Тёзка (Namesake)

Заснеженная дорога привела Неймсейка к дряхлому подвесному мосту. Не сказать, что агент страдал акрофобией*, но покачивающееся строение и вид земли под ним (а точнее её отсутствие ввиду того, что внизу всё было скрытом снегом и туманом) вызывали стойкое желание поискать обход. Но разрушенные аналогичные мосты по обеим сторонам подсказывали, что более безопасного пути нет. «Ишь чего захотел, «безопасного», — мысленно передразнил себя парень, осторожно ступая по хлипким скрипучим доскам. Перейдя через творение явно безрукого плотника, агент вышел к кованным воротам. За узорчатыми створками стоял человек. И пусть из-за тумана было невозможно разглядеть его, Неймсейк знал, кому принадлежал силуэт. Тёмная фигура высокого худощавого мужчины, что склонил голову к планшету в своих руках и делал в нём какие-то пометки. Вдруг человек поднял голову и посмотрел на замершего агента. — Образец 1647-бета. Ты подавал надежды, — мужчина развернулся и начал уходить. — Был в шаге от завершения идеальной формы. После того, как силуэт полностью скрылся в тумане, железные врата медленно, со скрипом отворились, приглашая. — Всё чудесатее и чудесатее, — Сейк не знал, чему удивляться больше: призраку давно покойного отца или автоматическим воротам при явном отсутствии электричества — поэтому решил не удивляться вообще, неспеша последовав за ушедшим. Несмотря на все надежды Неймсейка, призрак отца появился вновь. Теперь тот стоял ближе, и агент мог рассмотреть и извечно выглаженный белый халат, и морщинистое бледное лицо, и тёмные, то ли от недосыпа, то ли от нездоровья, круги под глазами. Глаза… В прошлом 1647-бета никогда не смел заглянуть в глаза своему создателю. Сейчас же Неймсейк на стал и пытаться: он не собирался самоутверждаться за счёт фальшивки. Поэтому агент решил проигнорировать явную галлюцинацию. — Какое разочарование, — призрак покачал головой и что-то вычеркнул в своих записях. Всего лишь пройти мимо — не так уж и сложно. Поэтому, сжав от злости челюсти, Сейк обошёл фигуру. — Выродок, что попался на ментальную ловушку, не достоин ни имени, ни потраченного на тебя времени! — учёный за спиной перешёл на крик. «Заткнись», — повторял про себя одну мантру агент. — Ты ещё ничтожнее, чем казался! «Заткнись. Заткнись-заткнись-заткнись…» — Даже не можешь принять свой облик. Или ты боишься своего истинного лица?.. — ЗАТКНИСЬ! — Неймсейк повернулся к галлюцинации. — Ты лишь иллюзия. Ты мёртв. Я! Я убил тебя! Только когда Сейк увидел омерзительную высокомерную ухмылку, понял, что сорвался. — Неужели? — учёный стал медленно подходить. — И ты думаешь, что всё это было взаправду? Он остановился напротив застывшего парня и прошептал прямо в лицо: — Глупец, ты всегда был под моим контролем. Выхватив нож, Сейк хотел перерезать глотку мужчины, однако оружие прошло сквозь призрачную фигуру. Мерзкий старик хрипло засмеялся, окончательно растворяясь в воздухе. Парень с отвращение сплюнул на то место, где только что стоял учёный. «Настоящий он не стал бы тратить время на разговоры со мной», — нельзя было поддаваться сомнению. Потеря осознания реальности станет его концом. Если до этого парень только задумывался, то у Беневиенто он убедился, что у местных владык была странная привычка всё усложнять. И пусть Сейк побывал лишь у Демитреску и сейчас был только на пути ко второй владычице, но попадание два из четырёх говорило о том, что и от следующих лордов следует ожидать чего-то похожего. Чтобы открыть двери в замке гигантихи, парню пришлось оббежать весь замок в поисках стрёмных масок. Вот и сейчас его единственная тропа вела вперёд, к парадному входу…в скалу. А возле красных двустворчатых дверей позолоченная табличка гласила: «Отдай свои воспоминания». Загадки даже на простой вход. Зачем? Вряд ли кто-то из местных жителей горел желанием потревожить покой главных фриков. А если и находились адреналинозависимые, тем хватило бы и тех мостов. «Может поэтому там было их так много?» — задумался агент, расковыривая ножом заслонку для писем, чтобы снять её: для его «воспоминания» потребуется щель побольше. Наконец, добившись желаемого, Сейк поджёг фитиль самодельной гранаты и «отдал своё воспоминание», как с него и требовали. Спрятавшись от взрыва на безопасном расстоянии за плитой надгробия, парень ждал, когда дверь любезно «откроется». Дом сумасшедшей кукольницы выглядел впечатляюще, но одновременно с этим будто находился не на своём месте. Потому что если и строить особняки на краю пропасти у водопада, то лучше делать это где-нибудь в тропиках, но никак не в заснеженных горах Румынии. Даже не подходя к дому, до Неймсейка долетел ледяной воздух, что заставился судорожно передёрнуть плечами от холода. «Сыро, холодно, туманно и повсюду плесень и смертельная опасность, — агент обречённо поднялся на крыльцо дома. — А когда было иначе?» Но внутренний интерьер смог удивить агента своей… нормальностью. Ковры на полу, скатерти на столах и тумбах. Мебель хоть и старая, но в пригодном виде. В общем создавалось обманчивое чувство уюта и спокойствия. Во всём доме стояла абсолютная тишина, нарушаемая только скрипом полов от шагов Сейка. Агент обошёл весь первый и второй этажи, задержавшись у портрета на лестнице. С картины на него смотрела красивая молодая женщина в строгом черным платье. Антрацитовые глаза, безэмоционально взирающие на зрителя, ярко выделялись на бледном лице. В руках владычица Беневиенто — потому что никем иной эта женщина не могла быть — держала куклу-невесту. Но более ничего стоящего Сейк не нашёл. Оставался только один путь: — Угу, понятно. Всё самое интересное в подвалах, да? — агент раздражённо смотрел на лифт перед собой: будто клише из фильмах ужасов нервировало его. — Надеюсь, хоть без гигантских лабораторий на этот раз, — пробормотал он, нажимая на кнопку вызова. И надежды агента отчасти оправдались, так как лифт привёз его даже не в подвал, а на нулевой этаж, где царила та же обстановка, как и наверху. Сейк даже оценил милые цветочки в вазе. Но оправдало лишь «отчасти», потому что парень зашёл в необычную комнату в конце коридора. Что в первую очередь бросилось в глаза — это маленькая уродливая кукла в свадебном платье, сидящая на стуле прямо по среди комнаты. На её тоненьких ножках лежала знакомая колба. Всё не могло быть так просто, это точно была ловушка. Хоть самой кукольницы поблизости не наблюдалось, но кто знает, может та управляет игрушкой с большого расстояния. — Так, милашка, давай без Детских игр обойдёмся, — Сейк, держа куклу на прицеле, подошёл к ней взять колбу. Как только он протянул руку, свет погас, и агент выстрелил, на мгновенье осветив пространство вокруг. — О-о-о, зачем же так грубо, — мерзкий, скрипящий голос куклы раздавался со всех сторон. — Ты же в гостях. Неужели тебя папочка не учил правилам этикета? Неймсейк стал осторожно отступать назад, к стене, чтобы враг не мог напасть сзади. Агент попытался включить фонарик, но тот, кажется, приказал долго жить, так что придётся действовать в прямом смысле вслепую. — Тогда ему стоит вновь заняться твоим воспитание. А после мы сможем играть вместе… веки вечные, — захихикала чертовка. В этот момент парень почувствовал, как его тела коснулись сотни маленьких ледяных ладошек. Сейк передёрнулся, пытаясь уйти от прикосновений, и мерзкое чувство прекратилось, а комнату снова озарил свет. Вот только появившееся лёгкость в теле заставила занервничать сильнее: приятная тяжесть оружия, что равносильна чувству безопасности, исчезла. Как и само оружие. Да и комната поменяла свой облик: обшарпанные стены, деревянная старая мебель, что стояла вдоль них, и большой стол по середине комнаты, укрытый белой простынёй, под которой, судя по очертаниям, лежало тело, возможно манекен, а с потолка свисали различные запчасти для него — всё это исчезло. Теперь старый захламлённый подвал превратилась в светлую стерильную операционную. На уже металлическом столе лежало настоящее человеческое тело. Сейк почувствовал, как сердце пропустило удар — он помнил эту операционную и знал, что за человек там лежит. Помнил этот день, что был так давно. Он тогда был ребёнком. Почти обычным ребёнком. Ребёнком, у которого не было даже имени, но был единственный друг. Агент понимал, что стоило покинуть помещение незамедлительно, но он, не в силах контролировать своё тело, как завороженный стал подходить к столу. И с каждым шагом пространство и вещи вокруг будто росли. Или это он становился меньше? Когда к столу подошёл не Сейк, но образец 1647-бета, он лишь на голову возвышался над ним. На нём лежал белокожий прекрасный юноша. Бета никогда не знал, какой номер приписан тому — юноша никогда не говорил — но про себя мальчик называл своего друга Ангелом. Как-то Бета видел иллюстрации из книг Отца этих прекрасных и одновременно грозных существ: такие же идеальные, с нежными чертами лица и золотистыми кудрями, те в то же время без сомнений возносили свои копья и мечи против зла. И его Ангел тоже не боялся противостоять Злу — Бета видел, неоднократно видел, как юноша раскидывал громил, что причиняли им боль. А ещё он не боялся их Отца и всегда спорил с Ним. Хотелось бы мальчику быть таким же сильным и храбрым, как его друг, но увы, всей его храбрости хватило лишь на то, что сбежать сюда. 1647-бете пришлось встать на носочки, чтобы взглянуть на лицо «пациента»: судя по медленной вздымающейся и опускающейся груди, его друг был без сознания. И хоть глаза юноши были закрыты, Бета знал, что они насыщенно василькового цвета. Знал, потому что всегда восхищался их цветом. Мальчик потянул свою маленькую ручку к лицу друга, чтобы разбудить его, но увидев свою изуродованную конечность, не посмел прикоснуться. После недавнего мучительного эксперимента по пробуждению, вся кожа Беты почернела, а в некоторых местах была покрыта нитями белого узора. Мальчик никогда не видел себя в зеркале, поэтому не знал, как выглядел ни до того эксперимента, ни как выглядел сейчас, но почему-то ассоциировал с теми жуткими демонами из тех же иллюстраций, со злом, с которым сражались ангелы. Поэтому он не смел даже притронуться к белоснежному лицу Ангела, боясь испачкать его. — Что ты здесь делаешь? — грозный окрик заставил обернуться. — 1647-бета, как тебе удалось сбежать? Отец возвысился над ним грозной тенью, и мальчик отшатнулся, прижавшись к столу спиной. Цепкими пальцами учёный схватил лицо мальчика и стал в него всматриваться. — Отвратительно. Ещё одна неудача, — мужчина выпрямился и отвернулся к бессознательному юноше. — Ч-что ты собираешься с ним делать? — даже страх от того, что Отец застал его вне камеры, не мог пересилить волнение за своего Ангела. Учёный грубо оттолкнул мальчика в сторону, и тот, не удержавшись на ногах, упал. Бета увидел, как мужчина взял скальпель и наклонился над его Ангелом. — Нет! — мальчик попытался встать и помешать своему Создателю, но его уже скрутили ворвавшиеся охранники. — Не смей! Пожалуйста, умоляю! Мальчик стал вырываться из крепкой хватки громил, но те крепко скрутили его. — Отнесите объект обратно в комнату пробуждения, — не оборачиваясь, приказал мужчина, приступая к операции. — И проследите, чтобы он на это раз не сбежал! Договорив, учёный начал операцию, и с первым же разрезом скальпелем Бету пронзила острая боль, но то была лишь отголоском чужой. Одна из его немногочисленных способностей, которую Отец забраковал. «Он в сознании!» — с ужасом понял Бета и стал яростнее вырываться, но его без особого труда выволокли из комнаты и тащили по коридору всё дальше и дальше. Но несмотря на растущее расстояние, Бета чувствовал всю боль юноши через их устоявшуюся связь. 1647-бета знал, что умолять в этом месте бесполезно, а порой и опасно, но мальчик всё равно, рыдая, просил отпустить его или хотя бы остановить учёного. Но это, конечно же, не принесло никакого результата. Громилы бросили его в тёмную комнату и заперли в ней. Как и в прошлый раз, он был не в силах помочь, сколько бы он не кричал и не бил по двери. Как и тогда, связь с его Ангелом скоро оборвётся, и то, что станет с его другом, будет хуже смерти… Не в силах снова это переживать, мальчик, обессиленный, сполз на пол. «Снова?» — он попытался сосредоточиться на этой мысли. Откуда ему были известны дальнейшие события? Почему вся эта боль так знакома? «Потому что всё это уже происходило однажды, — голос в голове, взрослый, уверенный. — Точно, всё это не может быть по-настоящему». Нужно вспомнить, что больше не тот беспомощный мальчик, что больше не объект 1647-бета. Он поднял руки к лицу и начал всматриваться в них. Даже полная темнота, в которой он находился, не могла скрыть, что конечности, минуту назад казавшиеся маленькими детскими ладошками, теперь выглядели как большие мужские: левая вообще была перевязана и на ней не хватало пары пальцев. Сразу вспомнилась и боль, когда те откусили. И кожа была тёмной лишь из-за отсутствия освещения. Неймсейк медленно поднялся, осматривая помещение, полностью отходя от помешательства. Хотя нельзя быть уверенным, что он всё ещё не в галлюцинации. «Чертовка. Заставила меня понервничать». Забыв, что до этого он уже проверял, парень щёлкнул выключатель фонарика. Что удивительно, на этот раз техника сработала. Агент оглянулся вокруг, осматривая помещение: это был чулан, полностью заполненный куклами. Успокаивало то, что они «смотрели» в разные стороны. В руке одной из этих милашек Сейк нашёл ключ от электрощитка, что висел возле лифта. Выбравшись из чулана, парень оказался в коридоре, через который он ранее проходил. Только теперь здесь не горел свет. На небольшом столике стоял телефон. «По закону жанра он должен позвонить», — не успел агент завершить мысль, как аппарат и вправду затрезвонил. «Ну а что нам ещё терять?» — решил Сейк для себя и поднял трубку. На том конце раздалось загнанное дыхание. А за ним и забытый, но знакомы голос: — Я же всегда защищал тебя, — голос его Ангела был красив даже с такой мёртвонно-отстранённой интонацией. — Почему ты мне не помог, Бета? Позволил сделать со мной такое. Не было смысла оправдываться перед мертвецом, но и повесить трубку не мог. Тем временем голос на том конце ужесточился, и в нём были слышны отголоски настоящей ненависти: — А теперь ты посмел забрать моё лицо и мою жизнь! Я же лучше! Я должен быть… Немсейк с размаху бросил аппарат. Больше выслушивать эту чушь он не собирался. Судя по всему, впереди его ждало ещё больше призраков прошлого. Чёртова кукольница хочет поиграть на его чувстве вины? На его детских страхах? Ха! И ещё десять саркастичных «ха» в придачу. Его чувство вины давно атрофировалось, и сам он давно уже не ребёнок. Будто услышав его мысли, из темноты коридора раздался жуткий вой. «Это галлюцинация», — успокаивал себя Сейк. Из темноты коридора вышел… нет, вылезло нечто: огромное окровавленное чудовище с волчьей головой. Та завалилась на бок, потому что горло монстра было перерезано, и из глубокой раны стекала вязкая бурая слизь, пачкая всё вокруг. — Это галлюцинация! — повторил для себя агент. — Взяли прообраз псины-Мархосиаса. Хотя оригинальная внешность того и то более уродливая. А так тут нечего боятся. Монстр стал быстро приближаться к агенту. — Нечего же? — парень стал медленно отступать. «Галлюны галлюнами, но вдруг мой мозг адаптирует так какую-то смертельную опасность…» Даже если под этой галлюцинацией ничего и нет, и он выглядит полным идиотом, убегая от ничего, Неймсейк решил перестраховаться и тактически отступить. Так как эта тварь своими габаритами перекрывала весь коридор, Неймсейку пришлось выманивать её в комнату со столом, чтобы хоть как-то проскочить мимо к лифту. К счастью, монстр не обладал особым интеллектом или хоть какой-то манёвренностью: тот кидался на агента резкими неуклюжими выпадами, от которых не составляло труда увернуться в просторном помещении. Обманув эту тварь таким образом, Сейк смог добраться до электрощитка, чтобы, наконец, включить лифт и… — Да сука! — в элетрощитке не хватало маленькой детали: предохранителя. Зато была деталь какого-то барельефа, а позади уже слышались кряхтения монстра. — Класс. Просто супер! Придётся ему ещё какое-то время тут побегать. В коридоре за барельефом было электричество. А это означало, что в здешнем электрощитке были все составные части, в чём агент лично убедился, найдя его в спальне. «Тихо слямзил и ушёл — называется нашёл», — парень аккуратно вытащил нужную деталь, погружая и этот участок подвала во мрак. И сразу же в коридоре что-то громыхнуло. — Кажется тихо уйти не получится, — по знакомому вою Сейк понял, что эта тварь добралась и сюда. Комната, где он находился, была небольшая, так что разминуться не получилось бы, оставалось только прятаться. Неймсейк притаился в шкафу, пока волчий выродок прочёсывал комнату. Как только тварь упала на пол, чтобы заглянуть под кровать, агент понял, что время каминг-аута, и выбежал из убежища. И Сейк должен признаться, что бежал он, не оглядываясь, слыша, как до этого момента неуклюжая тварь набирала темп, догоняя его. Благо, он смог оторваться в этих длинных, запутанных коридорах. Предохранитель встал в щиток как родной, подавая электричество в лифт. Вот только самой кабины лифта не было. А загробное завывание вновь раздался из темноты: «Да ладно! Что за вторичность!» — возмутился Сейк и хотел уже побежать по третьему кругу, вновь совершив обманный манёвр, однако оказалось, что агент ошибался насчёт умственных и физических способностей этой галлюцинации. Эта псина стала гораздо быстрей и манёвренней. Неймсейк не успел увернуться, как тварь со скоростью гончей налетела на него, прижав к решётке своей завалившейся на бок головой. Чтобы хоть как-то обезопаситься и не дать себя сожрать, парень засунул руки прямо в разодранную рану на горле, отталкивая волчью морду подальше от свей шеи. Случайно Сейк посмотрел в глаза этому монстру и ужаснулся, что тёмные зрачки в окровавленных белках направленны прямо на него: — Мой….бесёнок… — пробулькало из волчий пасти, и парень смог почувствовать вибрацию гортани от произнесённых слов. Чувство вперемешку с омерзением накатило на Неймсейка, вызвав мурашки на загривке. Нет, это был не страх, а настоящая ярость. Высвободив правую руку, он со всей силы ударил в вылупившейся на него глаз. — Я! — удар. — Не! — удар. — Твой! Тварь завыла от боли и отступила, прикрывая пустую теперь глазницу. Этого хватило, чтобы забежать в лифт, что приехал во время их потасовки. Сейк закрыл решётку двери, и в тот же момент монстр кинулся на неё, с большей яростью завывая. — А не получишь! Я слишком лакомый кусочек для такого урода! — помахав средним пальцем, агент полюбовно попрощался с этим выродком. Пока лифт поднимался, агент пытался перевести дух. Впереди его ещё ждало сражение с этой любительницей кукол, в то время как он сам жёстко галлюцинировал. В глазах всё расплывалось, а мир будто покрыла зелёная пелена. То ли это способность местной владычицы, ты ли эффект того цветка, что встречался ему в подвале, а может сочетание первого со вторым. Как только Неймсейк ступил на первый этаж, во всех сторон раздался скрипучий кукольный смех. С этим не самым приятным аккомпанементом парню пришлось идти вплоть до фойе. После смех прекратился, но вот открывшееся картина… — О, да у нас тут чайная вечеринка? — огромное количество кукол разной масти сидели повсюду: на столе, стульях, полу. И сказать по-честному, Сейка они напрягали. «А вот и главная виновница торжества», — парень увидел чертовку в свадебном платье. Как только он начал к ней приближаться, за спиной невесты материализовалась сама Беневиенто в своём траурном наряде. — Нет… Я не пущу, — тихо, но уверенно произнесла женщина, вознося правую руку — вторя её движения кукла невесты воспарила. Неймсейк оглядел ближайшее пространство в поисках оружия: на столе, слева, лежали ножницы. — Ты ещё жив? — пропищала кукла. Сейк отступил, будто в испуге, к столу, стараясь незаметно схватить ножницы за спиной. — Как тебе общение с папочкой? Надеюсь, теперь ты будешь более покладистым, и мы сможем поиграть. Сейк слишком поздно заметил шевеление у ног: полдюжины вооружённых игрушек напали на него, повалив агента на пол. «Об этом я промолчу в отчёте», — решил для себя парень, раскидав маленьких уродцев. Кукла невесты — уже без фигуры Беневиенты за спиной — подлетела прямо к его лицу. — Поиграем в прятки на жизнь! Тик-так… Не успела она договорить свои правила, как Сейк сделал рывок к ней и схватил куклу, нанеся той удар ножницами прямо в голову. Та завизжала. Игрушки вокруг завертели своими головами, но нападать не начали. Мир в глаза Сейка покраснел и будто поплыл. Решив, что это Беневиенто пытается его вырубить одним из своих фокусов, агент стал наносить новые удары. Он бил снова и снова, пока кукла, а за ней и остальные игрушки, не затихли окончательно. Через мгновения морок с его разума спал, и зрение вернулось в норму. И Сейк увидел, что вместо разломанной куклы лежит мёртвая сама Беневиенто. Всего мгновение, прежде чем та распалась в прах. Но и этого парню хватило, чтобы заметить отличия от той красивой женщины с картины. Уродливая мутационная опухоль перекрывала правый глаз и половину лица — теперь понятно, из-за чего владычица вечно носила вуаль. Но даже несмотря на это Сейк признавал, что она была красива. Своей сломленностью. Надо же, быть искусной кукольницей, но в то же время оказаться более хрупкой, чем те же фарфоровые бездушные игрушки. Больная, поломанная, одинокая… Неймейск, смотря на тело перед собой, поймал себя на мысли, что хотел бы помочь женщине, если бы был способ договориться… «Да я старею. Совсем размяк, — покачал головой агент, перешагивая через кучу праха. — Нельзя оправдывать деяния сумасшествием. То, что они сделали с ребёнком. С моей Розой! То, что эта женщина следовала за матерью Мирандой до конца. То, что пыталась меня остановить и убить. Нет, другого исхода для неё не могло и быть». Чуть поодаль, на столе, Сейк нашёл вторую колбу с частью Розмарией, что только потвердело его последние мысли. Так же парень обнаружил, что всё вооружение было при нём, и его пропажа была всего лишь ещё одной иллюзией этой ведьмы.