Другая история крестоносца

— «Завтра, — от одной только подобной мысли внутри живота завязыаалось противное и вязкое чувство. Будто, наконец, спустя много времени ожидания, она всë же дождалась, а с другой стороны хочется оттянуть этот момент как можно дальше, — завтра ритуал». Как только к Лили пришло осознание всего происходящего, ноги подкосились, по спине пробежал табун мурашек, а в голове тут же навелся полнейший беспорядок. Страшно. Если описывать чувства Лили. Много раз глаза бегали по строкам книг, в некоторых из которых был описан весь ритуал от начала до последствий. Было ощущение, словно девушка переместилась на лет десять назад. Во время, когда возвышающийся у лагеря лес был как огромное пятно чернил, в котором вроде что-то есть, но это «что-то» скрыто за всей густотой письменной жидкости. И это «что-то» всегда очень хотелось обуздать, понять что из себя представляет. Как девушка подумала об этом, на нежно-персиковых губах заиграла нервная усмешка. Словно история на страницах книги воспоминания о маленькой семилетней девочки начали сменить друг друга. Всë, что было. Со всеми они связались. Все это пролетало, словно поддавшиеся порыву ветра все те же страницы книги с историей. Историей ее жизни. Как плакала на крыльце капитанской домика. Как впервые в руки взяла лук и постепенно стала почти самым лучшим лучником в крестовом лагере. Как стала ученицей капитана.  — «А ведь, ради кого я старалась стать лучше? Кого я пообещала защищать даже если и не стану главной приближенной? Кого я приняла как родного, хоть иногда и вредного, но все же отца?» — ответ сам напрашивался. Лили, сидящая на краю своей кровати, кинула взгляд левее, на прикроватную тумбу. Правая рука сама потянулась к дверце ниже. Кольцевидная металлическая ручка шкафчика одарила приятной прохладой коснувшихся её едва грубоватые пальцы рук. Открыв небольшую, квадратной формы дверцу, освободившейся все той же рукой взяла с полки шкафчика деревянную маску. Которая сейчас выглядела куда свежее, нежели прежде. Со сторон скул шли плавные, немного волнистые линии, что, подплывая к отверстиям для виденья, мягко огибали «глаза» и незамысловатым завитком чуть выше бровей заканчивали свой короткий путь. В области щек под бордовыми волнами сопровождали их ромбовидные вставки. Усевшись в позу лотоса, Лили взяла маску двумя руками и, иногда постукивая короткими ноготками по тыльной её стороне, бегала взглядом то по бордовым напоминающим окраску синицы узорам, то по бежевым. Лазурный чуть растерянный взгляд сменился прищуренным и заметно сосредоточенным. Он устремился к пустым глазницы маски, где вместо кусочка согнуть ног и скомканной ткани покрывала увидел лишь глубокие алые пылающие сосредоточенностью глаза. Вновь распахнув веки, Лили, зная, что ей привиделось, тряхнула головой, от чего тёмные кудряшки щекотно ударили по румяным щекам.  — Не забывай, ради чего это, — напомнила самой себе девушка, возвращая взор лазурных глаз к маске, — не забывай.

***

Тёмное пространство окутанное в объятия полумрака, находилось внутри большой комнате церковного здания. Внутри которого не ощущалась ни осенняя сырость, ни пекущее светило, ни резкие, сильные порывы ветра. До уха в неповторимом танце доносились чьи-то разговоры. Одна треть готовых получить крест людей как Лили удобно расположилась в мягком полумраке. Кто-то просто молча стоял и ждал своей очереди, кто-то сидел на поставленной у стены лавке. Первоначально, войдя в помещение, в глаза бросились габелены в тему семи основных орденов церкви. Описание каждого в то же мгновение всплыло в голове. Предпоследним оказался габелен Ордена Крестоносцев. Габелен в чёрных и серых тонах был расписан симметричными линиями. Все повороты были стрыми, без единого закругления.По краям, сверху вниз, а в самом низу с ромбообразным заветвлением огибающим двуручный меч. В районе гарды меча находился единственный элемент, сразу бросающийся в глаза. Как цветом, так и тем, что его очертания где нужно были округленными. Этим элементом был алый глаз, смотрящий точно прямо.  — «Жутко, но мне нравится» — ухмыльнувшись, подметила Лили.

***

Прошло полдня. По расчетам, солнце уже наполовину скатилось к линии горизонта. Последние несколько человек всё ещё находились просторной комнате. На лавке сидела Лили, рядом ещё одна девушка, а у стены по правую руку от входа стояла троица парней. Вот наконец, высокий мужчина одетый в чёрную церковную рясу, по краям которой расширение серебрянные нити, отпирает массивные двери и, просовывая голову в щель, зовет лучницу. Сердце вновь начинает свой беспокойный круговорот, уходя то в пятки, то обратно в грудную клетку. Но мозг, беря всю ответственность на себя, даёт ему хороших лещей, окатывает вспотевшее тело ледяной водой и подталкивает к выходу.  — «Ради капитана», — всë повторяет Лили, считая каждый шаг до двери. И это действительно помогает.

***

Яркое помещение, хлопок входной двери. Блеск клинка, что находится в руке миловидной девушки, окутанной в алую рясу, но не особо похожую на классическую рясу. И кожаное сидение со спинкой, за нижний край которого впились девичьи руки. Сзади, по бокам и даже за спиной у рядом стоящей девушки стояли высокие мужчины, готовые в любой момент подскочить к ней, дабы удержать Лили на месте. Мягкий голос девушки, слова которой тут же улетучились из головы, но единственный услышанный девушкой, но не оставшийся в её памяти, вопрос это тот, что нашел в её голосе согласие. Отвернув голову в сторону и плотно зажмурив глаза, Лили вновь и вновь про себя повторяла одно и тоже словосочетание. И даже когда в один момент плечо пронзила дикая боль, она молчала, пыталась сдержать крик, слезы, что уже начали скапливаться в уголках глаз. Но она терпела. Лишь только одиноко одна за другой солëная жидкость начала течь по румяным щекам. А, вытекая из образовывающейся глубокой раны горящей крови, плечу стало очень тепло, от того и противно мерзко. Со стороны послышался женский голос той девушки, которая, поглаживая Лилит по кудряшкам и по верхней части плеча, до которой не дотянулось острое лезвие клинка, лаского приговаривала малоутешительные выражения. И вот казалось бы, самая ужасающая боль во всей жизни прошла, однако и Лили, и все остальные знали, что последует позже, и она ожидала, не смела себе расслабляться и радоваться раньше времени. Девушка положила Лили на рядом стоящую, заляпанную чужой кровью и обшитую жёсткой кожей койку. В поле зрения лучнецы попала металлическая чаша, которую тут же быстро взяла в руки девушка в чёрной рясе. Кровоточащая рана в виде вырезанного креста начала ныть и ужасно сильно зудеть. Но это длилось от силы пару секунд. Ведь девушка, стоящая по левую руку от Лили, и помогающий мужчина в точно такой же рясе наклонили тяжёлую чашу и прозрачная жидкость, расколенным металлом начала капать на рану. Сил терпеть у девушки практически не осталось, но на последних мыслях Лили держалась, однако из девичьих уст вырвался короткий и, из-за нехватки физических сил, тихий крик, после которого мутная тёмная пелена оказалась сознание, а тяжёлые веки опустились, позволяя девушке провалиться в бессознание.

***

 — Милая, у тебя есть выбор, — приторно сладкий голос разбудил отключенный мозг.  — О чем вы? — открывая все так же тяжелые глаза, спросила Лили.  — Родные родители? Или же этот грубый, ни во что не ставящий тебя капитан? Слово за слово. Каждая произнесённая этим нечто буквой была по-змеиному выделена противным шипением.  — Но учти, за любой твой выбор придется платить.