Ускользающее солнце
6 августа 2023 г., 17:52
А ты бежал и бежал догоняя солнце, но оно ускользало И обегая по кругу, снова вставало позади тебя. Солнце относительно тоже, что и раньше, только ты постарел, С перебоями в дыхании, на день ближе к смерти. Pink Floyd — Time.
Утахиме нервно мнёт ткань своей одежды, дёргает плечами, а взглядом бегает по окружающей обстановке. Когда же они случайно сталкиваются взглядом, Иори нервно вздрагивает, покрываясь очаровательным румянцем. Вообще-то, это очень мило. Сёко кладет локти на стол и устраивает подбородок на сцепленных ладонях, наблюдая за смущенной девушкой из-под пушистых ресниц. Будь ситуация другой, будь их знакомство другим, будь Годжо и Гето другими… Она бы, вероятно, потеряла голову от этого очарования. Сегодня они обе были в обычной, гражданской одежде, потому что, очевидно, на свидания принято как-то наряжаться. Прийти в самой обычной одежде на собственное свидание… Сёко не настолько отбитая. В отличие от её однокурсников… Опыта в делах любовных у Сёко не было. Как-то до техникума не доводилось ей терять голову от мальчиков, мечтать о знаменитых актёрах или о вселенской любви. Тогда все её мысли занимали монстры, время от времени появляющиеся среди обычных людей. Или же собственный дом. Никак не чужие люди. Сейчас она об этом даже жалеет. Если бы не пустота в грудной клетке, то она обязательно бы ощутила эту неловкость, вынуждающую нервно посматривать на других людей. Только сейчас внутри Сёко была сосущая, алчущая бездна, которая хотела быть заполненной. Себе Сёко казалась отвратительной. Так отчаянно она зацепилась за бедную, влюбленную по уши Утахиме, пытаясь хоть чем-то заткнуть кровоточащую рану. Прижечь то уродливое, сочащееся месиво, оставшееся на месте сердца банально было нечем. Сигареты уже не спасали, алкоголь лишь на короткое мгновение отключал бесполезную черепную коробку, а банально поделиться своими переживаниями было не с кем. Утахиме милая. Смотрит такими большими, сияющими внутренним светом глазами да робко хватается за руку Сёко, не пряча яркий румянец от чужого взора. Всё было так очевидно… У Сёко внутри ничего не сжимается. Она хочет наполнить себя. И только. Утахиме, правда, тоже не дура. Смотрит в мутные, любимые глаза и видит в них лишь пустоту, с которой не смотрят на тех, кто нравится. В хорошенькой головке шаманки быстро проводится анализ общего состояния Сёко и делается вывод — виноваты Гето и Годжо. Или только Годжо. Что бы не случилось, он всегда виноват. Утахиме кусает губы. Сердце в груди мечется раненой птицей, ломая хрупкие косточки крыльев. Любовь опьяняет, дурманя рассудок лучше любых благовоний и наркотиков. Даже видя, что алчная бездна внутри тянет к ней свои острые зубья, Утахиме лишь послушно склоняет колени, протягивая руки подобно жертвенному агнцу. Ведь увидеть живой блеск в мутном болоте родных глаз важнее, чем собственное благополучие. Утахиме не дура. Видит, что её не любят. И позволяет себя использовать. Кажется, в этом нет ничего здорового. Сёко улыбается. Ломко, криво, искусственно. — Ты милая, — говорит Иёри. Утахиме задерживает дыхание. Сердце подскакивает куда-то в район горла, исполняя невероятные пируэты. Щёки горят. Сёко заправляет длинную, черную прядь волос подруги ей же за ухо, ловя искренний, щенячий восторг в карих глазах. Власть, которую имеет Сёко Иёри над Утахиме — безгранична. Ещё-ещё-ещё. Прикоснись ещё! Сёко убирает руку. Лёгкое, белое платье смотрится на внешне хрупком теле Утахиме как произведение искусства. Она выглядит как те самые девушки из романтических фильмов — красиво, изящно, очаровательно. — Ты красивая, — делает комплимент Сёко, нервно сжимая пальцы. Аккуратные ногти впились в кожу ладоней. Утахиме мило зарделась, смотря на неё большими-большими глазами. — С-спасибо… — Утахиме заламывает свои пальцы, бегая взглядом. — Ты тоже… Очень красивая! Сидящая напротив Сёко девушка выглядит невыносимо очаровательно, но внутри ничего не движется, не дрожит. Абсолютная разруха и запустение. Попытки дать этим отношениям шанс — несчастливая ошибка, которая в будущем грозится обернуться огромными проблемами. Словно она, Сёко Иёри, дала толчок для снежной лавины, набирающей со временем силу. Ощущение премерзкое. Сёко поёжилась, уставившись на такую красивую, необычно-обычную стену ресторана. Неимоверно хотелось курить. Ощущение чужого взгляда пронзало лопатки.***
Она была прекрасна. Это первая мысль, которая пронеслась в их головах, стоило только увидеть её в платье. Чёрная, лёгкая ткань обтягивала стройную, изящную фигуру, делая акцент на сочных, округлых бёдрах. Из-за открытой спины взору предстала красивая татуировка — две рыбки кои, словно кружащиеся вокруг солнца. В окружности солнца ясно выделялся полумесяц. Пальцы у него, Годжо Сатору, задрожали. В почти что детском восторге хотелось прикоснуться к изящным изгибам татуировки, нежно прикоснуться губами к прекрасной черноте, задержаться горячим дыханием на лопатке… Просто уткнуться носом в центр чёрного солнца с полумесяцем, обхватывая руками тонкую талию. Язык, пожалуй, впервые прилип к нёбу, не двигаясь. Когда прекрасный образ скрылся, исчез подобно мягким солнечным лучам, которые невозможно было удержать у руках, Годжо проморгался. В глазах Гето отразилось что-то тёмное, обычно остающееся под замком праведного самоконтроля. Внутри чёрной радужки мигнул стальной отблеск клацающих клыков проклятого духа, приоткрывая завесу парада чудовищ. Завораживающее зрелище. Годжо влепил себе пощечину, приходя в себя. Сёко покинула территорию техникума. Гето прикрыл глаза, растягивая губы в милейшей улыбке. — Идём, — спокойно произносит брюнет, призывая проклятого духа. Вслед за однокурсницей они самовольно покидают территорию магического техникума, — всё равно выходной, — для передвижения используя проклятую технику. Конечно, им за это прилетит. Учитель обязательно пропишет знатных пиздюлин молодым, горячим головам, однако сейчас о последствиях студенты не задумывались. На грудную клетку кто-то возложил тяжёлую, каменную плиту, грозящуюся под своим весом раздробить рёбра. За Сёко на, видимо, свидании они следят во все глаза. Сердце погружается в тлеющие угли, когда Утахиме, эта неудачница, осторожно заправляет подаренную тёмно-красную розу за ухо Сёко. Ожоги на нежном органе болят, пылают, призывают к действиям. Рука Гето крепко сжимает его запястье. Не сейчас. Годжо останавливается. Переплетает их пальцы, цепляясь за Гето, как за последний островок рассудка в урагане собственных эмоций. Гето успокаивающе гладит его по тыльной стороне ладони большими пальцем. Такой привычный, обыденный жест, наполненный нежностью и заботой. Годжо выдыхает. — Ты молодец, — хвалит его Сугуру. Шестиглазый шаман гордо фыркнул: — Я знаю. Когда девушки скрываются в ресторане, Годжо прилипает к окну, взглядом прожигая в спине Сёко дыру. Даже очки снял, чтобы уж точно ничего не пропустить. Он совсем не боится, что Утахиме может его увидеть и не стесняется чужого внимания. Гето прикрывает краснеющие от стыда лицо ладонью. — Сатору… — мягко зовёт брюнет. От него просто отмахнулись. Некоторые люди останавливались, чтобы посмотреть на странного парнишку, абсолютно некрасиво прилипшего к оконному стеклу ресторана. Другие же просто обходили стороной, перешептываясь и тыкая пальцами. У Гето от стыда, кажется, пылают даже уши. Он был бы не против просто лечь и умереть здесь, чтобы не сгорать от стыда. Зато пристальное, неловкое внимание Годжо позволило им улучить момент, когда окрылённая чужим вниманием Утахиме скроется, так и не заметив разглядывающего их шамана. Он не особо думал, вламываясь в ресторан с ноги. Гето нервно вздыхает. — Ками-сама, почему я ещё не умер? — спрашивает в пустоту. Белобрысый парень подходит к Сёко, разворачивает стул Утахиме спинкой к столику и усаживается, смотря на Сёко пронзительными, голубыми глазами. В голове его вертится одна мысль: «Прекрасна». Сёко уже не стесняется, просто достает пачку сигарет. Зажимает пухлыми, накрашенными губами тонкую сигарету и роется в сумочке в поисках зажигалки. Не находит. Гето зажигает её сигарету своей собственной зажигалкой. Сёко делает затяжку, кидая на однокурсников тяжёлый взгляд: — Хули вы тут забыли? Упирается ладонью в стол, хмуря тонкие брови. Её внешний образ — красивое, изящное платье, цветок за ухом — совсем не вязался с блядскими манерами, которые она сейчас так щедро демонстрировала. Ярко демонстрировала, насколько не рада их появлению. Годжо улыбается. Его сердце оглушающе стучит, пытаясь выскользнуть через горло. — Ты нам нравишься, — просто заявляет он. Сердце замирает. Грудная клетка перестаёт приподниматься. Он задерживает дыхание, пытливо смотря на исказившееся лицо девушки. Гето отворачивается, отстранённо рассматривая любопытных посетителей ресторана и суетящихся работников ресторана, которые собирались выгнать их отсюда. Стыд испарился по щелчку пальцев. Осталось тягучее, мучительное ожидание вперемешку с желанием оторвать чужой болтливый язык. Казалось, вот он — конец. Всё закончится сейчас. Однако Сёко не посылает их нахуй. Молча пялится во все глаза, мигом проглотив все ругательства. В голове воцарилась абсолютнейшая пустота, ни единой мысли. Зато в районе живота становится неожиданно тепло-тепло, даже щекотно, как будто там поселился выводок этих пресловутых бабочек. Гето выдыхает. — Этот разговор лучше продолжить в другом месте, — сообщает он, кивком головы указывая на спешащего к ним сотрудника ресторана. Годжо вскакивает со стула, легко поднимая несопротивляющуюся Сёко из-за стола. Зажженная сигарета падает на стол, когда парень закидывает её к себе на плечо. В ушах шумит то ли ветер, то ли стук собственного сердца, пока парни отдалялись от ресторана, скрываясь от чужих взглядов. От Утахиме. Сёко провожала взглядом выбежавшую за ними, кричащую что-то Утахиме и не знает, как реагировать на происходящее. Полная дезориентация в пространстве и времени, оставляющая её в смятении. Хоть немного она приходит в себя в тот момент, когда замечает за сгущающимися тучами розоватые всполохи заката. Медленно втягивает свежий воздух носом, хватаясь ладонью за голову. — Что… — однако, слова тонут у неё в глотке. Себя она обнаруживает на вершине заброшенного колеса обозрения, в компании двух своих однокурсников. Сидели они на самой крыше смотровой кабинки, так удобно застывшей ровно по середине верха. — Ты нам нравишься — тепло проговаривает Сугуру, заботливо сжимая её маленькую ладонь в своей. Сатору, уже не стесняясь, проводит подушечками пальцев по изящным, чёрным линиям рыбок кои. Затем скользит губами по правой лопатке, хитро щуря свои голубые глаза. Сёко выгибает спину. Сугуру ловит её подбородок двумя пальцами, вынуждая посмотреть на себя только для того, чтобы коснуться накрашенных женских губ своими. В одно мгновение всё переворачивается с ног на голову лишь по воле чужой импульсивности. Ускользающее солнце, наконец, ложится прямиком в сложенные ладони.
