Дыхание Души

      Следующий день Анакэ не выходила из палаты, Такео все время ухаживал за сестрой и не выпускал из кровати. Поздним вечером мальчишка уже спал сидя на стуле возле кровати, когда пришли три девочки Суми, Киё и Нахо с новой порцией лекарств. Они хотели разбудить его и уложить в другой комнате, но Анакэ лишь приложила палец к губам и покачала головой. В эту ночь она снова собиралась уложить брата под своим боком.       Уже глубокой ночью девушка хотела пройтись и подышать свежим воздухом. Торчание в четырех стенах ни капли не радовало. Единственным что ее удерживало — это приятная забота названного брата. Спускаться в полной темноте приходилось на ощупь. Свеча уже давно погашена, а возможности заново зажечь не было. Но даже без света Анакэ не составило труда увидеть пламенную душу.       — Не спится? — Стоя посреди следующего лестничного пролета, Кеджуро говорил тише обычного. До этого он медленно спускался по ступеням держась за поручень. Только сросшиеся ребра еще не до конца окрепли и причиняли неудобства. Обезболивающие не могли окончательно заглушить боль.       — Ренгоку-сан? Вам уже можно вставать? — Девушка перевесилась через перила, оказываясь лицом к лицу с хашира. Анакэ пожалела, что из-за темноты плохо видно его обжигающий цвет глаза.       — Кочо не рекомендовала, но я не могу столько времени лежать без движений, — от таких очевидных слов, Анакэ с улыбкой покачала головой. И только после этого заметила знакомый проблеск встревоженности в его душе. Слегка хмурясь, она спустилась к Кеджуро.       — Обопритесь на меня, — девушка не дожидалась его действий, а сама взяла под левую руку хашира, убирая ее с перил. Анакэ помнила где располагались его раны, справа сломанные ребра, а слева выбитый глаз. — Прошу вас, не калечьте себя ещё больше, иначе мой брат расстроится, — подобное заявление вызвало тихий смех у мужчины.       — Только из-за брата? — Эта невзначай брошенная фраза не должна была хоть как-то задеть девушку, однако она тяжело вздохнула.       — Я тоже расстроюсь, Ренгоку-сан, — такая странная честность почему-то очень даже понравилась Кеджуро.       — Хорошо. Я полагаюсь на тебя, Широма, — собственное состояние не задевало гордость хашира. А принимать помощь оказалось даже приятным чувством. Девушка осторожно поддерживала Кеджуро и вела по ступеням на свежий воздух.       — Ренгоку-сан, — Анакэ аккуратно поддерживала хашира на протяжении всей прогулки. Уже некоторое время они медленным шагом исследовали наружный двор поместья бабочки, одетые в больничную одежду и хаори. Тёплая крепкая мужская рука приятно согревала. Находиться рядом с Ренгоку Кеджуро само по себе тепло. Яростно горящий огонь достигал своей энергией и ее души.       — Что такое? — Голос хашира безмятежно звучал в ночной тишине. Тело Кеджуро ещё не выздоровело до конца, но от долго лежания без движений мышцы начинали ныть. Свежий воздух приятно холодил легкие. Хорошая ночная прогулка под слабым светом растущего месяца.       — Что за кошмар вас мучает? — Кеджуро резко остановился и устремил свой взгляд в землю.       Угадала. Один кошмар уже вторую ночь.       — Ты слишком прямолинейна, Широма, — взгляд хашира переместился на ночной небосвод.       — Вы тоже, — Анакэ привычно улыбнулась и спокойно наблюдала за мужчиной. Тихий смех Кеджуро потонул в ночной тиши. На его лице не было улыбки, пылающие глаза наблюдали за движением едва различимых темных облаков.       — Во сне я вижу свою смерть, — девушка вздрогнула, а туманные глаза широко распахнулись. Голос хашира не дрогнул и имел такую же силу и стойкость, как и всегда.       Сны, которые приходили к Анакэ, содержали в себе смерть тех, кого она спасла, но свою собственную она никогда не видела. Если бы ей когда-нибудь приснилась собственная смерть… Она боялась это представить. Она боится увидеть свою смерть, боится вспомнить, что произошло до того, как появился монах.       Возможно ли, что он видел тот же сон?       — Ренгоку-сан, в вашем сне рука Аказы прошла насквозь через солнечное сплетение? — Кеджуро удивленно уставился на девушку. Он не мог найти слов, в голове появилась целый рой вопросов, поэтому лишь медленно кивнул. — Понятно, — Анакэ грустно улыбнулась и ненадолго прикрыла глаза.       Интересно почему?       — Мой учитель говорил, что, возможно, это потому что мы должны были умереть тогда, — Анакэ нежно потянула руку Кеджуро, заставляя продолжить неспешную прогулку.       — Что значит «мы»? — Хашира наблюдал за странной грустью на ее лице.       — Потому что это тело… — Девушка немного замялась. — Мое тело должно было умереть двенадцать лет назад.       — Ты очень странно говоришь, Широма. Как не хозяйка собственного тела, — тихий смешок вырвался из губ Анакэ. Такая формулировка ее позабавила.       — Я говорю так, потому что не знаю: принадлежало ли это тело когда-нибудь мне? Я не помню ничего до того, как меня спас монах — мой учитель, — грустные туманные глаза смотрели куда-то в даль, а странная улыбка заняла свое привычное место. — Тогда мне было предположительно восемь лет. Даже сейчас я не знаю своего точного возраста.       — Почему ты считаешь, что тело не твое? — Хашира задал очевидный вопрос, но Анакэ не знала, как правильно ответить, чтобы он понял.       — Потому что это возможно. К тому же у меня нет другой причины, объясняющей эти сны и то, что я могу видеть. Даже если тело все-таки моё, то факт того, что я должна была умереть остается, — девушка перестала говорить. Кеджуро решил пока не тревожить её. Некоторое время они тихо прогуливались по ночному двору, думая о своём.       — Я восхищаюсь вами, Ренгоку-сан, — голос девушки звучал тише обычного.       — Потому что я — хашира? — Обыденно улыбаясь, Кеджуро продолжал идти под руку с Анакэ. На самом деле, после спуска с лестницы, он мог идти и сам, но отвергать предложенную помощь отчего-то не хотелось.       — Не только. Вы сильны и телом, и душой, — Анакэ грустно посмотрела на свою душу. Из-за отсутствия левого глаза Кеджуро приходилось поворачивать голову полностью, чтобы видеть девушку слева. — Сильная душа питает тело, сильное тело взращивает сильную душу — это идеальный баланс, о котором мне когда-то рассказывал монах. Вы не боитесь отдать свою жизнь за других и не боитесь самой смерти так отчаянно, как я… Я боюсь вспомнить свою смерть.       Они остановились возле входа в поместье. Странная ночная прогулка почти подошла к концу. Растущая луна скрылась за облаками, забирая с собой единственный свет. Темнота полностью скрыла лицо Анакэ от внимательного жгучего взора.       — Широма, ты хочешь стать сильнее? — Облака на небе расступились перед луной. Слабый свет осветил нежную улыбку на губах Анакэ. Это никогда не было тайной, но сама девушка пришла к такому выводу совсем недавно. Да, ей нужно стать сильнее. — Вчера, после пробуждения, в твоем взгляде читалось желание защитить Такео. Это естественное желание старших защищать младших. Я спрошу ещё раз: Широма, ты хочешь стать сильнее?       — Да, — девушка слабо рассмеялась. — Не означает ли это, что вы возьмёте меня в ученики, Ренгоку-сан? — Серые туманные глаза смотрели прямо в единственный пламенный глаз хашира. Кеджуро одобрительно улыбался.       — Да, — он не смог сдержать своего привычного громкого возгласа, на что получил упрекающий взгляд туманных глаз.       — Ренгоку-сан, не стоит будить всё поместье, — Кеджуро ничего не ответил. Его скулы зарделись, и он попытался скрыть это отвернувшись. Но Анакэ успела заметить и теперь прикрывала ладошкой рвущийся наружу смех.       — Твоё тело полностью в порядке, — в кабинете столпа насекомого между многочисленными склянками и книгами гулял легкий ветерок. Голос девушки приятно воспринимался на слух. Анакэ неторопясь застегивала медные пуговицы на форме после осмотра, пока Шинобу делала записи за своим столом. — Как ты себя чувствуешь?       — Мало времени, — она задумчиво размяла свой кулак, оценивая собственное состояние. — Примерно через два-три дня станет как прежде.       — Что ты использовала, что так истощила свое тело? — Шинобу задала вопрос, не отрываясь от записей. Анакэ ненадолго замерла. Вспомнив слова Такео о столпах, она подошла к прямоугольному зеркалу на стене.       «Если будут спрашивать, то расскажи. Столпы не просто так находятся на своих местах» — так он сказал, да?       — Я использовала свою душу, — рука Шинобу дрогнула. Кеджуро рассказал ей немного, но понимание того, что кто-то может видеть твоё естество, не являлось приятным чувством. — У каждого живого существа есть свое ядро, — Анакэ положила ладонь чуть выше груди, поверх расплывающегося белого марева в отражении. — Моя же не имеет ядра. Она постоянно расплывается и собирается вновь. Как не странно, но техника дыхания помогает поддерживать её, примерно так же как вы подпитываете свои силы гневом.       Девушка спокойно остановилась напротив стола столпа. Излюбленная улыбка в сочетании с туманными глазами воспринимались Шинобу противоречиво. Кажется, она почувствовала небольшое раздражение. Приветливая же улыбка Кочо с приятным голосом нравились Анакэ. Даже её добрая спокойная душа, подпитываемая внутренним гневом, смотрелась очень гармонично.       — Подобные высказывания, Широма, не расположат к тебе людей, — Анакэ нравилось как Шинобу растягивает некоторые слова и говорит всё прямо, с такой доброжелательной улыбкой.       — Кажется Такео уже говорил мне что-то подобное, — поднеся согнутый палец к подбородку, девушка задумалась. Иногда любимая привычка монаха проявлялась и у нее. — Кочо-сан, научите меня общаться с людьми, — Анакэ расцвела в приятной улыбке.       — Даже не знаю, как реагировать на подобное заявление, — Шинобу продолжала дружелюбно улыбаться.       — У вас очень приятный голос, Кочо-сан.       —… Комплимент не воспринимается таковым после двух предыдущих заявлений, Широма, — девушка немного расстроилась и слегка надулась. На некоторое время воцарилась тишина.       А как тогда отреагировал Ренгоку-сан?       — Кочо-сан, — после происшествия с поездом Анакэ мучил один вопрос.       — М-м?       — Как отрезать голову демона, который может приставить её обратно? — Та ситуация с Аказой никак не выходила из её головы. Как же тогда победить такого врага? Шинобу вздохнула, она сразу поняла о ком речь.       — После рассказа Ренгоку, мы пришли к выводу, что у старших лун слишком сильная регенерация. Возможно, не у всех, но… — фраза не требовалась в продолжении. В любом случае это не очень хорошо. — Шинадзугава предложил раскромсать их на кусочки и откинуть подальше голову.       Столп насекомого сказала это всё с той же доброжелательной улыбкой и приятным веселым голосом. Это одна из немногих ситуаций, которая вгоняла Анакэ в замешательство.       — Широма, если сделаешь для меня кое-что, то я подумаю над твоей просьбой, — Шинобу быстро сменила тему.       — Кое-что?       — Вы снова здесь? — Полностью здоровая Анакэ посетила палату Танджиро и Ренгоку. Как и ожидалось, здесь так же находились нужные ей личности.       — Сестрица, Кочо-сан тебя уже осмотрела? — В этот раз мальчишка не стал подходить к ней. Он остался возле стула, на котором сидел неизвестный прежде девушке мальчик с тарелкой фруктов в руках.       — Проходи, Широма, не стоит стоять в дверях, — громкий голос полный жизненной силы почему-то уже казался ей обыденным. С каждым днем состояние хашира пламени улучшалось. Бледный оттенок кожи полностью исчез с его лица.       — Добрый день, Широма-сан, — Танджиро как всегда встречал всех своей светлой улыбкой.       Парень всё ещё носил больничную одежду, а Зеницу и кабаноголовый всё так же располагались на его кровати. Девушка подошла к своему брату и потрепала короткие каштановые волосы. Мальчишка слегка поморщился, но ничего не сказал. Туманные глаза посмотрели на любопытного мальчика на стуле, примерно одного возраста с Такео.       Маленькая копия Ренгоку-сана. Вот только взгляд и личность другая.       У мальчика с такими же пламенными волосами, стянутыми в короткий хвостик, и глазами, как у хашира, не было той необузданной души. Его ядро походило на тлеющий теплый костёр, который должен согреть тебя холодной ночью. Из-за этого и взгляд был совершенно другим.       Хоть этот ребёнок живет обычной жизнью.       — Это мой младший брат — Сенджуро, — заботливый взгляд старшего брата очень знаком Анакэ. Именно так она смотрит на Такео.       — Приятно познакомиться, Широма-сан, — немного стеснительный мальчик со слабой улыбкой протянул кусочек очищенного яблока. — Будете? — Такая милая картина не могла не тронуть сердце Анакэ. Излюбленная улыбка вмиг сменилась на доброжелательную.       — Спасибо, милое дитя, — она с благодарностью приняла кусочек фрукта и откусила его.       Вкусно. Редко нам такие достаются.       — Снова говоришь, как старуха. Да ещё и со мной не поделилась, — Такео состроил расстроенное лицо.       — Ты свое уже съел, — без зазрения совести Анакэ откусила ещё кусочек.       — С чего ты взяла?       — У тебя маленький кусочек на губе, — девушка задорно рассмеялась, а мальчишка покраснел и вытер губы рукавом хаори. Тихий смех со сторон остальных заставил Такео покраснеть ещё больше и обиженно скрестить руки на груди. — Держи! — Анакэ без труда запихнула оставшуюся часть фрукта в расстроенный рот мальчишки и опять потрепала его волосы.       — В любом случае, ты снова меня искала? — Он быстро расправился с небольшим кусочком и теперь пытался перевести тему.       — А, точно, — будто очнувшись, девушка посмотрела на расслабленных ребят в форме истребителей. — Кочо-сан попросила позаботиться о вас.       — О нас? — Зеницу непонимающе указал на себя пальцем.       — Да.       — Кочо-сан? — Мыслительный процесс полностью отражался в его глаза. — ОПЯТЬ ТРЕНИРОВАТЬСЯ?! Я НЕ ХОЧУ! — Парень попытался быстро убежать из комнаты, но Анакэ схватила его за шкирку у самой двери.       — Кочо-сан предупреждала об этом, поэтому попросила кое-что передать, — она наклонилась и прошептала послание от Шинобу встревоженному Зеницу на ухо. Через пару мгновений парень запылал решимостью и сам пошёл в сторону двери.       — Тогда вперед, Широма-сан! — В первый раз она видела настолько воодушевленного паренька.       Кочо-сан очень хорошо разбирается в людях. Все произошло как она и говорила.       — Иноске, ты тоже, — после произношения своего имени, он резко вскочил с кровати и подбежал к Анакэ.       — Мы будем драться? — Странное зрелище, видеть сверкающие глаза на кабаньей маске.       — Тренироваться на улице, — девушка слегка скосила голову на бок. — Вы вдвоем будете против меня. Без мечей. — В данный момент она ощущала только две третьи своей силы, но на данном этапе этого вполне должно хватить.       — Ура! Вперед тренироваться, Моницу, — слишком воодушевленный Иноске схватил Зеницу за шкирку и утащил за собой на улицу. Кажется, последний прокричал что-то, но разобрать ничего не получилось.       — Танджиро, присоединишься, когда восстановишься? — паренек уже хотел ответить, но его опередил, как всегда вселяющий уверенность, громкий голос.       — Тренировки важны, Камадо. Я тоже постараюсь побыстрее вылечиться и помочь тебе, — всё тот же Кеджуро Ренгоку со своими неизменными эмоциями. Бросив последний взгляд на брата, Анакэ хотела уйти, но кое-что вспомнив, остановилась в дверном проеме.       — Ренгоку-сан? — Она посмотрела на всё ещё прикованного к кровати хашира. Шесть дней уже прошло с тех событий.       — Что такое, Широма? — Все-таки в их первую встречу Анакэ была права: в его глазах действительной отражалась душа. Сотканный из пламени хашира никак не хотел уходить из ее головы после ночной прогулки.       — Не забудьте про меня, — яркая жизнерадостная улыбка на лице сестры, не привычная для Такео, сияла. Обычно ему казалось, что она находится в полудреме или в своем мире, который видит только она. Но сейчас Анакэ ясно жила этим временем. На сердце мальчика потеплело от подобной мысли. Он желал видеть её счастье.