suffocating/удушающий

Ей кажется что она забывает как дышать. Её мутит. На негнущихся ногах она поднялась со стула и поплелась в сторону выхода. Матерь Миранда говорила ей что-то в след. Что-то про то что она всё решила, что всё будет хорошо. И прочую чушь. Дорогу до дома она не помнила. Она находилась в странной прострации. Словно на автопилоте она забрала Женеву от подруги. Она крепко сжимала маленькую руку сестры и совершенно не слушала что она ей говорила. Она что-то у неё кажется спрашивала, что-то рассказывала. Кадмия уже не помнила. Ничего не имело значения. Только не сейчас. Что ей делать? Почему это происходит с ней. Дома Женева что-то активно ей рассказывала ярко жестикулируя, пока Кадмия сидя на диване смотрела в одну точку. Все слова сестры казались рекой,а Кадмия тонула в ней. Через какое-то время пришла Матерь Миранда с каким-то мужчиной. Сколько вообще прошло часов с момента их последней встречи? Они бесцеремонно зашли в их дом и начали что-то ей говорить, что-то объяснять. Кадмия развернулась и села обратно на диван, не обращая внимание на всё происходящие. Женева теперь выглядела встревоженно, хотя куда ещё больше. Она цеплялась холодными ручками за край рукава Кадмии. Что-то тихонько спрашивала у своей старшей сестры. Кадмия просто хотела чтобы этот день поскорее закончился. Женева забралась на диван и прижалась к сестре стараясь найти в ней защиту. Кадмия на автомате обняла сестру и стала успокаивающе гладить её по волосам. Кадмия старалась сосредоточиться на диалоге между двумя взрослыми. Они находились чуть поодаль и тихо переговаривались между собой. Ей пришлось напрячь слух что-то бы услышать их разговор.       — Что будем с ними делать? — мужчина выглядел растерянно.       — Младшую я возьму на себя, — Матерь Миранда была как всегда холодна и сосредоточена. Божеству негоже показывать эмоции? — Но вот старшую.- она выглядела как ястреб готовый растерзать нерасторопную жертву.-Отправьте её в замок, им там всегда не помешают лишние руки.- говорила она спокойно, не намёка на сострадания или жалось. Но и гнева или злорадства тоже в ней не было. Она была до одури спокойной.       — Разделять сестёр.- голос его дрогнул.       — Они только на половину родные друг другу.- она как всегда бесстрастна.       — Но.-голос его был неуверенным словно он извинялся перед кем-то       — Так будет лучше.- Точка. Последний гвоздь в крышку гроба был забит. Миранда что-то бурно обсуждала. Её слова были как будто сквозь толщу льда. Они такие далёкие и неслышные за потоком воды. Возможно Кадмия уже давно умерла и всё это просто предсмертные галлюцинации её сознания. Или все они мертвы, и Кадмия просто сошла с ума. Сидит в больничной робе и смотрит своим пустым взглядом на медперсонал что пачкают её горькими пилюлями и ставит болячек капельницы с жёлтой жидкостью. Стоп. Почему жидкость жёлтая?       — Кадмия.- голос Матери Миранды режим ухо. Хочется оглохнуть лишь бы его больше не слышать. — Собирайся. — это была не просьба это приказ.       — Что? — весь кислород покинул легкие. — Куда? — сбитая столку она нервно теребила подол платья совершенно не осознавая что происходит.       — В замок, Ричард расскажет тебе всё.- Кадмию вдруг как водой окатили, теперь она поняла что за судьбу ей уготовила Матерь.       — Я никуда не поеду.- её слова звучали жёстко и уверенно.- Я не оставлю сестру.- она смотрела на Миранду с нескрываемой ненавистью. Ей хотелось задушить эту пернатую суку голыми руками.       — Ты её не бросаешь.- голос Матери звучал вкрадчиво.- Ты просто даёшь другим кто более опытный, позаботится о ней. Пока ты сама не будешь готова к этому.- ложь. И Кадмия это знает. Слишком хорошо знает. Ей хотелось возразить Матери, сказать что-то ещё но слова Миранды опередили её.       — Это всё. Пожалуйста не усложняй.- в её глазах была сталь.- Я не хочу применять настойчивость.- это была угроза. От слов Матери у Кадмии прошёл холодок по спине, она посильнее прижала к себе Женеву. Матерь в последний раз посмотрела на них и вышла из дома. Кадмия поморщилась. После Миранды остался стоящий в воздухе запах химикатов. Она перевела взгляд на мужчину стоящему всё это время неловко у двери. Внешне он был тучным, лет 45 с мозолистыми пальцами от него пахло железом. Он смотрел на неё как-то растерянно, с сожалением. Кадмия устало закрыла глаза. Поджав ноги под себя обхватывая их руками.       — Я наверное пойду.- он неловко махнул рукой в воздухе.- Ты это, — он запнулся.- Собирайся, завтра за тобой заеду.- он уже практически вышел как будто опомнившись добавил.- Не бери слишком много вещей.- и ушёл. Женева что совсем притихла отстранилась от неё и опустила глаза в пол. Так происходило всегда когда она хотела побыть одна. Кадмия нехотя отпустила её и взглядом проследила как сестра быстро скрывается в дверном проёме. Кадмия остаётся одна. Снова. Тишина давит на уши. Одиночество ощущалось горьким привкусом на языке. Такая знакомая ещё с детства таблеточная горечь. Ещё с 8 лет Кадмия раскусывала таблетки, боясь что они застрянут в глотке и её ждёт смерть от липкого удушения в хриплых муках. Теперь картинка её смерти прокручивалась в её голове всё снова и снова. Слишком много красного, красного. Ей кажется что он везде. Под её кожей, на руках, в её сознание и подсознание. Такой же красный был на Марке. И наверняка был на её маме.Когда они.Нет, нет, нет, такого не может быть. Не может. С ними всё хорошо, это всего лишь сон. Глупые сон. Сейчас она проснётся. И маме будет на кухне. Да точно она будет на кухне, готовить ужин. А Марк будет отсыпаться после рабочего дня, а вечером он ей позвонит и расскажет какую-то херню про свою сраную биологию. Всё так и будет. Будет. Будет.

***

      — Кадмия? — Женева выглядела обеспокоенной, в руках она сжимала плюшевого зайку.       — Ммм.- Кадмия была измучила после ночных метаний, казалось что в глазах уже не осталось слёз. И не было сил на то чтобы плакать. Даже если бы были, то какой смысл снова плакать. Они не воскреснут от её истерик. От этого факта сердце болезненно сжалось в груди. Она не никогда сильно не была близка с матерью, её мама никогда по долгу не обнимала её, не заплетала ей косички в школу, не рассказывала сказки на ночь, и никогда не волновалась о подарке для неё на Рождество. Но при всём при этом Кадмия не желала ей смерти. Она не хотела чтобы всё так сложилось. Судьба безжалостно ломала ей кости, хрустят её сухожилиями между своими острыми зубами. Кадмия посмотрела на Женева, та стояла на холодном полу босыми пятками, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — А ты уезжаешь совсем на совсем.? — В глубине её глаз застыл испуг, пальцы нервно мяли плюшевый мех. Кадмия почувствовала как от этой фразы что-то внутри неё надломилось.       — Конечно нет.- она подошла к сестре и опустилась перед ней на корточки что быть на уровне её глаз.- Это только на время.- Кадмия не знала верила ли она сама в эти слова, или только надеялась что это правда. Но для Женевы она не скажет что она чувствует в этот момент на самом деле. Когда она видит подрагивающие кончики пальцев и страх застывший во взгляде сестры.       — Обещаешь что вернёшься.- Кадмия кажется физически ощущает как что-то внутри неё разбивается с треском, и осколками впивается ей в сердце.       — Обещаю.- Женева никогда не узнает что в этот момент по щекам Кадмии катится одинокая слеза, а в сердце зарождается отчаяние. Потому что старшая сестра крепко обнимает её и нежно гладит по волосам, нашёптывая ей что-то успокаивающее.

***

Ночью она не спала. Ей не хотелось. Её тошнило от всего этого. Отстранённо, будто она смотрела на себя со стороны, она собрала вещи в старый рюкзак. Вещей вместилось не много, но ей больше и не нужно. Так по мелочи. Зажигалка, нижнее бельё, наушники с плеером, любимая книга в мягкой обложке зачитанная до дыр, немного одежды и одна пара старых кед. С таким набором она точно может отправлять хоть на край света. Она остановилась возле рабочего стола. Руки сами собой потянулись за альбомом и не большим пеналом. Когда Кадмия пыталась найти ластик на дне выдвижного шкафчика её пальцы наткнулись на что-то холодное но до боли знакомое. Раскладной нож. Он принадлежал когда то отцу, теперь слегка тяжёлый предмет холодного оружия лежал у неё в руках. Его ручка была расписная но полностью гладкая на ощупь. Какие-то замысловатые серебряные узоры на чёрном фоне. Он был острым, Кадмия точно это знала. Небольшой шрам на ладони напоминал об этом. Кадмия не хотела причинять кому-то там боль или делать что-то подобное. Но пальцы против её воли положили его во внутрь кеда и уложили глубоко в сумку. Остаток ночи Кадмия провела на кухне, она пила ромашковый чай стараясь успокоить расшатанные за день нервы. Ей надо было всё проанализировать и понять что ей делать дальше. А в первую очередь что будет с ней и Женевой. Вариант побега был отметён сразу. Это было слишком рискованным и импульсивным действием со с её стороны. Плюс лесы Румынии были крайне опасны. И без посторонней помощи им не сориентироваться в них. На примете у Кадмии было пару знакомых что могли бы ей помочь. Но если они сбегут, то что дальше. На какие деньги жить, чем питаться, как обеспечить крышу над головой. И кроме неё есть сестра. Она ещё маленькая и Кадмия не могла бы просто выйти на работу и оставить её одну. Ещё тот факт что они обе несовершеннолетние усложнял всё. Если они будут в столице то органы опеки точно заинтересуются ними. Жить в приюте не вариант. Условия ужасные и великий шанс что Матерь Миранда их найдёт за два счёта. И если бы она их обоих удочерила, то у неё было бы вполне законные основания забрать их обратно в деревню. Дело было дрянью. И ещё один факт что Кадмия так старательно пыталась игнорировать в течении несколько часов, болью отдал в рёбрах. Мама умерла. Боль от утраты отца все ещё грузом лежала на её сердце. Но с годами она значительно притупилась. Кадмия не старалась забыть отца. Не старалась вычеркнуть воспоминания о нём из своей жизни. Она старалась жить с этой болью. И она уже давно стало частью её, пустила внутрь неё корни. И боль от утраты матери была такой же невыносимой. Они не были особо близки. Но от этого было не легче. Это было так дерьмово от осознания что она больше никогда не вернётся. Ей было всегда сложно понять свою маму. Но её маме кажется тоже было сложно себя понять. Её мама оставалась с человеком который относился к ней как к дерьму до самой своей смерти. И Кадмия чувствует себя из-за этого ещё большим дерьмом, потому что она не могла ей ничем помочь, потому что её мама не хотела принимать от кого-либо помощь даже если нуждалась в ней. Может у Кадмии это черта от неё. И от этого становилось только тяжелее. Она так боялась найти партнёра такой же как её отчим. Отца она слабо помнила, и не могла оценить его объективно. Может он был таким же как её отчим? А может даже и хуже. Кадмия не знала, ей оставалось только гадать и надеется что он был лучше. Надеется что её будущий партнёр будет лучше.

***

Вещи были собраны. И её и Женевы. Она слабо осознавала что происходит. Она будто находилась не в своём теле. Будто смотрела на всё со стороны. Завтрак который она приготовила на автомате был на вкус как пластик. Женева была нетипично тихая. Хотя её сестра всегда была спокойным ребёнком. Но сегодня в кухне стояла гробовая тишина, перебиваемая разве что звоном столовых приборов и пением птиц за окном. После завтрака Женеву забрала Матерь Миранда. Кадмия пыталась оспорить её решения долго с ней спорила на крыльце дома, на Матерь была непоколебима. И от этой настойчивости у Кадмии ползли мушки по спине. Когда со стороны Миранды пошли скрытые угрозы, Кадмия уступила. Если она продолжит спорить, она только ухудшит ситуацию. Закусывая щёку, и заламывая пальцы до боли в суставах, она смотрела как силуэт сестры с пернатой ведьмой удаляется и скрывается за верхушками деревьев.       — Дерьмо.- ударив ногой дверной косяк Кадмия нервно зашла в дом. Сидеть, лежать, или тем более заниматься чем-то, не хотелось. Ей надо было подумать, казалось что вся её жизнь рушится на глазах. Она металась из стороны в сторону, вихрь её мыслей кружил вокруг неё. Она нервничала. И переживала. За Женеву, за себя. Что вообще чёрт возьми происходит в её жизни. Мужчина заехал за ней вечером когда уже почти смеркалось. Он был на закрытой повозке будто из 19 века. «Чудесно» Кадмия подошла к ней и не здороваясь с мужчиной села внутрь. На её удивления внутри была девушка лет 17 на вид. Решения поговорить с ней принялось быстро. Коммуницировать с людьми было одной из части выживания в мире. Если Кадмия будет боятся и будет тихой, то никуда дальше она не продвинется. А оставаться на месте она не планировала.       — Привет.- Кадмия старалась быть приветливой. Правда старалась. Девушка не ответила. Её взгляд был опущен а пальцы перебирали складки юбки. «Да собеседник из тебя супер, так и идёшь на контакт» — Кадмие хотелось закатить глаза на это. Она лишь стиснула зубы покрепче и решила продолжить, так и не начатый диалог.       — Меня зовут Кадмия, а тебя? — девушка дёрнулась, будто её испугало присутствия друго человека в повозке.       — Я Талэйта.- от этого имени в желудок неприятно сжало. В её голове проносятся воспоминания как она с мамой сидя на кухне перед раскрытой книжкой с именами выбирала имя для сестры. «-Может Тайлета? — детский звонкий голос отразился от стен кухни.       — Тайлета? — беременная женщина с уже довольно-таки округлившимся животом подошла к маленькой девочки сидящей на стуле.       — Маленькая девочка? -читала она своим спокойным тоном, словно пробуя значения имени на вкус. Она выглядела задумчивой гладя одной рукой живот.- Мне не нравится значения, — она поморщилась.- Давай другое.- сказала она переворачивая страницу потёртой книги.»       — Маленькая девочка. — Кадмия сказала это тихо едва слышно, эти воспоминания были на вкус тёплыми. Приятно растекающимися между пальцами.       — Что? — девушка напротив выглядела озадаченной.       — Твоё имя означает «маленькая девочка», — пояснила Кадмия.-Прости я не хотела тебя обидеть. Я просто сбита с толку.- тон был извиняющийся, её пальцы нервно теребили подол платья.- Всё как-то навалилось, не знаю что и думать.- Кадмию чувствовала себя опустошённой. Так до бесконечности тоскливо и ужасно грустно.       — Да понимаю. Знаешь я вообще не думала что в этом году поеду, -Кажется Тайлету нисколько не обидели слова Кадмия. Напротив она казалась более оживлённее чем пару минут назад.- Всё надеялась что нет, — её тон был пропитан досадой.- Я даже специально ноги промочила что б заболеть и не поехать, — она говорила с самоиронией но неприятный блеск в её глазах выдавал её с лихвой.- Но мне сказали что когда выздоровлю то обязана поехать, иначе на мою семью обрушится кара небесная. Я не могу так поступить с ними.- Кадмия ничего на это не сказала, отворачиваясь лицом к дороге. Видимо Тайлета и в правду в это верила. Крестик покоившийся у неё на груди говорил сам за себя.       — Сама знаешь про замок ходят разные слухи.- голос её понизился на шёпот. Она нервно посмотрела на мужчину управляющего повозкой. — - Что оттуда никто не возвращается.- по спине Кадмии прошли мурашки. Она всегда знала об этом. Все знали. Но почему-то сейчас сидя здесь, когда её буквально везут на смерть она почувствовала охватывавший её ужас. Это было как будто она добровольно согласилась пройтись по доске на съедение акулам.       — Знаешь как-то раз моя мама сказала мне, — её голос звучал заговорщически.- Куда бы ты не уехала все дороги приведут тебя в замок.       — В смысле? — Кадмия никогда прежде этого не слышала.       — Ну…-Тайлета не успела договорить. Повозка резко остановилась вынуждая девушек пошатнутся.       — Вылазьте, приехали. — голос мужчины звучал грубо. «Конечно, мы ведь не Матерь Миранда что бы вылизывать нам задницы.»       — Хей, — окликнул их мужик когда они уже направлялись в сторону к воротам.- Удачи.- его голос дрогнул.       — Спасибо.-Сказало Кадмия опомнившись, Тайлета даже не обернулась.       — Так вы значит Талэйта и Кадмия.- Это была худая низкая женщина лет 45.- Кто есть кто?       — Я Талэйта, а это Кадмия.- Она улыбнулась самой мерзкой и льстивой улыбкой. «Улыбка для подлизывания зада.» — подумала Кадмия и чуть не закатила глаза.       — Кадмия значит.-женщина строго оглядела её ярко розовые волосы. Цвет волос немного подсмылся и уже не был таким вырви глаз, но всё равно оставался достаточно ярким. «Ну начинается.«-Кадмия возможно должна была привыкнуть что каждая сутулая собака хочет ей что-то сказать по поводу её внешнего вида. Но её каждый раз это страшно раздражало. Кадмия ничего не могла поделать, чувство злости переполняло её, и ей не хотелось бы чтобы оно выплеснулось наружу. Правда не хотела. Но оно заполняло её. Проникало под кожу, и растекалось по венам. Затуманивало разум и глаза плёнкой гнева.       — Это будет проблемой.- задумчиво протянула она, кривясь от собственных мыслей.- Ладно решим это потом.- она выдохнула и перевела свой взгляд на всё ещё улыбающуюся Тайлэту.- Пойдёмте. Они направились к массивной старой двери освещаемой одной лампочкой сверху. Женщина зашла внутрь после пропуская их за собой. Они были в сыром холодном коридоре. Кадмия почувствовала себя неуютно в такой обстановке. Дверь за ними с глухим грохотом закрылась. Забренчала большая связка ключей в руках старшей горничной. Кадмия обернулась чтобы посмотреть какой ключ она использовала. Длинный, покрытый ржавчиной с кругом на конце. Она не знает зачем ей это знать, но эта информация почему-то показалась нужной в этот момент. Это было жизненно необходимо ей. Контролировать и знать наперёд хоть что-то в этом ужасном месте. Тайлэта почему-то выглядела безмятежно. Кадмию передёрнуло от этого. «С ней надо быть внимательной.«-мысль закрепилось на подкорке сознания, оставаясь в «подумать об этом позже», и быстро улетучилась будто её никогда и не было. Они все вместе прошли дальше по коридору к следующей двери. Которая после того как они зашли, тоже закрылась на ключ.       — Зачем так много дверей? -шепот Тайлэты нарушил тишину. Женщина впереди даже не обернулась. Ей кажется было глубоко плевать на них.       — Что бы мы не сбежали.- свой собственный голос казался чужеродным. От собственных слов, мурашки побежали вдоль позвоночника. Рядом с ухом пронеслось жужжания. Кадмия рефлекторно замахала рукой отгоняя муху. Та быстро улетела и села на ближайшую стену и смотря на них своими красными глазками. Кадмии показалось странным то что муха была такой большой, но решила что сейчас есть вещи поважнее, чем муха на стенке. Они шли дальше между коридоров состоящих из бесконечных дверей. Всё было серое и унылое. Поднявшись по очередной лестнице их встретила совершенно другая обстановка совершенно не похожа на то что было до этого. Всё было кроваво красное и до невозможности дорогое. Глаза разбегались от разнообразия мебели и золота. Они всё шли и шли куда-то. Коридоры снова из роскоши сменялись серостью камня. Дверь до которой они дошли была хлипкой и не приметной. Зайдя в комнату Кадмия сразу поняла что это спальня прислуги. Помещение пропахло сыростью и старостью. Стены были из холодных голых кирпичей. Высокие потолки не придавали уюта помещению. Кровати застеленные белыми простынями стояли в ряд как в казарме. Возле каждой кровати стояли потрёпанная тумбочка.       — Так.-Горничная резко остановилась и окинула комнату задумчивым взглядом.-Ты будешь спать здесь.-Её палец показал на самую крайнею кровать возле двери.-А ты здесь.-Женщина глубоко вздохнула и вышла из комнаты. Кадмии досталась кровать возле двери с не закрывающей дверцей тумбы. Тайлэте в глубине комнаты. Позже она узнает что это самая неудачно расположенная кровать. Неудачи преследовали её, липкими лапами касаясь кончиков пальцев. От мерзкого чувства внутри передёрнуло. Уже вечером лёжа на кровати она не могла уснуть размышляя о всём произошедшем за последние 3 дня. Это было слишком, слишком для неё.       — Леди Альсина Демитреску. — прошептала Кадмия, стараясь распробовать имя на вкус. На языке оно было тягучим терпким с обманчиво сладким послевкусием. С цитрусовыми нотками, как у апельсина. Кадмия усмехнулась от мысли что имя Альсина созвучно с апельсином. Леди, Леди, Леди Кружилась на кончике языка как навязчивая мысль. Мысли померили её съедали без остатка. Всё что забылось за день в ритме быстро происходящих событий, всплывало ночью в сознание. Мысли навязчивыми мухами пожирали мозги. Почему? Почему это происходит именно с ней? Возможно бы если бы она поступила иначе, они бы всё ещё были живы. Если бы она была сильнее, умнее, более честной с собой. Возможно всё было совсем по другому если бы она не была тем кем она стала. Она ненавидит себя. Ненавидит что она поругалась с Марком перед его смертью, ненавидит за то что злилась на мать. Что она ужасно с ними поступала. Ненавидит что она оставила сестру. Что она такая ужасная. Горячие дорожки слёз стекают по щекам. Она старается стирать их, размазывая грязными ладонями по лицу. Но они не останавливаются. Ей становится тяжело дышать а руки слабо трясутся. Плохо очень плохо. Она вытирает мокрые руки об покрывало зарываясь носом об шершавую подушку. Кадмия старается сдерживать всхлипы но получается из рук вон плохо.

***

Ночь была холодной до дрожи в костей несмотря на стоящую жару за окном. Кадмия пыталась уснуть, но вместо этого проворочалась всю ночь на шершавых простынях. И что самое гадкое за эту ночь, так это мухи, они казались как назло садились на все её открытые участки кожи, норовясь высосать из неё по больше крови. А если не кусали, то сидели практики под самым потолком на стенах, и просто наблюдали. Будто следили за ними. Утро оказалось не лучше. Ранний подъем дался тяжело. Солнце ещё даже не встало, и за окном было тихо, будто всё живое умерло. В утренней суматохи она не смогла разобрать момент когда ей в руки всучили форму прислуги больше напоминающую набор каких-то тряпок. Чёрное как смоль платья до щиколоток, длинный белый фартук и чепчик на волосы. Одежда пахла как-то химически будто её очень долго стирали в каком-то странном порошке, на ощупь ткань была жёсткой. С облегчением Кадмия заметила что обуви ей не дали так что можно было остаться в своих ботинках. Волосы ей сказали заплести в высокий пучок чтобы не один её волос не упал куда-то. После всех сборов всем сказали встать возле кроватей чтобы главная горничная смогла посчитать их. Кадмии показалась это странным, но задавать вопросов она не спешила. Для этого будет другое время. Дойдя до неё главная горничная неодобрительно скривилась бросая взгляд на её волосы, но ниче не сказав пошла дальше. Дальше все куда-то направились и Кадмия не нашла лучше решения чем последовать за всеми. По запаху и антуражу помещения она поняла что это кухня соединенная со столовой для прислуги. Кадмия старалась узнать среди девушек знакомые лица, Тайлеты почему-то видно не было, но все здесь были словно стёртый карандашный набросок. Блёклые и похожие друг на друга. Во время еды никто друг с другом практически не разговаривал, был слышен звук столовых приборов и тихие перешёптывания. На завтрак была постная овсянка на воде. Из-за отсутствия в ней сахара и соли её было практически нереально есть. Съев пару ложек она поняла что она не осилить целую порцию поэтому до конца завтрака она просто лениво ковыряла серое месиво. Через какое-то время все начали поспешно вставать и направляться к двери где минутой ранее главная горничная повесила какую-то бумажку. Среди подходивших туда девушек, что пальцем скользили по бумаге что-то на ней ища, раздавались возмущённые вздохи и полные боли гримасы. Когда Кадмия наконец смогла протиснуться среди толпящихся девушек она увидела что рядом с какими-то местами написаны имена. Быстро найдя своё рядом с надписью «Северное крыло» она поняла что это бланк с распределением работы. Рядом с её именем было ещё одно «Эльза». Не знаю зачем она быстро нашла глазами имя Тайлета рядом с надписью«Южное крыло». После всего этого она была в крайнем замешательстве, и как чёрт возьми ей найти эту Эльзу и северное крыло. Повернувшись к главной горничной она уже хотела спросить тут как заметила что та стоит рядом с какими-то двумя девушками и о чём-то говорит им но при этом смотря прямо на неё. Заметив на себе взгляд Кадмии главная горничная жестом подозвала её к себе.       — Это Эльза.- она указала на низкую блондинку с права.- сегодня будешь с ней работать.- Горничная перевела взгляд на Эльзу.- Всё ей расскажешь что надо делать.- Она окинула их ещё раз строгим взглядом, прежде чем сказать.- А теперь за работу.- Кадмия уже поняла что та была не многословна, но может это и к лучшему. Кадмия старалась успевать за Эльзой, несмотря на свой маленький рост и общую миниатюрность она была чертовски быстрой. И крайне неразговорчивой. Кадмия пыталась её разговорить по путь, но та лишь неодобрительно на неё поглядывала и молчала. Поэтому всё что оставалось смотреть по сторонам, рассматривая здешний интерьер. А похвастаться тут определенно было чем. Замок был красивым, даже слишком. Если бы не эти надоедливые мухи, что казалось были везде куда бы они не пошли, то было бы как в сказке. На стенах были поклеены вульгарно красные обои, ковры в тот же цвет. Резная мебель, Кадмия готова поспорить на 50 леи что она вся сделана под заказ. Позолоченные канделябры и хрустальные люстры. Она рассматривала его слегка приоткрыв рот от изумления. Никогда в своей жизни она не видела чего-то настолько масштабного и дорогого.       — Нравится? — резкий голом Эльзы разрезал тишину. — Ты только рот сильно не разевай, а то муха залетит.- она говорила с насмешкой но явно без высокомерия.       — Слишком вычурно и пошло.- задумчиво протянула Кадмия рассматривая витиеватые узоры на обоях.- Сколько лет этому замку?       — Без понятия.- легко ответила служанка.- Мне всё равно сколько лет каменному гробу в котором я драю полы.- её голос был непринуждённым и даже надменным, если не болезненный блеск в её глазах. Они приступили за работу. Сначала это было даже интересно. Всё было таким новый и от количество информации касательно уборки у Кадмии гудела голова. Через два часа это уже наскучила, а через шесть она ощущала смертельную усталость. Беспрерывная работа давалась тяжело, ещё и колкие замечания со стороны Эльзы ещё больше усугубляли ситуацию. Через ещё час по идеи должно было быть время обеда но они почему то не спешили на него. Кадмия поинтересовалась у Эльзы по этому поводу потому что огромные старые часы давно уже показывали за половину первого. На что она получила сухое «- Нам ещё не положенно.» На это она недовольно закатила глаза и продолжила намывать до блеска паркет. Через ещё два часа наступил обед и Кадмия от этого облегченно вздохнула. Не съеденный завтрак давал о себе знать. По дороге назад произошло то чему Кадмия позже дала названия «Начало её конца». Проходя в очередном коридоре она заметила что мух на стенах стало больше. Они громко жужжали перелетая со стенки на стенку, и образовывая собой некие стайки по 4-5 мух в одной. А дальше всё стало ещё страннее. Тишину замка разрезал душераздирающий женский крик. Кадмия вмиг остановилась будто её облили холодной водой, до этого появившиеся спокойствия как рукой сняло. Ледяной ужас покрыл все её тело мурашками, а сердце болезненно сжалось. Она повернулась на Эльзу что тоже остановилась, она выглядела напуганной. Кадмия уже хотела спросить у нее,но та почему-то посмотрела на нее так по ненормальному отчаянно,что у Кадмии отпало это желание. Остальной путь прошёл под быстрый шаг и с болью в запястье что до боли сжимала Эльза. Через какое-то время крик прекратился, но ещё долго преследовал её в кошмаром.