Дыхание Души

      — Сестрица, почему мы сели на этот поезд? — Мальчик лет двенадцати беззастенчиво плюхнулся на деревянную скамью в поезде. Немного хмурясь, он отряхнул свои простые штанишки и поправил синее хаори.       — Кто знает… — Девушка спокойно села напротив мальчика. Затуманенные светло-серые глаза медленно осматривали вагон. Она поправила спрятанную катану под голубым хаори и откинула назад длинную тёмную косу-дракончик.       — Подожди, — мальчик дернулся и с подозрением посмотрел в глаза своей сестры, — ты снова пошла по «следам»?       — Возможно… — Загадочно улыбаясь, она разгладила невидимые складки на своей юбке от костюма истребителей демонов. — Наслаждайся видом, Такео.       — Сестрица, — он испуганно оглянулся вокруг и тихо прошептал, — давай уйдем от сюда! Мне не нравится, когда ты таким образом заводишь нас в опасные места.       Поезд дёрнулся, заставляя мальчика испугано икнуть и вжаться в сидение. Опасная поездка только что началась. Он ещё никогда так сильно не боялся. В отличие от обычных обстоятельств, в поезде мало места для драки, а также не так много места где можно спрятаться. Такео чувствовал себя загнанным зверьком. Но нелюбимая им загадочная улыбка девушки так и не сходила с её лица.       — Поздно, Такео, — крепкая девичья ладонь со множеством застарелых мозолей ласково потрепала короткие каштановые волосы мальчика. — Что с тобой случилось? Раньше ты так не боялся… или тебя пугает сам поезд?       Сочетание невинного взгляда туманных глаз и загадочная улыбка всегда сбивали мальчика с толку. Сколько бы лет не прошло, а он всё так и не смог привыкнуть к этому.       — А-а, черт с тобой! — Он резко скинул ласкавшую его руку и скрестил руки на груди. — Если я умру здесь по твоей вине, то моя душа будет преследовать тебя всю жизнь, — яростные слова сопровождались по-детски озлобленным лицом.       — Я знаю, Такео~, — ему казалось, что ей нравилось так дразнить его, но он так и не смог найти этому подтверждения за все шесть лет проведённых вместе.       Она либо притворяется, либо действительно ничего не понимает.       — И хватит так себя вести! Сколько раз тебе говорить, что так ты людей пугаешь! — Сейчас он больше напоминал ворчливого старика, который ждёт внуков от своей единственной дочки. Улыбка девушки стала шире, а взгляд чуть ласковее. — Да что б тебя, — в сердцах выкрикнул мальчик и отвернулся к окну. Просто… потому что бесполезно объяснять.       Уже успело стемнеть. Мальчик продолжал наблюдать за быстро меняющимся пейзажем. Если бы он не знал зачем они здесь на самом деле, то, возможно, уже давно бы сладко спал на коленях своей сестрицы.       — Пожалуйста, достаньте свои билеты, — проверяющий медленно закрыл за собой межвагонную дверь и неспешно начал пробивать билеты пассажиров. Такео с интересом наблюдал за изнеможенным мужчиной с бледной кожей и тёмными мешками под глазами. Многие мысли, навеянные поведением девушки, не давали ему покоя и теперь всё казалось подозрительным.       — Сестрица…       — Он странный, правда? — Она не дала ему договорить. Только сейчас Такео заметил, как заинтересованно она смотрела на проверяющего. Почти не моргая, её затуманенный взгляд в сочетании всё с той же загадочной улыбкой настораживал.       — Он…       — Нет, он человек, — снова перебила. Мальчик нехотя достал свой билет, скоро настанет их очередь.       — Тогда…       — Не знаю, — опять не дала досказать свой вопрос. — Глубокая печаль, ожидание, предвкушение… «Помешательство» и «одержимость» не принадлежат ему.       — То есть…       — Да, это след демона, — мальчик раздражёно выдохнул через нос.       — Анакэ…       — Он оставил этот след недавно, — Такео раздражёно хмурился и устало гладил свой лоб.       — Анакэ, я всё ещё хочу прожить свою жизнь достаточно долго, — устало выдохнув, он взял её руку в свои маленькие ладони. — Я так же хочу, что б и ты прожила подольше.       — …       Она спокойно повернулась к Такео и одарила его своим ласковым взглядов. В отличие от него, Анакэ не знала, чего хочет. Всю свою жизнь она шла по «следу», либо куда ноги приведут, ворон редко к ней прилетал с заданием. Именно таким путём её давным-давно направил монах.       — Билеты, — незаметно к ним подошёл странный проверяющий.       Такео протянул свой билет, и мужчина медленно сделал на нем дырочку. Анакэ чуть помедлила, но всё же протянула свой. Прежде чем он успел его продырявить, она покрепче перехватила ладони мальчика. Последовавший звук щелчка всколыхнул её душу…

***

      — Дитя, ты помнишь, что с тобой случилось? — Знакомый из детства ласковый голос заставил распахнуться туманные глаза.       — Монах…– маленькая девочка восьми лет с замешательством смотрела на своего давнего спасителя и учителя.       — Да, дитя?       Твой голос всё так же ласков как тогда… Но ты давно уже умер. Какой блаженный сон.       — Я… ничего не помню, монах.       Совсем немного, я хочу побыть в этом сне…       — Совсем ничего? — Обеспокоенная нежность в голосе уже давно не молодого монаха с грустью отзывалась в сердце девочки.       Всё было в точности как тогда. В её самом драгоценном сердцу дне. Та же тлеющая свеча возле ее футона. Тот же скрип досок старого заброшенного дома из-за сильного ветра на улице. Забавная лысина на его голове. Старое потрепанное одеяние монаха с каплями её собственно крови. Бинты на шее всё так же скрывали под собой заживающую рану от когтей.       — Совсем, монах, — как же трепещет её сердце.       Вечером они кушали возле казана на костре. На улице во всю шел дождь, роняющий свои тяжелые капли на старый домик. Анакэ медленно перебирала еду палочками в своей миске.       — Дитя, позволишь ли ты мне дать тебе имя? — Её сердце пропустило удар от столь нежного и заботливого тона.       — Имя? — Она знала, что это всего лишь сон, её душа кричала об этом. Но просыпаться она пока не хотела.       Ещё немного… Я хочу ещё немного подыграть этим воспоминаниям.       — Да, дитя, — он аккуратно положил свою тарелку и палочки, после чего подсел поближе к девочке. — Ты не помнишь ни своего имени, ни своего дня рождения, ни сколько тебе лет.       Он ласково смотрел на неё, как и в тот почти позабытый день.       — Тогда… — Она сделала вид, что призадумалась. — Тогда, дай мне имя и день рождения, монах! — Как и тогда, маленькая Анакэ отложила тарелку и вытянула свои ручки к нему, ожидая, когда ей дадут то, что обещали.       Старый монах по-доброму рассмеялся. Покачав головой, он взял её маленькие ладошки в свои старческие мозолистые руки.       — Ох, дитя, — смешинки в его слепнувших от возраста глазах плясали от жалости к бедному ребёнку. Больше морщин собралось вокруг его глаз, — это не то, что можно взять в руки.       — Тогда, что это? — Наивный взгляд маленького ребёнка, который только учился познавать жизнь, резал словно тупой нож по сердцу старика.       — Это то, что ты должна запомнить и носить в своём сердце.       — В моём сердце?       — Да, дитя, — девочка призадумалась, пытаясь понять сказанные им слова. Он снова по-доброму посмеялся. — Что ж, надеюсь оно тебе понравится.       Выжидающий взгляд наивного ребёнка полон предвкушения и надежды. Сердце монаха снова болезненно сжалось.       — Анакэ — теперь это твое имя, — душа девушки цвела от радости светлого воспоминания давно минувших дней.       — Анакэ?       — Да.       — Мне нравится, монах, — сердце старого мужчины расцвело от счастливой улыбки ребёнка. — Но, как же мой день рождения?       — Ох, да, сейчас, — монах забавно приложил свои пальцы к подбородку и нахмурился. — Что ж, раз пришла в себя ты только сегодня, то предлагаю сегодняшний день назначить твоим днем рождения.       — А какой сегодня день?       — Двенадцатое августа, — ласковая песнь прошлась по душе Анакэ. Как же хорошо, тепло и нежно.       Старость и смерть настигают каждого. Именно так говорил мне когда-то монах.       — Монах?       — Да, Анакэ? — Его добрая улыбка ласкала маленькую девочку и одаривала своим светом… В точности, как и его светлая душа с мирно гуляющим ласковым ветерком.       — У меня такой же спокойный свет внутри, как и у тебя?       — Свет внутри? — Это был первый раз, когда она смогла увидеть ядро души человека.       — Да, у тебя внутри свет, — маленькая девочка неуклюже ткнула куда-то в область на груди под шеей. — Он похож на ядро, как у орешка, — тогда она задумалась, откуда знает про орехи и дни месяца, но времени на обдумывания ей не оставили.       — Анакэ, что ты видишь кроме этого ядра? — Его лицо было ошарашенным.       — Ещё?       — Да, — монах выглядел взволнованным. Девочка снова вгляделась своими туманными глазами в добрую душу. Изначально она видела только водоворот светло-серого света в ядре. От него исходила доброта к окружающим, прикрывающая застарелую печаль. Но чем дольше она всматривалась, тем чётче различала сокрытое внутри.       — Спокойное небо с серыми тучами и тихий лес внутри ядра, — какое-то время они молчали. Старик пытался разобраться в своих спутанных мыслях.       — Дитя, — теперь его голос дрожал.       — Да?       — Больше никому не говори о том, что видишь! — Строгое напутствие от доброго монаха сильно удивило девочку. — По крайней мере пока не станешь очень сильной или не найдёшь надежных людей.       — Сильной?       — Да, Анакэ, — монах тяжело вздохнул и нежно обнял запутавшегося ребёнка. — Нас ждет с тобой сложный путь, Анакэ.       Больше не могу. Слезы текут по щекам против моей воли. Нужно просыпаться. Иначе я так никогда не исполню твою последнюю волю, монах…       — Кто ты? — Испуганный писклявый голос плачущего ребёнка заставил Анакэ снова открыть глаза.       Не хочешь отпускать? Пытаешься утянуть глубже в блаженный сон?       На этот раз перед ней оказался маленький мальчик, перепачканный в крови своих родителей. Единственный выживший среди трупов своей семьи в густом ночном лесу. Поздний семейный поход к храму оказался самоубийственной затеей.       — Не приближайся! — Шестилетний ребёнок вжался в дерево позади себя и пытался руками закрыть своё перепачканное в грязи и слезах лицо.       — Такео…       Точно. Этот момент тоже дорог сердцу.       Девушка поднесла к глазам дымчато белый клинок ничирин, испачканный в крови только что убитого демона. Тот бой оставил глубокую рану на плече Анакэ.       — Кто ты? Откуда знаешь мое имя? — Мальчик начал сильнее паниковать и плакать.       Девушка улыбнулась своей извечной загадочной улыбкой. Кажется, тогда ей исполнилось около четырнадцати с половиной лет. Чуть больше полугода она носила форму истребителей демонов. В тот день, демон разорвал подаренное учителем жёлтое хаори, пытаясь оторвать мечнице руку.       Как же я могу не помнить имени того, кто назвал меня своей сестрой и подарил свою фамилию?       — Такео… кажется я наконец поняла, чего хочу, — она начала медленно приближаться к перепуганному резней ребёнку.       — НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ!       Мальчик истерично завопил, но Анакэ не дала ему что-либо предпринять. Через одно мгновение она оказалась около него на коленях и крепко обняла. Шокированный мальчик затих от страха.       — Как и обещала, я никогда тебя не брошу и всегда буду защищать, Такео.       Ты ещё одна причина, которая заставляет меня становиться сильнее. Пора просыпаться.       Одарив в последний раз ласковым взглядом на оцепеневшего мальчика в своих объятиях, девушка быстрым движением клинка пронзила своё сердце.

***

      — Анакэ, твоя душа уже однажды покинула тело и вернулась обратно. Именно поэтому ты можешь использовать своё дыхание. Но не забывай, что другие так не могут.       Мягкий голос наставлений монаха эхом разносился по вибрирующей душе Анакэ.       Я помню, учитель. Я так же помню, что это тело, возможно, никогда не принадлежало мне. Блуждающая душа, просто заняла освободившееся тело ребёнка, которого вы пытались спасти много лет назад.