знаешь, твоя осведомлённость вызовет множество вопросов у моего начальства. Зачем тебе остатки паразита? — Вы знали, Итан, что «каду» с румынского означает «дар»? — А также имеет значение «подарок», — парень в раздражении закатил глаза. — Как по мне, хуже сюрприза не придумаешь. Но к чему ты? — Каждый такой «подарок» перенимает черты своего носителя. И после гибели хозяина застывает во всей своей красе. Истинное воплощение фразы memento mori… — Ладно, я понял, тебе нужны красивые статуэтки, — прервал бесконечный поток торгаша. — Готов продать каду от ликанов и подвальных гулей. Берёшь? Герцог тяжело воздохнул, но смирившись, что его размышления о красоте смерти не оценили и обозвали «красивыми статуэтками», согласился.