Мирабилис

Андрей с самого начала знал, что сегодня будет плохой день. С самого начала… Услышав сигнал машины, он проснулся, но не открыл глаза. Веки отказывались подниматься, а когда поднялись, тонкая полоска света ударила по сетчатке так сильно, что ослепила уставшие, чувствительные глаза. Он попытался разлепить губы — они разошлись со скрипом, как застежка-молния. Во рту было противно, язык распух, горло болело. Он медленно открыл глаза, давая им привыкнуть к свету. Синие глаза открылись после крепкого и сладкого сна. Длинные ресницы как будто не желают расставаться и хотят снова обнять друг друга. Его губы пересохли, словно он месяц не пил воды. Дорога была долгой, и поэтому юноша погрузился в сон. Но он не знал, что заснет так крепко. Андрей смотрел на учеников с едва открытыми глазами. Они спокойно шагали в сторону школы. Они улыбались. Казалось, что волнение было им незнакомо. А вот его сердце готово взорваться от волнения. И солнце скрылось за облаками, зная, что наступила нежданная осень. Почему-то вокруг было тихо. Никаких вечных сигналов машин, никаких щебетаний птиц, никаких шумов. Только сердце Андрея, бешено колотилось. Андрей сделал глубокий вдох. Волнение, которое было невероятно сильным, заставило его дрожать. Через несколько секунд он понял, что рядом с ним сидит его отец. — Мой мальчик наконец-то проснулся, — сказал господин Майкл и хлопнул сына по плечу. — Приятно видеть, как ты вступаешь в новую жизнь, сынок. Эта элитная школа определяет, кем ты станешь в будущем. У тебя есть мечты? — Да. Я хочу стать врачом. — Это прекрасный выбор. Я не всегда буду рядом, сынок. Я уже совсем постарел. Не забывай об этом. Борьба за жизнь в твоих руках. Тебе четырнадцать лет. Ты уже взрослый мальчик. И я знаю, что ты взволнован. Новые друзья, новая школа. Но не забывай, что ты мужчина. После окончания учебной четверти я приеду за тобой. Я люблю тебя, сынок. — Я тоже, папа, — сказал Андрей и обнял его. Дабы не обидеть своего заботливого отца, он насильно рассмеялся и вышел из машины. Это был первый расставания Андрея, и он не был уверен, что пройдет испытание на отлично. Наблюдая за тем, как машина исчезает за поворотом, он чувствовал себя брошенным и покинутым всеми. Но в тот же момент он услышал крики своих новых одноклассников, и, как по волшебству, его печаль испарилась. Андрей вошел в роскошную школу и осмотрелся. Ремонт был сделан на самом высоком уровне. Фотографии известных людей вывешены на специальной доске перед круговой лестницей, школьники в одинаковой форме, разговаривающие на какую-то тему, шум, смех и запах книг означали, что Андрея ждет новая жизнь. Когда он собирался идти к лестнице, он столкнулся с мужчиной, одетым как монах. Андрей не знал, что это директор школы. Его лицо было хмурым, как будто умерла его мать. Директор поднял с пола бумагу. — Это ваша бумага, молодой человек? — сказал он гордым голосом. Андрей кивнул, говоря нет. Открыв бумагу, директор увидел, что на ней кривым почерком написано любовное письмо. — Любовь между мужчинами?! Эти люди дьявола! Души, сбежавшие из ада! — крикнул он и яростно порвал бумагу. Андрей мелкими шагами вошел в комнату для школьников. Он поставил свою сумку на железную койку, которая стояла прямо за дверью. Сразу же почувствовал запах пыли. Рядом с койкой стояла книжная полка, а перед окном была парта. Тускло, но красиво. Там даже есть вторая койка. Андрей не сразу заметил ее. Она находилась в углу справа от выходной двери. В этот момент раздался стук, и вошел худой мальчик среднего роста с рыжими волосами, лицо которого было покрыто веснушками. И что самое главное, мальчик был голый… Нет. Не полностью. Вокруг его талии было завязано полотенце. Похоже, что мальчик принял душ. — Привет. Ты мой новый сосед? — Д… Д… Андрей чувствовал, что его щеки начали краснеть. Еще немного, и Андрей упадет в обморок — Что? — Да… Я здесь новенький. Меня зовут Андрей. — Меня зовут Эйл. Значит, мы учимся в одной группе. Круто. Ах, да, не обращай внимания на мой внешний вид. Я принял душ. Скажу сразу, учиться здесь трудно. Ты просыпаешься в пять утра. — Как можно вставать в такую рань? — Знаю... А потом медитация — в зале для занятий. Завтрак. Месса. Занятия. Завтрак. Отдых. Уроки. Отдых. Занятия. Обед. Отдых. Занятия. Уроки. Отдых. Уроки. Чай. Занятия. Религиозные чтения. Десятиминутный ужин. Отбой. Надеюсь, тебе не страшно? — Это вещи знакомы для меня. Я раньше учился в математической школе. — Ты разбираешься в математике? — Думаю, да. — Значит, мы сидим вместе. Ты мне будешь помогать, — сказал Эйл, снимая полотенце. Увидев его большой, стройный, безволосый член, Андрей сглотнул. Желание Андрея было особенным. Он очень хотел сосать этот, на первый взгляд, мягкий член. Эйл кинулся на койку. — Можно задать тебе вопрос? Почему десятиминутный ужин? — сказал Андрей, чтобы отвлечь себя. — Директор считает, что ужин вреден для нашего молодого организма. Давай теперь привыкать. Могу я теперь задать тебе вопрос. Я так устала, Андрей. Я не могу спать днем, и только одна вещь снимает усталость. Эйл встал. Он медленно играл со своим членом. Он подошел к Андрею, который молча наблюдал за ним. Расстояние между ними было два или три сантиметра. — Ты можешь мне помочь? — сказав Эйл сладко и очень страстно поцеловал в губы Андрея, который был готов взорваться от возбуждения. — Ты не против? — сказал он шепотом. — Я… Я не против. Но не будет ли больно? Это мой первый раз. — Будет больно, но это приятная боль, — произнес он, толкая Андрея на койку. Эйл был сверху и без перерыва целовал его губы, его лицо. Облизал его как кость. Ухмыляясь, он снял его рубашку. Сначала он понюхал белое тело и быстро поцеловал его. Он облизал две маленькие груди и медленно добрался до пупка. Он еще раз поцеловал в губы Андрея, который лежал молча, не сопротивляясь. Снял трусы. Небольшой, но эрегированный член и опущенные яйца. Глаза Эйла загорелись, как будто он увидел волшебную палочку. Он поцеловал головку члена. Облизал яйцо мальчика и начал сосать его хуй. Андрей, почувствовав приятную боль, схватил его за голову. А Эйл продолжал сосать. Через пять минут он вытащил изо рта его сладкий пенис и начал играть со своим дружком. — Тебе нравится мой дружок? — сказав, он поднял две ноги Андрея. Он поцеловал его ступни, пальцы ног. Почувствовав изо рта запах рыбы. — Мне щекотно, — сказал Андрей, протянув мальчику руки. Эйл прекратил лизать его ноги. Засунул свой член в анус Андрея. В этот момент Андрей почувствовал жуткую боль. Поцеловав его в губы, он положил ноги мальчика на свои плечи. — Поверь мне. Это приятная боль, — сказал он и начал медленно, нежно, а потом быстро трахать. Не останавливаясь, он закрыл глаза и поцеловал в щеку Андрея, который издал звук от боли. Держась за его шею, он ускорился, и в конце из его члена на живот Андрея начала вытекать сперма. Эйл поцеловал в губы потного Андрея, который перестал орать. Он снова взял в рот член. Он сосал до тех пор, пока мальчик не кончил. Но не прошло и минуты, как мальчик, не выдержав, закричал: «СТОП!» Соленая, слизистая сперма потекла в рот Эйла. После страстного секса они лежали обнаженные, обнимая друг друга. — Тебе понравилось? — очень тихо сказал Эйл. — Мне было больно. — Тогда я извиняюсь. Андрей ласково посмотрел на него. Он понял, что влюбился с первого взгляда. Он не мог придумать, что сказать; любые его слова рассеяли бы чары, окутавшие их. Он уставился на колени Эйла. Они были усыпаны шрамами–сувенирами раннего отрочества, в котором, в этот самый момент, развивается что–то новое. Он положил свою голову на колени Эйла, и ему показалось, как было бы хорошо заснуть, или умереть таким вот образом. Вся его жизнь была прожита ради этого момента. Что может встать у них на пути? Может ли это быть взрыв ракеты, упавшей на школу?