Близость

      Вот и настал тот день, когда я дрожащими пальцами вожу по сенсорной панели своего ноутбука, открывая почту, которая именно сейчас прогружалась настолько долго, насколько вообще можно было представить. Раньше, глядя на видео, где абитуриенты чуть ли не в судорогах открывают списки поступивших или же ответ от университета, я не понимала их: подумаешь, не самое важное событие в жизни. Все мы так легко относимся ко многим вещам… Пока это не коснётся нас самих.       Ещё месяц назад я подала документы в самый престижный университет в Сеуле на дизайнерский факультет. Конечно, цена за обучение могла удивить любого человека, но мне очень повезло с заработком в семье.       Я призадумалась, совсем позабыв о том, что жду открытия этой чертовой почты, а голос мамы помог мне выбраться из своеобразного транса. Она села рядом, с нетерпением ожидая увидеть результат и, о, каков же был мой испуг, когда она, увидев ответ первее, начала кричать и визжать прямо над моим ухом. Я вздрогнула, но быстро пришла в себя и приблизилась к экрану, чтобы убедиться, что мне не показалось.       — Ты поступила, дорогая! — вскрикнула мама, обнимая меня до хруста костей.       Через пару секунд она спустилась на первый этаж и её взвизги радости были слишны даже из моей комнаты. Моего лица коснулась улыбка, когда осознание наконец дошло и до меня — я поступила.       Спустя ещё какое-то время мы уже сидели за семейным ужином, уплетая за обе щеки запечённую курицу с овощами. Всё-таки, у моей мамы золотые руки, и это блюдо — точное тому подтверждение. Я не могла думать ни о чём другом, кроме еды, однако, у моего отца были совсем другие планы на сегодняшний вечер.       — Ханна, — прозвучал голос отца и, о боже, как же я ненавижу этот тон, предвещающий многочасовую лекцию о том, как же мне нужно проживать свою жизнь, — Ты же помнишь, о чём я всегда тебе говорю? Никаких парней, никаких отношений и, не дай бог, секса.       Я почувствовала, как к лицу активно хлынула кровь после произнесенного отцом последнего слова: так в открытую он ещё никогда мне не говорил о запрете на секс.       Ко всему прочему, я уже давно поняла, что не проживу нормальную жизнь, как у других девчонок. Никаких тусовок, вечеринок, поездок с классом или группой — всю жизнь мне приходилось от этого всего отказываться именно по воле отца. Понятия не имею, что такого произошло в его жизни, что он теперь проецирует эти чудовищные запреты на мне с сестрой.       Я прекрасно помню ситуации, когда он избивал меня. По каким причинам? Всё очень просто: парни. Отец не одобрял никакой контакт с ними ни в каких сферах жизни. Написал одноклассник, чтобы узнать про домашку? «Он бы мог написать любой другой, но написал тебе. Значит, вы занимаетесь не теми делами». Ну а следом синяки на моём теле красовались ещё две недели. Помахала однокласснику, уходя из школы? «Между вами точно что-то есть». И удар за ударом приходились по моему телу.       Таких ситуаций были десятки и только последние два года отец перестал поднимать на меня руку. В связи с чем — не знаю, может совершеннолетие? Впрочем, эти вещи меня уже не волнуют, душащий контроль остаётся неизменным и перечить я ему не стану. Жизнь дороже.       — Да, пап, я помню, — я сделала глоток воды из стакана, стоящего рядом, чтобы хоть как-то унять дрожь, которая прошлась по моему телу.       — В этот раз всё серьёзно, дочь, — я ненавидела, когда он так называл меня, но всем видом пыталась быть хладнокровнй, — Университет — это не школа. Парни там гораздо активнее и, к сожалению, не в учёбе. Я даю тебе слово: если я хоть заподозрю твою связь с каким-то ублюдком, то сожгу заживо.       Слово за слово, мои ноги переставали меня слушать и я никак не могла унять судорогу, внезапно охватившую нижние конечности: ногу свело, а после она безудержно тряслась. Такие угрозы от него прилетали нередко, но сейчас он звучал серьёзнее некуда.       — Ой, да ладно тебе, — вдруг послышался голос мамы, которая отложила вилку и уперлась подбородком в руку, — ты разве её не знаешь? Парни — это последнее, что её интересует. Да ей волю дай, она всю жизнь дома просидит.       Я словила на себе взгляд мамы после этих слов и мне стало намного легче. Мысленно я её отблагодарила, но в реальности не смогла сказать ни слова.       В её словах была доля правды (а может и вся правда): я не любила быть в близких отношениях с парнями, будь то друг или партнёр. Компании представительниц прекрасного пола нравились мне гораздо больше, чем мужской. Возможно, это связано с вечными запретами отца, что было бы вполне логично, однако, я всё равно держу дистанцию с парнями, питая к ним врождённое недоверие.       — Ну хорошо, — папа выдавил совершенно неискреннюю улыбку, — я просто предупредил. — прошипел он сквозь зубы и перевёл свой угрюмый взгляд на меня, отчего табун мурашек не заставил себя ждать.       Оставшееся время ужина прошли в очень заметном напряжении. Я глянула на свою сестру и поняла, что ей тоже нелегко пропустить мимо ушей угрозы отца, которые прилетели в мой адрес.       Мама, заметив нашу нервозность, решила спасти ситуацию, за что я в сотый, тысячный или уже миллионный раз была ей благодарна. Она знала, как нам тяжело, и я искренне рада, что та пыталась хоть как-то помочь.       — Ханна, не сходишь в магазин? — начала мама, — Что-то мне так тортика захотелось… Шоколадного, ну или любого другого, — она взглянула на отца, заманивая его своей чудеснейшей улыбкой, и он, естественно, не может ей отказать. Порой мне кажется, что мама — единственная женщина во всём этом мире, что может оказать на отца такое влияние.       — Хорошо, я схожу.       Я не стала думать над тем, что надеть — просто пошла в домашней одежде. Папа дал мне пару тысяч вон, и я, наконец распрощавись с напряжённым воздухом в этом доме, вышла на улицу, вдыхая свежий кислород. Уже стемнело, но меня это не пугало, даже наоборот — привлекало. Что-то было в ночном небе такое завораживающее, что не хотелось отрывать глаз.       Через пару минут я уже оказалась у круглосуточного магазина, свет из стеклянных дверей которого выбивался, дополнительно освещая улицы. Недолго думая, я забрела в помещение и тут же стала искать желанный мамой торт. Мой выбор пал на шоколадный, который она назвала прежде всего, значит его она и хотела больше. По крайней мере, такой логики я придерживалась.       Я подошла к кассе и доброжелательная девушка пробила мне товар, ожидая теперь и оплаты. Мои руки полезли в карман за несчастными купюрами и через пару секунд я вручила их работнице магазина.       — Здесь не хватает тысячи вон, — с улыбкой на лице констатировала девушка.       Ещё никогда так радостно мне не сообщали эту новость, и я судорожно начала думать, что можно решить в этой ситуации (для вида я всё-таки полезла в карманы своих домашних брюк, чтобы показать, что не всё так ущербно).       — Прошу прощения, я могу занести их завтра? Мой дом буквально в нескольких минутах отсюда и у меня правда нет ни…       — Девушка, к сожалению, я не смогу вам отдать продукт без полноценной оплаты на момент покупки, — она изобразила на лице грусть, но эта физиономия скорее раздражала, нежели вызывала жалость.       — Но это всё, что у меня есть. Правда, я занесу завтра утром, обещаю вам, — я стала уговаривать её, но всё было тщетно. На любую просьбу она то качала головой, то просто говорила «нет».       — Я заплачу, — послышался за моей спиной бархтаный мужской голос, от которого я сначала вздрогнула.       Обернувшись, я увидела перед собой приятного на внешний вид молодого человека с тёмными волосами и выразительными глазами. Мой взгляд неосознанно устремился на его губы и шею, но спустя какое-то время я «очнулась» и осознала, что парень стоит слишком близко ко мне. Дистанция. Мне нужна дистанация — подумала я и сделала короткий шаг в сторону. Я даже не успела ничего предпринять, как этот шатен протянул продавщице пару денежных купюр и вручил мне коробку торта с чеком.       — Подождите! — выкрикнула я, когда поняла, что он направляется к выходу, — молодой человек!       Держа в руках этот несчастный торт, я выбежала за ним на улицу и, он, наконец-то, остановился. Парень обернулся и взглянул на меня таким доброжелательным взглядом, какого я не видела, пожалуй, никогда. Его лица коснулась лёгкая улыбка:       — Вы хотите угостить меня тортиком?       — Нет, — вспылила я, совсем не подумав, — то есть да, но… То есть нет.       Я не знаю, что на меня нашло, и почему мой язык перестал меня слушать. За меня впервые заплатили, и я просто-напросто не понимала, как на это реагировать.       — Возьмите хотя бы это… — держа в одной руке торт, я протянула ему из кармана те купюры, которые дал мне отец, — Спасибо, что заплатили за меня. Это всё, что есть.       — Да бросьте. Мне не трудно.       Он оставил меня стоять с вытянутой рукой, полной купюр, и быстро зашагал куда-то в обратную сторону от моего дома, пока я наблюдала за его исчерпывающим силуэтом в тёмном переулке.       Я взглянула на чек, который случайно вытянула из кармана вместе с купюрами:       — Семь тысяч вон… — прошептала я, а после взглянула на купюры в руке, — А отец мне дал шесть.       Решив, что этот чек может стать причиной подозрений и недоверия со стороны отца, я решила порвать его на несколько мелких кусочков и выбросила в ближайшую мусорку. Я благодарна парню, который оплатил мне этот торт, но всё же моим родным лучше не знать о произошедшем.