Связывая цепью небеса

      Скалл сидел, задумчиво смотря в открытое окно. Легкие тюлевые занавески колыхались на слабом ветру, словно стараясь спрятать за собой темно-зеленые листья абрикосовых деревьев, что росли прямо у дома, — но каждый раз им не хватало мощи и они бессильно опадали, только для того, чтоб опять встать на дыбы.       Джакомо Кавалонне выставил на стол пирог, — большой, похожий на корзину, наполненную сладким повидлом с тех самых абрикосов, совсем недавно еще висевших на ветке, подставляя свои округлые бока солнечным лучам. Скалл благодарно кивнул, когда бывший Дон отрезал от пирога кусок, выложил перед ним на тарелочку, поставил рядом кружку с холодным, ароматным зеленым чаем — казалось, такой может полюбить даже Фонг, настолько освежающе-искристым он был.       Он осторожно поднял кружку, пригубил — кисло-сладкая жидкость потекла по его горлу, словно смывая усталость и жар, и он за несколько больших глотков сумел полностью осушить кружку, с грохотом поставил на стол. Господин Джакомо наблюдал за ним чуть ли не с отеческой улыбкой.       — Ну как вам, синьор? — спросил он бархатным, мягким тоном, — Нравится?       Скалл кивнул, уважительно глядя на стоящий на столе графин, в котором, плескался, наверное литр этого самого чая, осторожно откусил кусочек от пирога, прищурившись, когда мягкое, нежное тесто сплелось с насыщенным вкусом абрикоса, лаская небо и радуя вкусовые рецепторы.       — Очень вкусно, — признал он честно, с некоторой тоской глядя на пирог, стоящий на подоконнике, затем вздохнул, откинулся на спинку стула, ленивым взглядом обвел кухню, сделанную из светлого дерева в стиле Прованс, насколько он мог предположить. Скалл плохо разбирался в дизайне… И в Провансе — он больше предпочитал рок, фиолетовый и автомобили, — так о чем вы хотели поговорить?       Вопрос повис в воздухе, нарушая сложившийся статус кво. Губы Джакомо печально дрогнули, будто бы он не желал услышать его, — хотя Скалл знал, что это обманка, иначе не пригласил бы его сюда этот мужчина, если бы он не хотел поболтать. Скалл и сам хотел — тогда, на встрече, они так и не договорили, и он не дослушал историю про небеса, но за эти дни произошло так много всего, что та встреча и нападение было таким далеким, будто бы совершенно из другой жизни.       — Ох, я… — Джакомо нахмурил лоб, а затем вдруг виновато, смиренно улыбнулся, тихо постукивая пальцами по белой столешнице, — от вас ничего не скрыть, да?       Скалл пожал плечами, задумчиво откусывая еще кусок пирога. На самом деле, скрывать от него мысли было довольно легко, он, например, до сих пор редко мог сказать, о чем думают его семпаи, — особенно в последнее время. Но синьор Кавалонне так радостно и душевно приветствовал его, так аккуратно и обходительно выбирал темы для разговора, что решить, что он делал это без задней мысли, мог только полнейший идиот. А Скалл не был полным идиотом, что бы не говорили про него некоторые мафиози, когда думали, что он не слышит — тем более, когда он заметил быстрые, внимательные взгляды прозрачных, словно горный хрусталь глаз, что бросал на него Джакомо.       Бывший Дон улыбнулся.       — Понимаете, я… — он продолжил постукивать пальцами по столу, выбивая какую-то незатейливую мелодию, что крутилась у Скалла на краю сознания. Все время казалось, что стоит ему немного напрячься, и он сможет вспомнить название, напеть слова, но нет, она ускользала, и все, что он мог, это лишь тихо мурлыкать мотив, — я бы хотел узнать, как дела у Аркобалено.       Скалл недоуменно нахмурился, приподнял бровь, пытаясь поймать чужой взгляд, но Джакомо постоянно отводил глаза, словно стесняясь произнесенных им слов.       — Как у нас дела? — произнес он удивленно, указывая пальцем на собственную персону, словно пытаясь убедиться, что правильно понял вопрос. — Ну… Хорошо? Скалл не очень понимает, что вы имеете ввиду, к сожалению.       Джакомо улыбнулся — хотя улыбаться он вроде бы как и не переставал, но что-то менялось в его лице, что-то неуловимое, что Скалл никак не мог отследить, и казалось, что с каждым мгновением он становился все более ласковым и смиренным.       — Нет, я совсем про это… — произнес он, затем удивленно вскинул брови, будто бы был шокирован тем, что сам и сказал, вскинул руки, словно сдаваясь и прося у Скалла милости, — то есть, я очень рад слышать, что у вас все прекрасно, я просто хотел бы узнать… Как у вас идет жизнь сейчас? Понимаете, Реборн ведь был моим старым другом, пускай наша связь и поугасла немного, когда на вас пало проклятие, да и некоторых других я знал ранее. И сейчас просто желаю узнать, стоит ли за них волноваться. Просто… Ну, вы знаете Реборна. Он никогда не расскажет о своих проблемах, верно?       Скалл пожал плечами, задумчиво ковыряя рюши на белой скатерти, глядя на то, как нити сплетаются в узоры нежных, бежевого цвета соцветий.       — Семпай такой, да… — пробормотал он тихо, стараясь уклониться от прямого ответа. Скалл не очень хотел рассказывать об их жизни разным посторонним личностям, пускай даже эти личности были милыми добродушными дедушками с ласковой улыбкой. У Луче тоже была очень ласковая улыбка. — Но он цветет и пахнет, так что не стоит волноваться! Проклятие сняли, и все семпаи снова радостные и прекрасные, вот.       Он закусил губу, отчаянно желая, чтоб то, что он произнес, успокоило Джакомо, и тот не продолжил свои расспросы. Потому что Скалл действительно не знал, что ему сказать — но понимал, что, как их милое, очаровательное Небо, знать был обязан. Они ведь семья, с их удивительными гармоничными пламенными узами, они должны были словно вареники в кипятке, склеиться и не разрываться никогда больше.       Но они то не были — и потому семпаи не спешили делиться с ним никакой личной информацией. И пускай в последнее время их отношения чуть-чуть да улучшились, — по крайней мере, они начали все ужинать за одним столом, а не растаскиваться по комнатам, прячась от друг друга и окружающего мира, — но этого было явно недостаточно для того, чтоб люди верили в их потрясающую связь.       — А что, Реборн всегда был букой, да? — спросил он, наклоняя голову к плечу, смотря на Джакомо самым наивным взглядом, который только мог изобразить, — А то Скалл же его знал, только когда он стал сильнейшим, и снисхождение от него было вполне ожидаемо… Он с самого начала был таким?       Джакомо усмехнулся, подливая ему в чашку немного чая и отрезая еще кусок пирога. Скалл благодарно кивнул, — видимо, он успешно перевел тему, и расспрашивать его пока прекратили.       — О, вы даже не представляете. Хотя о чем я, вы, как раз, может быть, и представляете… — засмеялся он в кулак, и Скалл просительно наклонился вперед, с нетерпением ожидая рассказа, — Я был там, когда он впервые предстал перед высшим светом. Ему тогда было не больше четырнадцати, представляете? Он даже не носил еще свои черные костюмы, хотя федора откуда-то уже была.       Скалл изумленно приподнял брови, даже издал пораженный вздох — потому как представить Реборна не в черных костюмах или странных нарядов, словно сворованных из театра, а просто в нормальной одежде он просто не мог. Единственным, когда он видел семпая хоть как-то приближенным к обычному человеческому люду, были те мгновения, когда Скалл, спускаясь к завтраку, краем глаза мог видеть семпая, спящего в мягкой желтой пижаме, прикрыв голову ночным колпаком, — да и то, выходил из комнаты Реборн уже всенепременно одетый в свой неизменный костюм-двойку.       — Да вы что? — воскликнул он в изумлении, аккуратно, чтоб не зацепить пластыри, приложив руки к щекам, — Правда? Вы знали семпая таким вот крохотным?       Джакомо величественно кивнул, но глаза его лукаво сверкали, и потому Скалл придвинулся еще ближе, даже привстал со стула, готовясь услышать что-то секретное, о чем бы сам Реборн никогда ему не рассказал. Он даже хихикнул, чуть-чуть, едва заметно, но несколько злорадно — надо же, и у него на семпая теперь появился компромат.       — Он был таким очаровательным юношей, — продолжил Джакомо, подперев рукой исчерченную морщинами щеку. Глаза его затуманились, и он, казалось, был уже совершенно не здесь, на своей уютной белой кухне, а там, на мафиозной встрече, где он, еще молодой, впервые увидел крохотное черноголовое Солнце, — даже не согнул спины, когда на него были обращены взгляды Донов. Тогда Реборн, помниться, исполнил какой-то сложный заказ, за этот хит Дон Вонгола вроде бы как обещал заплатить любому, кто совершит его. И вот он стоит, такой крохотный, вполовину меньше чем сейчас. — старик даже поднял руку, показывая, какого именно роста был тот, молодой убийца, и Скалл с удивлением осознал, что Реборн в свои четырнадцать утыкался бы макушкой ему в грудь. У семпая, что, действительно был скачок роста? — А мы все смотрим на него, и понять не можем, чего хочет этот милый юноша. Дон Тимотео спрашивает, мол, зачем он пришел, и Реборн так, сердито нахмурившись, наставляет на него палец, и на весь зал, представляете, на всю округу заявляет: «Я выполнил, что вы просили, так что платите!». И фотографии с трупом достает. Вы не представляете, сколько шуму он навел в тот вечер, — Джакомо не выдержал, засмеялся, стряхивая с глаз скопившиеся в уголках слезы веселья, — ох, лицо Тимотео тогда надо было видеть!       Скалл не видел того, — но представить у него все-таки получилось. Слишком легко перед глазами его предстала картинка, — крохотный Реборн, сердито поджавший губы, стоит и раздраженно смотрит на всех своими черными глазами, демонстративно скрестив руки на груди. Семпай делал так, даже будучи взрослым, когда кто-то отказывался выполнять его желания, и, наверное, это искренняя, даже несколько по-детски эгоистичная обида была одной из немногих настоящих эмоций, которые тот показывал Скаллу за время их общения.       — Правда? — переспросил он, хихикая себе под нос. — Прямо так и заявил?       Джакомо вновь кивнул, все еще не переставая смеяться, и Скаллу еще пришлось ждать, пока он отопьет чуть чая, чтоб успокоиться и охладить голову, — и каждую секунду этого он провел, как на иголках.       — Да, вы даже представить себе не можете, какой тогда начался хаос, — продолжил он, чуть придя в себя, — Реборн одним своим присутствием всколыхнул все это немного загнивающее сообщество, и сколько же было разговоров о том, кто этот молодой человек и есть ли у него небо, а если же есть, то кто? — он улыбнулся, светло и ностальгически. — Уже тогда все Небеса хотели его заполучить, но Реборн отказывался… Он всегда хотел самого лучшего.       Скалл вежливо хмыкнул — стремление к лучшему, как ему казалось, было основной составляющей семпая, и самым лучшим в нем был он сам. И именно из-за этой жажды к самосовершенствованию он не мог ни уважать Реборна даже с тем, как этот самый Реборн относился к нему в начале их знакомства. Да и потом, что уж греха таить.       Он восхищался семпаем, восхищался его решимостью и внутренней силой — а потому сидел и слушал сейчас рассказы о нем, еще совсем юном, поражаясь его смелости и желанию показать себя.       — Позволите узнать, а как все-таки получилось, что вы стали Небом Аркобалено? — вопрос Джакомо обрушился на Скалла, словно ведро холодной воды. — Не то, чтоб я не говорил, что вы недостойны или что-то в этом неправильно… Мне просто немного любопытно.       Скалл замер, медленно подняв на Джакомо взгляд, надеясь, что тот не заметит страх, что скрывался в их глубине. Потому что, хоть он и сумел выкрутиться перед теми девушками, но прекрасно понимал, что повезло ему лишь потому, что те не знали ни Реборна, ни их совместное прошлое, — а старик Кавалонне был совершенно на другой ступени.       — Да, как-то так совпало… — пробормотал он, смущенно отводя глаза, — это немного неловко рассказывать, ощущается чем-то личным, понимаете?       Джакомо кивнул, виновато заломив густые, пускай и поседевшие уже брови.       — Да, разумеется, я понимаю, — произнес он, и глаза его сощурились в покаянии, — это очень… Интимная вещь. Я слышал, что некоторые мафиози описывают связь так, как описывали бы они свою вечную любовь. Я просто рад, что у вас с вашими элементами все хорошо, ведь часто встречаются Небеса, что довольно нечисты на руку.       Скалл откинулся на спинку стула, радуясь что сумел хоть как-то выкрутиться из тревожащей его ситуации — ощущал он себя примерно так, словно бы прошел по минному полю, и ничего у него под ногами не взорвалось. Хотя, думается ему, возможно, эмоции были даже сильнее — в конце концов, на мине он пару раз подрывался, и ничего особо страшного с ним не случилось.       — О, да, собственно, Великий Скалл-сама именно это хотел с вами и обсудить, — Скалл нарисовал в воздухе круг, словно очерчивая границу темы, надеясь, что Джакомо не уведет снова к их отношениям внутри Аркобалено, — вы, помниться, говорили тогда на встрече про какую-то «ситуацию», и Скаллу правда интересно было, что ж там случилось.       Джакомо нахмурился — он некоторое время сосредоточенно смотрел куда-то сквозь него, задумчиво шевеля губами. Скалл даже слышал, как он тихо бормотал себе под нос «ситуация, что за ситуация», видимо, пытаясь вспомнить, что же говорил тогда на мафиозной встрече. Постепенно лицо его посветлело, когда, видимо, нужная мысль наконец-то пришла ему в голову, — но тут же, к удивлению Скалла, уголки его губ трагически опустились.       — А, да, ситуация с семьей Дестино… — произнес он, виновато поглядывая на Скалла, будто бы уже сожалел, что когда-то о ней упоминал, — там… Случилась трагедия. Молодое Небо, Андреа, трагически погиб, и его Стражи… Они, — он закусил губу, горестно наморщил лоб, нервно постукивая пальцами по столу, — они решили последовать за ним, потому как без их Неба жизнь их казалось бессмысленной.       Скалл, что сидел, затаив дыхание, вздрогнул, когда отзвучали последние слова. Они словно повисли в воздухе невидимым, но терпким ядом, отравляющим атмосферу, и он почувствовал, как колени его начали почему-то подрагивать, как будто неспособные вынести тяжесть того, что он только что узнал.       — Они… покончили с собой? — спросил он тихо, желая убедиться в том, что услышал все правильно. И в тоже время он никогда не хотел ошибаться так сильно, как сейчас.       Джакомо кивнул, — любые намеки на недавнее веселье ушли из его глаз, он скорбно застыл, словно статуя на кладбище, оплакивающая всех там оказавшихся.       — Да, — произнес он тихо, — их связь оказалась слишком сильной, и они не знали, как жить дальше без своего дона. Элементы… Они ведь часто становятся зависимыми от пламени Неба. Быть может, именно тогда я решил, что у меня никогда не будет Стражей.       Скалл смотрел на него, ощущая, как глубоко в животе его поселяется ком — словно сотни тараканов копошились в нем, щекотали лапками кишки, прогрызали желудок, — и его тут же, как и всегда, когда он начинал волноваться, затошнило. Он обхватил руками живот, боясь, что желудок его исторгнет только что проглоченный пирог. Джакомо, видимо, заметил его дискомфорт — он охнул, испуганно приложив руку ко рту.       — Ох, я старый глупец, — произнес он, — не слушайте дедушку, он всякую чушь несет. Вам, молодым, не стоит так переживать, все у вас хорошо будет, не волнуйтесь!       Скалл покосился на него краем глаза, несколько недовольно наморщив лоб, — ну вот, даже Джакомо позабыл о том, что они, вообще-то, чуть ли не ровесники. А возможно, что Скалл даже старше, он ведь не знал, сколько лет Кавалонне на самом деле. Но, по крайней мере, эта небольшая ошибка помогла ему прийти в себя — тараканы, пускай, и не убрались из его желудка, но точно перестали шевелиться так сильно, а потому, он, немного помедлив, оторвал от живота руку, и перевел взгляд на собеседника.       — Да ничего страшного, — произнес он, весело ему улыбаясь, — у Скалла живот с самого утра крутило, наверное, съел вчера вечером что-то не то! — и он показал Джакомо большой палец, показывая, что теперь все точно в порядке.       Тот, права, судя по пристальному взгляду, не очень-то ему поверил, — но комментировать, слава богу, не стал, лишь встал со стула, приглашающе протягивая Скаллу руку.       — Такое случается, — произнес он вежливо, — быть может, тогда нам стоит немного прогуляться по саду? Развеемся, а я заодно покажу вам абрикосовое дерево, которым особенно горжусь.       Скалл благодарно кивнул, вставая со стула — прогулка ему и правда бы не помешала, и, быть может, свежий воздух поможет ему избавиться от тошнотворного, едкого привкуса на языке.       Они вышли на задний двор — солнце мягко освещало землю, пробиваясь сквозь зеленую листву, и тишину нарушало лишь тихий говор работников — но те затихали, стоило только Джакомо подойти к ним.       — А у вас тут много помощников, да? — задумчиво произнес Скалл, смотря на людей, что расступались перед ними, пока они брели сред деревьев. Джакомо усмехнулся.       — Я уже стар стал, — произнес он, — совершенно не могу справиться с таким огромным садом в одиночку. К счастью, мне повезло, что моя семья, — на этих словах он издал тихий смешок, Скалл тоже вежливо растянул губы в улыбке, — знакома со столькими замечательными парнями.       Больше они ни о чем не говорили, до тих пор, пока Джакомо не подвел его к одному из деревьев, торжественным взмахом руки представляя Скаллу ту самую «гордость», о которой он говорил. Скалл удивленно приподнял брови — дерево и правда было особенным. Оно росло чуть поодаль от остального сада, в центре поляны, и сочные листья его давали приятную полутень, а ветви свисали вниз под тяжестью крупных абрикосов.       Джакомо протянул руку, начиная срывать абрикосы в корзину, что взял с собой, одно из них кинул Скаллу.       — Попробуйте, — приветливо предложил он, — спорим, что вы никогда не ели таких замечательных абрикос.       Скалл благодарно кивнул, откусывая кусочек от фрукта — оно тут же лопнуло в его руках, и сладкий, липкий сок потек по его пальцам, капая на траву, переливаясь на ней, словно осколки янтаря.       — Очень вкусно, — признал он честно, и Джакомо разулыбался, начиная еще более сосредоточенно собирать абрикосы.       — Вот и отлично, — произнес он радостно, — тогда я давайте вам полную корзинку соберу, вы и остальных Аркобалено накормите. А то Реборн, хитрый такой, все обещает приехать да каждый раз отговаривается — а ведь ему нравились мои абрикосы, я точно знаю. Может, вам еще и пирогов положить?       От пирогов Скалл тоже не сумел отказаться, — ему всучили их вместе с корзинкой, и потому всю дорогу он чувствовал эти одуряющие сладкие запахи спелых фруктов и выпечки, заполнившие весь салон, и, кажется, даже его собственные легкие.       — Семпаи, я вам абрикосов принес! — произнес он, переступая порог, — Вам передали?       Он, честно сказать, не ожидал бурной реакции — Скалл знал, что все его семпаи, хоть и были сейчас дома, но занимались работой, и потому не думал, что его хоть кто-нибудь встретит. Но все Аркобалено, как один, вдруг оказались в прихожей — Колонелло тут же забрал у него весьма тяжелую корзинку, чтоб он мог разуться, а остальные просто глазели за тем, как он снимает обувь, как будто было в этом что-то весьма интересное.       — О, ты был у Джакомо? — спросил Реборн, и, пускай его глаза были прикрыты шляпой, но в голосе чувствовался неприкрытый интерес. — И как он там?       Скалл пожал плечами, бросая кожаную куртку на вешалку. Он сильно вспотел, и сейчас с ужасом представлял, как от него пахло, — но расстаться с фиолетовой кожей было выше его сил.       — Да хорошо вроде, — произнес он, — выглядит очень свежо. Он вам еще и пироги передал, но они в машине, у Скалла просто рук не хватает, чтоб их принести.       Реборн хмыкнул.       — Ну, синьор Кавалонне как всегда в своем репертуаре, — произнес он, отлипая от стены, и делая шаг к выходу. Скалл снова пожал плечами.       Все-таки, Джакомо он не знал, и потому, что ждать от него, тоже не имел понятия, и уже хотел сообщить об этом Реборну — но тот, проходя мимо него к двери, вдруг вытянул руку и потрепал Скалла по волосам. Теплая, загорелая рука коснулась его головы, ласково взъерошив фиолетовые пряди, заставив Скалла застыть, словно испуганного кролика. Он совершенно не понимал, что происходит.       Скалл стоял недвижимо, пытаясь осознать, что только что случилось, — а Реборн, словно ничего и не произошло, сделал еще один шаг и вышел на улицу, оставив его осознавать происходящее.       Это было странно — Реборн в принципе в последнее время вел себя весьма необычно, то прибегая со словами про заботу, то просто таращась на Скалла из темных углов. Он поднял взгляд на других семпаев, — но те словно ничего и не заметили, продолжая терпеливо смотреть на него.       — Что? — спросил он, и все тут же дернулись. — У Скалла что-то на лице?       — Да нет, просто ждем, пока ты разденешься, — ответила Лар весело, — мы, вообще-то, тебя ждали, чтоб чаю попить. А раз уж ты приехал к нам с едой, то еще, видимо, и пообедаем заодно.       Скалл нахмурился, — он сурово уставился на семпаев, прищурив глаза, на мгновение позабыв и о странном поведении Реборна, и о том, что ему нужно расшнуровывать свои ботинки.       — А вы что, не обедали? — спросил он, сурово уставив руки в бока. — Семпаи, ну так же нельзя, нужно следить за своим режимом!       — О, друг наш, не стоит переживать, — произнес Фонг, проходя из гостиной и осторожно хлопая Скалла по плечу, — мы просто хотели отобедать все вместе, разве это не здорово?       Семпай направился на кухню, — судя по звону тарелок, помогать Колонелло накрывать на стол, остальные тоже рассосались кто куда, оставляя Скалла в коридоре в одиночестве. Он удивленно приподнял брови, смотря в сторону кухни, — нет, Скалл был рад, что семпаи хотели есть все вместе, но почему вдруг так внезапно? И почему они внезапно хотели ждать его?       Внезапно в голове его зазвучал скорбный, трагический голос Джакомо.       Их связь оказалась слишком сильной, и они не знали, как жить дальше без своего Неба.       Ему ведь все это просто кажется, верно? Его семпаи все такие же сердитые и безразличные, как и раньше, не так ли? Просто сегодня у них было хорошее настроение, вот и решили они провести день, как обычные люди, как семья…       Скалл дернулся, прижимая руки к животу, стараясь не упасть на пол от нахлынувшей на него паники.       Тараканы вернулись.