Fly me to the moon

      Энн возвращается с закатными лучами, чувствуя усталость во всем теле из-за долгой ходьбы. Она пыталась изнурить себя достаточно, чтобы в голове остались лишь мысли о том, как все болит и ни на йоту больше.       Зеленые крыши встречают ее уже знакомым теплом и уютом дома, места, где она может спрятаться от всего мира и знать, что стены защитят ее ото всех невзгод. Останавливаясь у крыльца, она не может не вспомнить того дня, когда юноша переоделся в измятую поношенную одежду только, чтобы принести мазь для ее поврежденной ноги. В тот день она почти ощутила себя персонажем тех книг, что читала с упоением.       Усмехаясь, Энн со смирением признает, что не может не думать о Гилберте. О том, насколько он был внимателен к ней. Одаривал ее таким простым человеческим уважением и учтивостью, видя в ней прежде всего девушку. Поддерживал за локоть, помогая взбираться на холм или беспокоился о том, что особенно грубый продавец на ярмарке был очень резок с ней. В нем сосредоточились качества человека надежного и верного своему слову. Ни разу он не подумал над тем, чтобы высмеять ее или поставить в неловкое положение. Гилберт, сам того не осознавая, медленно, но верно растапливал девичье сердце.       — Но эту историю не ждет счастливый конец, — на выдохе шепчет девушка, вскидывая взгляд к небу и позволяя себе в полной мере ощутить тот спектр эмоций, что копился все эти дни и превысил отметку после слов о том, что у него уже может быть дама сердца.       Раньше Энн частенько представляла, как переживет трагичную любовь, ведь в романах это описывалось настолько прекрасно и одухотворенно. Вот только тогда она и представить себе не могла, что чувства могут доставлять не столько душевную, сколько физическую боль.       Мысли о нем приносят не только трепет, но и осознание, что быть с этим человеком — слишком смелая мечта. Ей хочется знать о нем все, о чем он думает, когда не может заснуть, как справляется с грустью, чем занимает свои свободные часы и какой фрукт любит больше всего. Но при этом Энн как никто другой осознает, что не может знать ничего из этого, не в праве знать.       Выдыхая и торопливо промакивая края глаз рукавом платья, она бросает последний взгляд на мягкие облака и наконец входит в дом. На пороге ее встречает Мэттью, с улыбкой протягивающий письмо. В неверии раскрыв глаза, Энн торопливо принимает конверт и с нарастающей радостью вчитывается в знакомый утонченный почерк мисс Джо.       — Его доставили как раз, когда вы ушли, — коснувшись указательным пальцем носа, говорит Мэттью и любовно тормошит ее волосы.       — Спасибо, — говорит она и в нетерпении раскрывает его, на миг забывая обо всех тревогах. Она даже не снимает шляпу и уличные ботинки, с жадностью вчитываясь в теплые сердцу строки.       Дорогая Энн,              Ты ведь не забыла о моем балу? Я жду не дождусь вашего с Дианой приезда и не потерплю отговорок о том, что ты не сможешь присутствовать! Если нужно будет поговорить с Мэттью и Мариллой, то я только рада отправить им еще одно письмо с заверениями, что вы вернетесь в целости и сохранности.              К слову, юный художник Коул, с которым я не так давно познакомилась, обрадовал меня словами о том, что вы с ним — давние друзья. Как все-таки тесен этот мир! Он также приглашен на мой цветочный бал, поэтому это будет для вас великолепной возможностью встретиться спустя столь долгое время. Он очень талантливый юноша и радует меня своими картинами в свободное от академии время. А какой из него собеседник! Будь уверена, этот мальчишка не дает мне заскучать. Он очень скучает по тебе, Энн.              Я, к слову, вновь перечитываю Джейн Эйр, поэтому мы вновь можем обсудить наши полюбившиеся отрывки, как делали до этого. Если ты успела найти интересные произведения, надеюсь просвятишь меня на их счет, как только вы с Дианой приедете.              В Шарлоттауне сейчас царит просто невероятная погода, поэтому я планирую провести большую часть бала в саду, ведь грех не насладиться закатными лучами в столь прекрасное время. До него остается неделя другая, поэтому дом потихоньку наполняется подготовкой, а я только и делаю, что занимаюсь отправкой приглашений.              В день вашего приезда вас встретят у поезда, поэтому не волнуйтесь насчет багажа. С нетерпением ожидаю нашей встречи, Энн.              С любовью,              Джо.              Письмо поднимает ей настроение и помогает отвлечься от тягот душевных. За ужином, как только они втроем по традиции устраиваются за столом, Энн зачитывает письмо Марилле с Мэттью в надежде, что те не передумали и все-таки позволят ей посетить бал.              — Что ж, — начинает Марилла, откладывая приборы и смотря на Мэттью. — Если Мисс Джозефина настаивает на том, что с вами все будет в порядке и учитывая то, что там будет твой друг Коул… то я не вижу причин не отпускать тебя.       — Да, мы не против, — кивает Мэттью, подмигнув ей.       Энн в неверии смотрит на них.       — Правда?       — Да, — женщина сухо ей улыбается.       Вскрикнув, девушка подрывается со своего места, чтобы подойти к своим приемным родителям и запечатлеть на их щеках поцелуи.       — Спасибо, Марилла! Спасибо, Мэттью!       — Ну, все-все, — не удержав еще одной улыбки, Марилла взлохмачивает ее волосы. — А теперь бегом ужинать и спать.       Энн кивает, радостно возвращаясь на свое место. От радости ни один кусок не лезет ей в горло. Она хочет поскорее рассказать Диане о том, что они смогут вместе поехать к мисс Джо, но она все-таки заставляет себя хоть немного поесть перед тем, как скрыться в своей комнате.

* * * * * *

      Ее будит стук в окно. Открывая глаза и с минуту вглядываясь в ночную темноту, Энн не сразу осознает, что происходит. Она сонно вслушивается в царящую тишину, как стук повторяется. Нахмурившись, она приподнимается на локтях и несколько испуганно смотрит в сторону окна, скрывающегося за занавесками.       Тук.       Следует очередной стук, будто кто-то запускает в стекло камешки. «Неужели Билли?» Мелькает измученная мысль, но в итоге девушка приходит к выводу, что этот парень не стал бы так сильно мелочиться и приходить к ее дому в столь позднее время. Боязливо откинув одеяло, она садится на кровати и медленно встает, подходя к подоконнику.       Сердце ее гулко колотится в груди, она невольно затаивает дыхание. Отодвинув занавески в сторону, Энн вглядывается в ночную темноту и в первое мгновение не может ничего разглядеть кроме вишневого дерева, растущего прямо под ее окнами.       Приподняв створку и слегка склонившись, она начинает различать чей-то силуэт.       — Энн! — до нее доносится до боли знакомый голос, и девушка едва может устоять на ногах, ведь те вдруг отказываются ее держать. Голос этот принадлежит Гилберту. Но как? Почему? Разве он не в Шарлоттауне?       Она чувствует, как сердце совсем сбивается с ритма, а к щекам приливает краска. Ей хочется сбежать вниз по ступенькам, ему навстречу и оказаться в столь желанных объятиях, но здравый смысл не дает ей поступить столь необдуманно.       — Что ты здесь делаешь? — стараясь не кричать, чтобы ненароком не разбудить Мариллу с Мэттью, спрашивает она и нервно оглядывается на дверь комнаты. Если кто-нибудь из них проснется, будет довольно трудно объяснить наличие незнакомого юноши на территории Зеленых Крыш.       Гилберт, стоящий под ее окнами, подносит руки к лицу, собираясь ей ответить, но девушка прижимает палец к губам и как можно тише говорит «Стой там!». Не давая себе отчет о своих действиях, она отбегает от окна, беззвучно открывая дверь и на цыпочках проходя по коридору в надежде, что ни одна половица не заскрипит. Торопливо спустившись по лестнице и стремглав обойдя кухню, она на пороге надевает ботинки на голую ногу и выскальзывает из дома.       У крыльца стоит он с взлохмаченными волосами, в темной кофте поверх рубашки и черных брюках. Гилберт выглядит так, будто только с дороги, под его глазами залегли тени. Энн неловко останавливается, невольно прижимаясь спиной к входной двери и вдруг осознавая, что все еще в ночной сорочке, едва достигающей ее колен. Рыжие волосы волнами ниспадают на ее плечи, круглый вырез белой сорочки выставляет на показ веснушчатую кожу у тонких ключиц. Она слишком уязвима перед ним. И ведь не вернешься обратно, чтобы сменить одежду.       Боязливо подняв голову, Энн ловит на себе его взгляд, выбивающий воздух из ее груди. Гилберт смотрит на нее, не моргая, и во взгляде его — буря эмоций, понять смысл коих она пока не может. Гилберт делает шаг навстречу, продолжая смотреть на нее.       — Здравствуй, Энн, — произносит на выдохе. Взгляд его кочует от ее глаз ниже, опускаясь к губам, и вновь — вверх.       — Я, — неуверенно начинает она, но вспоминает, что они могут в любой момент разбудить спящих Мариллу с Мэттью. — Д-давай поговорим в другом месте.       Вопросы роем атакуют ее мысли, но девушке удается держать себя в руках. Спустившись и первой направившись к воротам, она слегка ежится от прохладного ночного ветра. Полумесяц освещает дорогу, но и он не так ярок, как хотелось бы. Обхватив себя руками, Энн вздрагивает, когда юноша вновь ее окликает. Нагнав ее, Гилберт протягивает свою кофту, оставшись в одной хлопковой рубашке.       Заботлив, как и всегда.       — Возьми, чтобы не замерзнуть, — говорит он, отводя взгляд.       Энн неуверенно принимает одежду из чужих рук, надевая и чувствуя легкий запах хвои смешавшийся с запахом юноши. К ее лицу вновь приливает краска, и она невольно радуется тому, что сейчас темно и он не может разглядеть ее лица так же хорошо, как днем.       — Извини, что так внезапно пришел к твоему дому, — говорит юноша, как только они отходят от Зеленых Крыш и останавливаются у холма, ставшего их местом встреч. — Я знаю, что обещал тебе, что не потревожу тебя, но…       Он делает паузу, одной рукой взлохмачивая волосы на затылке. Видно, что юноша пытается собраться с мыслями и не знает, с чего начать.       — Когда ты вернулся? — спрашивает Энн, понимая, что он пока не готов продолжить и закончить начатое.       — Я только с поезда, — неловко рассмеявшись, Гилберт смотрит на нее с уже знакомым прищуром глаз. — Услышал от домохозяйки, что к нам заглядывала милая юная рыжеволосая дама с ягодным пирогом, и сорвался к тебе.       Энн в неверии смотрит на него, пытаясь найти хоть намек на то, что он должно быть шутит. Зачем он поступает так? Заставляет ее надеяться на нечто большее?       — Почему? — тихо спрашивает она, опуская голову. Ей хочется услышать его ответ, и в то же время сбежать от него, спрятавшись от этого взгляда и вновь предавшись уже знакомой боли в груди.       — А ты как думаешь? — в той же манере отвечает он и подходит ближе. — Почему мое сердце пропустило удар, узнав, что ты приходила к моему дому? Почему я все эти дни только и делал, что думал о тебе? Почему я искал тысячу и одну причину увидеть тебя? Почему я хотел сравнять того невоспитанного парня с землей, стоило ему коснуться тебя? Почему твои просьбы прекратить общаться приносили мне настолько сильную боль, что мне казалось — мое сердце не выдержит и разобьется?       Энн чувствует прикосновение его пальцев к своей ладони. Она не отнимает свою руку, не желает делать этого. Да и разве ей это под силу, когда последние дни она только и думала о том, чтобы повернуть время вспять и побыть с ним рядом хотя бы чуть-чуть?       — Взгляни на меня, — его голос звучит моляще, — пожалуйста.       Она выдыхает гулко и поднимает голову, заглядывая в карие глаза напротив себя. Каждое его слово эхом отдается в ушах, а она не может поверить в реальность происходящего.       Может, она спит? Неужели ей это привиделось? Энн хочется ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться в правдивости происходящего.       — Знаешь, почему? — вновь подает голос Гилберт, переплетая их пальцы и делая еще один шаг к ней. Они еще ни разу не стояли так близко. Она может услышать его дыхание, совсем рядом. Она может протянуть свободную руку и коснуться его груди там, где бьется его сердце. Узнать, бьется ли оно в унисон с ее.       Тук-Тук.       — Нет, — Энн выдыхает коротко, — не знаю.       — Потому что мысли мои и сердце без остатка заполнены тобой.       Тук-Тук.       — Я не… — девушка недоуменно сводит брови к переносице, во взгляде напротив считывая полную искренность. Весь мир сужается до одного человека, стоящего напротив нее.       Тук-Тук.       Стучит ее бедное сердце.       — Я люблю тебя, Энн, — повторяет Гилберт, мягко улыбаясь ей.       Тук-Тук.       Отзываются трепетом его слова.       — Но… но как же твоя невеста? — все, на что ее хватает прежде, чем Энн в неверии отступает назад.       — Какая невеста?       — В Шарлоттауне, — тихо продолжает она.       — У меня нет невесты в Шарлоттауне, — озадаченно отвечает юноша. — А… Уиннифред? Она моя давняя знакомая.       — Но… — нахмурившись, Энн растерянно качает головой.       — Для меня есть только ты, — Гилберт поднимает их переплетенные руки и осторожно касается губами ее ладони, — Энн.       — Так… ты любишь меня? — шепотом, с отголоском неверия вновь спрашивает она.       — Да, — отвечает он. — Люблю.              Первое, что она чувствует, — облегчение. За ним следует радость, коя тут же перекрывается уже привычным волнением и страхом. Видимо, эти эмоции отражаются на ее лице, раз юноша озабоченно высвобождает руку и теперь двумя ладонями обхватывает ее лицо, приподнимая и заглядывая в ее глаза.              — Что тебя волнует? — участливо интересуется он.              — То, что я не подхожу тебе, — чувствуя, как к горлу подкатывает ком, шепчет она. — Представь, что скажут люди, если увидят нас рядом. Негоже молодому человеку из обеспеченной семьи якшаться с замарашкой.              — Энн, — посерьезнев, обращается к ней он. Складывается ощущение, что слова ее приносят ему физическую боль. — Пожалуйста, послушай то, что я тебе сейчас скажу и не возражай, хорошо?              Встретив его взгляд, она неуверенно кивает, соглашаясь. Ядовитый смех девчонок из приюта становится громче, мешая ей радоваться тому, что чувства ее оказались взаимными.              — Ты одна из самых любознательных и остроумных юных дам, что я встречал. Твое умение сочетать в себе иронию и сарказм вкупе с тем, как искусно ты порой цитируешь авторов романов, не раз меня поражало и восхищало. Ты трудолюбива и преданна своим взглядам. То, как ты видишь мир, не может не удивлять и желать видеть его твоими же глазами. Каждый раз, стоит мне посмотреть на тебя, я вовсе не вижу замарашку или девушку, недостойную моего внимания. Скорее я ловлю себя на мысли о том, достоин ли проводить с тобой время и наслаждаться лишними минутами твоего внимания. Что касается других, это волнует меня в последнюю очередь. Не важно, что они скажут или подумают, ведь — не они проживают мою жизнь. Я не могу позволить их осуждению мешать мне чувствовать себя счастливым.              Каждое его слово перекрывает злобные голоса, отравляющие ее мысли. Окружает теплом и надеждой на то, что она достойна ощущать эти чувства и любить этого человека. Давая волю слезам, девушка улыбается и дрожащими руками касается его лица. Проводит пальцами по кудрявым волосам, слегка приглаживая и опускаясь на плечи. Юноша льнет к ее прикосновениям, отзеркалив ее улыбку и стерев дорожки слез с ее щек.              — Гилберт, — произносит она на выдохе.              — Да?              — Можешь обнять меня?              Юноша притягивает ее к себе, обхватывая за талию и губами касаясь ее лба. Поцелуй этот мягок и невинен, но дарит долгожданное успокоение. Положив голову ему на плечо, Энн сжимает в пальцах его рубашку и на миг прикрывает глаза. Горечь и боль в груди постепенно отступают, она чувствует себя так, словно неподъемный груз наконец упал с ее плеч.              — Спасибо.              — Ммм? — Гилберт крепко обнимает ее. — За что?              — За все те слова, что ты мне сказал, — говорит она. — За то, что любишь меня.              Гилберт тихо смеется.              — Могу ли я считать, что ты приняла мои чувства?              Энн отстраняется, смотря на него удивленно.              — А ты думал, я тебя отвергну?              — Сказать честно? — сощурившись, спрашивает он прежде, чем ответить. — Боялся, что ты даже не станешь слушать меня.              — Дурачок, — Энн несильно стукает его в грудь.              — По уши влюбленный в тебя дурачок, —перехватив ее руку и тем самым предотвращая еще один удар, юноша не может скрыть счастливой улыбки.              Энн всматривается в его черты, вновь осознавая то, насколько он красив и даже тени усталости не могут затмить этого. Она ловит себя на мысли о том, что хочет его поцеловать.              — Я тоже, — тихо, так, чтобы услышал только он, признается она. — Я люблю тебя, Гилберт Блайт.              Взгляд юноши наполняется нежностью.              — Знаешь, что я хочу сделать сейчас больше всего?              — Что? — Энн склоняет голову, надеясь, что не сильно покраснела.              — Поцеловать тебя, — Гилберт склоняется к ней так, чтобы их лбы соприкасались. — Позволишь мне?              Смутившись, Энн отстраняется с притворно возмущенным «Дурак!». Но юноша продолжает обнимать ее.              — Это значит — да? — лукаво интересуется он.              Энн закусывает губу и кивает.              Усмехнувшись, Гилберт одной рукой касается ее шеи, притягивая девушку ближе и наконец целуя в уголок губ. Как только Энн расслабляется, юноша целует ее вновь. И в поцелуе его столько нежности и искренности, что девушке кажется, будто земля уходит у нее из-под ног. Это вовсе не похоже на то, как поцелуи описывают в книгах. Она вовсе не ощущает бабочек в животе или того, будто она оказалась на седьмом небе от счастья. Прикосновения эти скорее дарят чувство уюта и ощущение, будто сейчас кроме них двоих больше никого не существует. Гилберт слегка прикусывает ее нижнюю губу прежде, чем отстраниться. Они смотрят друг на друга, и Энн чувствует, что тоже хочет поцеловать его. Потянувшись, она запечатлевает невинный чмок на его губах, тут же смущенно отводя взгляд.              — Что же ты со мной сделала, — пораженно выдыхает Гилберт.              — Околдовала, — смеясь, отвечает девушка.              — Ну, — юноша пожимает плечами, — не то чтобы я был против.              Энн вновь не может сдержать смеха и желания поцеловать его еще один раз.