Дыхание Души

      Анакэ очнулась ближе к вечеру в пустой палате. Через окно возле кровати виднелось солнце, готовящееся к заходу. Она знала, что прошли как минимум сутки с момента потери сознания. Возможно, прошло больше времени. За всю свою жизнь Анакэ впервые использовала столько сил. Этот способ заставляет использовать энергию собственной души. Если пользоваться ей неосторожно, то можно и вовсе не проснуться. Поэтому Такео взял с неё обещание не использовать этот прием.       — Кажется, меня ждёт очередная нотация, — девушка расслабленно улыбалась. Голос немного хрипел и глухо разносился по пустой палате. На висках чувствовались холодные капельки пота.       Несмотря на усталость, ей хотелось увидеть своего названого брата. На самом деле, тогда она думала, что уже не сможет очнуться. Возможно, это потому что Анакэ давно не пользовалась этим способом и уже позабыла как правильно контролировать процесс. Однако, так же, как и сила была использована в огромном количестве, за три года и сама девушка стала сильнее. Только поэтому ей удалось выжить.       — Где ты, Такео? — Немного сосредоточившись на своем дыхании и восприятии, Анакэ искала его душу. К её удивлению, он находился рядом с теми истребителями, что тогда сражались в поезде.       Они где-то этажом ниже.       Из-за двери раздавались весёлые голоса. Особенно сильно выделялся голос пламенного хашира. Очень громкий и полный жизни. Немного помявшись у двери и поправив голубое хаори, надетое поверх больничной одежды, Анакэ все же решилась войти, ведь ей очень хотелось увидеть своего младшего. Наверное, только из-за него она чувствовала себя виноватой. Тихо скрипнувшая дверь на удивление привлекла к себе внимание.       — Сестрица! — Мальчишка тут же бросился к ней, Анакэ едва успела раскрыть свои объятия.       — Ох, — для уставшего состояния девушки напористость Такео сейчас оказалась слишком, её тело сильно подкосилось, но мальчик быстро всё понял и помог удержаться на ногах.       — Сестрица, зачем ты пришла если тебе плохо? — Заботливый брат поспешил усадить больную сестру на стул между солнечным мальчиком и хашира, на котором сидел до этого сам. Взволнованный голос Такео согревал сердце девушки, вызывая её нежную улыбку.       — Тебя не было рядом, — это не звучало как обвинение или упрек, но мальчик всё равно расстроился.       — Прости… — ничего не говоря Анакэ лишь потрепала Такео по волосам. Её нежный взгляд, заставлял чувствовать мальчика угрызения совести.       — Я рад, что вы очнулись, — радостные слова парня, сидящего рядом на кровати, отвлекли Анакэ от общения со своим братом. Улыбающийся паренек в больничной одежде, со странной отметиной на лбу светился искренней добротой. Позади него сидели ещё двое мальчишек, оставшиеся из поезда. В отличии от него на них надета обычная одежда.       — Молодец, что не вмешался, солнечный мальчик, — она устремила свои туманные глаза на его светящуюся ярким солнцем добрую душу.       Безграничная доброта и понимание.       — Солнечный мальчик? — Слова Анакэ ввели его в замешательство.       — Сестрица, сколько раз тебе говорить, — Такео тянул сестру за ворот, пытаясь вернуть её внимание к себе, — нельзя смотреть на людей с таким выражением лица. Они могут неправильно тебя понять, — странная улыбка вылезла сама по себе, по привычке, а взгляд, видящий насквозь, ещё больше напрягал окружающих.       — Смотреть как? — Такео ничего не мог поделать с этим и лишь устало вздохнул, пробурчав тихое: «Сестрица». Тихий мужской смех привлёк внимание Анакэ. Из-за радости встречи со своим братом, она успела забыть о присутствии хашира.       — Рада, что вы живы, — на языке всплыла горечь от воспоминаний о сне, который приснился перед пробуждением.       — Я тоже этому рад, — его жизненная энергия, как и прежде била ключом.       Даже многочисленные бинты и повязки не смогли убавить жар пламени в его душе. Теперь единственный целый глаз смотрел на неё почти не моргая, второй полностью скрывала бинтовая повязка через пол головы. Потрепанный вид хашира почему-то вызывал печаль в её сердце.       — Я очень удивился, когда ты потеряла сознание, но позже Такео все объяснил. Поэтому благодарю, что рисковала своей жизнью, чтобы помочь, — странную улыбку хашира Анакэ снова не знала, как воспринимать. Сбоку едва заметно вздрогнул Такео, а затем опять тяжело вздохнул.       Прежде он говорил об этом?       — Широма-сан, вы уже второй раз меня так называете, но почему? — Наивный солнечный ребенок очень нравился Анакэ.       — Да, почему к Монджиро такое особое отношение, — парень с головой кабана нагло разлегся на чужой больничной кровати и не чувствовал ни капли стыда. Девушка тихо рассмеялась от такой вольности.       — Так тебя зовут Монджиро? Рада познакомиться, — Светловолосы мальчик откровенно громко заржал, а «Монджиро» сделал немного обиженное лицо, вводя Анакэ в замешательство.       — Меня зовут Танджиро Камадо, а это Иноске Хашибира. Он не может запомнить чужие имена, — мальчик говорил слегка обиженным голосом.       — Кто это тут не может?! Я все могу! — Всполошившийся Иноске начал трясти растерянного Танджиро за воротник. Анакэ казалось, что от такой силы у мальчика отлетит голова.       — Успокойся, Иноске, — светловолосый пытался отцепить полуголого парня от бедного Танджиро, — у него ещё раны не зажили! — Странная ситуация рассмешила Анакэ, особенно когда Такео попытался помочь удержать разъяренного кабана от пострадавшего.       — Ты так и не ответила на вопрос, Широма, — громкий и энергичный голос успокоил шумную компанию. — Мне тоже интересно услышать ответ.       Это из-за того, что я сказала тогда?       Между Такео и Анакэ существовала одна договоренность. Люди по-разному реагировали на услышанную правду. Однажды это доставило очень много проблем. Тогда Такео был ещё мал и мало что помнит с того случая. Но нанесённую боль со спины очень сложно забыть. Поэтому сейчас девушка выжидающе посмотрела на своего брата. Мальчик задумался лишь на пару секунд, а затем уверенно кивнул.       — Что ж, правда заключается в том, что я вижу ядро души живых существ, — довольно улыбаясь Анакэ притянула к себе ошеломлённого Танджиро. Его голова оказалась на ее груди, из-за чего мальчишка моментально вспыхнул. Она положила свою ладонь на его яркое солнце. — У людей и демонов оно находится здесь, — невинно улыбаясь, Анакэ наслаждалась приятным чувством доброты и гармонии, заполнившей её душу. Ни что не могло сравниться с прикосновением к подобным душам.       — Сестрица!       — Почему все хорошее достается Танджиро! — Светловолосый мгновенно выхватил красного Танжиро и начал сильно трясти. Казалось, что глаза паренька скоро вывалятся от напряжения, а вену на лице лопнут. — Почему все девушки так хорошо к тебе относятся?! Я тоже так хочу! Поделись!       — Зеницу, успокойся! Сестрица! — Такео не дал насладиться забавной картиной, он слишком сильно жестикулировал руками и говорил взволнованным голосом. — Нельзя так себя вести! Имей хоть какое-то представление о личном пространстве.       — Но ты же сам разрешил, — она непонимающе хлопала туманными глазами.       — Я не разрешал тебе домогаться людей?! — Мальчик взвыл от негодования. Он совершенно не знал, как донести до сестры очевидные вещи.       — Домогаться? — Ничего не понимающая Анакэ решила не углубляться в суть вопроса и снова улыбнулась. — Но, Такео, он такой хороший и добрый. Давай возьмём его с собой! — Она снова притянула в свои объятия бедного Танджиро, по поведению девушка напоминала довольного кота, поймавшего в свои когти желанную добычу. Парень раскраснелся ещё сильнее и, в конечном итоге, отключился от переизбытка эмоций.       — Чёртов счастливчик!!!       — Камадо! — Покрасневший от всей ситуации хашира заволновался о самочувствии отключившегося мальчика.       — Сестрица!       — Слушай, Анакэ, — сидящий на стуле возле больничной кровати Такео смотрел на ночное небо через окно. Его карие глаза не цеплялись за что-то определённое, а просто блуждали по небу. Они лишь недавно вернулись в палату Анакэ. Заботливый брат усадил свою ослабшую сестру в кровать и подложил подушку под спину, накрыв ноги холодным одеялом.       — М-м? — Девушка задумчиво огладила пальцами руки контур круглой цубы с изображением четырёх вырезанных соцветий сиреневой глицинии. Излюбленная улыбка застыла на её лице, а глаза совершенно ничего не выражали. Темноту ночи едва разгоняла единственная зажжённая свеча на прикроватной тумбочке.       — Скажи, ты видела сон? — Он продолжал смотреть в окно, когда Анакэ вздрогнула. Опустив руки с цубой на колени, она перевела туманный взгляд на горящую свечу.       — Да… — Преследовавшие её сны после спасения некоторых людей показывали лишь жуткую смерть. Такео знал об этом, поэтому не смог сдержать тяжёлого вздоха, слетевшего с его губ.       Монах называл это небольшой платой за мою жизнь.       — Сестрица, я… рад, что ты нарушила обещание и очнулась, — Анакэ устало прикрыла глаза. — Ренгоку-сан хороший человек. Поэтому я рад.       Заботливые руки аккуратно распустили верёвочку, связывающую заплетённые чёрные локоны. Грустные карие глаза следили за мальчишечьими руками, расплетающими толстую косу. Даже когда она была без сознания Такео продолжал заботиться о названной сестре и заплетать её длинные волосы. Он ждал её пробуждение все эти четыре дня.       Только в свете свечи девушка заметила едва заметные серые круги под глазами. Любимый ею брат переживал за неё. Осознание этого грело душу. Она нежно притянула мальчика к себе. Смелое дитя, которое не бросило её, не смотря на смертельную опасность. Дитя, которое не хотело покидать своего спасителя. Теперь он тихо плакал в её нежных объятиях, заливая тёплыми солеными слезами единственное хаори.       Длинная ночь не хотела заканчиваться. Усталость в теле не помогала Анакэ заснуть. Такео мерно посапывал на кровати под её боком. Она не знала сколько времени прошло с тех пор как он заснул. Все её мысли были заняты давно позабытыми воспоминаниями. Блаженный сон затронул самые сокровенные струны её души.       — М-м? — Странный всполох развеял ворох воспоминаний. Душа, недавно спящего хашира взволновано всколыхнулась. Но больше удивило девушку не это. Слишком быстро Анакэ заметила, как он проснулся. Возможно, сама того не подозревая, она наблюдала за ним пока мысли были заняты прошлым.       Осторожно встав с постели Анакэ укрыла спящего Такео, рукавом хаори подтерев остатки слез на его лице. Взяв с тумбочки до сих пор горевшую свечу, она тихо вышла из палаты и спустилась в низ по темному коридору. Ступая как можно тише, девушка снова подошла к двери, у которой накануне стояла в нерешительности. Но тогда здесь находился Такео. А какова причина сейчас? В любом случае, хашира её уже заметил. Смысла разворачиваться уже не было.       Тихо войдя в комнату Анакэ сразу встретилась взглядом с пылающим глазом Кеджуро. Темнота не могла скрыть его яркость. Приложив палец к губам, она осторожно прикрыла дверь за собой. Солнечный мальчик спал глубоким сном. Стул, оставленный ею накануне, стоял на том же месте. Однако, Анакэ проигнорировала его и села на край кровати рядом с лежащим хашира.       — Что вас разбудило, Ренгоку-сан? — При свете свечи капельки пота на его лбу и висках походили на бусины. Кожа мужчины выглядела бледной.       — Просто плохой сон, — Кеджуро устало прикрыл глаза. Создавалась впечатление, что он только недавно выровнял дыхание. В отличии от дневного времени, его обычно громкий голос сейчас звучал намного тише и спокойнее.       Это был очень плохой сон.       На прикроватной тумбочке стоял металлический таз с влажной тряпкой, видимо оставленный после вечерней смены повязок для удобства. Осторожно поставив свечу, Анакэ намочила тряпку в холодной воде и хорошенько выжала её. От прикосновения прохладной тряпки к своей коже на лице Кеджуро вздрогнул и удивленно уставился единственным глазом на девушку.       Не было той улыбки с поезда, не было того взгляда сквозь него. Лишь живые туманные глаза и аккуратные движения руки, с заботой протирающие взмокшую от кошмара кожу. Она не поленилась протереть шею и открытые ключицы с торчащими бинтами. Тёмная ночь, тусклый свет свечи, девушка с распущенными чёрными волосами и серые туманные глаза. Почему-то Кеджуро знал, что этот образ надолго засядет в его голове.       — Спасибо, Широма, — он снова улыбался как тогда в поезде, только более устало. — Как ты поняла, что я проснулся? На каком максимальном расстоянии ты можешь это узнать? — От жизнерадостного голоса с такой чередой вопросов Анакэ растерялась. Буквально только что он ощущался подавленным.       — Вы странный, Ренгоку-сан, — сказала девушка со своей вернувшейся излюбленной улыбкой. Кеджуро от такого тихо рассмеялся. Положив обратно тряпку, Анакэ забрала свечу с тумбочки и встала с кровати. — Спокойной ночи, — девушка ушла так же внезапно, как и пришла. Произошедшее больше напоминало побег. Но объяснить причину своего поступка она никак не могла.