Meine Hälfte

Будильник заставляет Итана открыть глаза. Отключить адскую технику получается не с первого раза, и вместо того, чтобы продолжать слепо шарить рукой по прикроватной тумбочке, он все же садится на кровати, отключая надоедливый источник шума. Розмари продолжает сладко посапывать на середине кровати, заставляя мужчину улыбнуться. Нагло спихнула его на край кровати ночью, бормоча под нос о глупых мальчиках, а потом забросила свои ноги на родителя. Не проснулась на звук будильника. От нагло пробравшегося, сквозь неплотно задернутые шторы, солнца, девочка спрятала лицо в подушку. Просто прелесть. В такие моменты системный инженер не мог поверить, что она в своем возрасте умудрялась поставить на уши все вокруг. Маленький демон, который превращался в послушного ребенка только рядом с Итаном. Карл не в счет. Вдвоем с Розой они представляли еще большую разрушительную силу. Их дочь явно пошла характером в старшего Хайзенберга. Впрочем, на вызовы родителей в школу всегда ходил именно Карл, за что Итан был премного благодарен. Ему самому хватило одного раза. Взгляд строгой директрисы будто прожигал насквозь. Оба члена семейства любили проводить время в небольшой мастерской за домом, играть в футбол на заднем дворе и ругаться, используя совсем уж нецензурные слова. Естественно шепотом. К тому же, они любили смотреть по вечерам фильмы, с двух сторон прижавшись к Итану, собственнически обнимая того, пока не проваливались в дрёму. Внизу хлопает входная дверь, а значит глава семейства уже вернулся. Мужчина накидывает на себя одну из рубашек своего мужа, поправляя растрепанные волосы. По пути взглянув на собственное отражение в зеркале, выходит из спальни дочери, спускаясь на первый этаж. - Детка, кажется я просил тебя не вставать в такую рань, чтобы встретить меня, - Хайзенберг подхватывает соулмейта на руки до того, как тот успевает преодолеть последние две ступеньки, небритой щекой прижимаясь к нежной коже оголенных ключиц. Собственная рубашка на Итане вызывает трепет и чувство собственничества удовлетворенно урчит. Дорожная сумка небрежно сброшена около комода. Впрочем, черная кожаная куртка тоже. - Ахах, муж мой, рад тебя видеть, но дай мне наконец поцеловать тебя, - Итан даже несмотря на щекотку со стороны супруга, отчетливо чувствует, как чужие губы растянулись в улыбке. Спустя пару секунд они страстно целуются в прихожей. Карл довольно порыкивает, вылизывая его шею чуть позже. Он явно наслаждается тем, как заставляет мужа трястись от удовольствия. Мутный взгляд зеленых глаз завораживает. Тихие стоны ласкают слух Карла. Боже, его пара заводится с пол-оборота. Впрочем, сам он ничем не отличается. Особенно после таких долгих миссий. Его детка такая чувствительная. В удушливой дымке возбуждения, своего и чужого, Итан не помнит, как оказался на кровати. Все что ему сейчас нужно, нависает прямо над ним. Горячее тело, с красиво очерченными мышцами. Жадный взгляд серебристых, потемневших от желания, глаз. Не менее горячие, собственнические поцелуи. Эти грубые руки на собственных бедрах, что так знакомо поглаживают, разнося по всему телу возбуждение. Он не может сдержать просящих стонов, когда Карл по-животному вылизывает его изнутри. После, когда супруг берет его, глубоко и так властно, Итан прикусывает щеку изнутри, лишь бы своими вскриками не разбудить дочь. Сегодня вечером должны приехать и забрать Розу на неделю их друзья, чтобы дать родителям девочки побыть в обществе друг друга. Им нужно собрать её вещи. Но кажется, Карлу сейчас абсолютно плевать на ребенка, который спит в своей комнате, на втором этаже дома. Ему сейчас и на конец света за окном было бы наплевать. Мужчина хочет взять того, кто по праву принадлежит лишь ему. Хайзенберг переплетает пальцы их рук, давая почувствовать своей второй половинке золотой ободок, с гравировкой на внутренней стороне. Их обручальные кольца сверкали в лучах любопытного солнца.

***

- Розмари Хайзенберг, отвечай на все наши звонки. И не гуляй вечером в одной футболке, - в сотый раз Итан суетится над дочерью, пока второй родитель загружает её вещи в багажник, тихо переговариваясь с сослуживцем. - Да, папочка. Я все помню, перестань. Как будто в первый раз еду, - подросток, несмотря на всю любовь к мужчине, уже фыркает от одних и тех же напоминаний. - Папочка просто волнуется, Рози, - закончивший с вещами, Карл подходит к дочери, легко целуя в светлую макушку. - Знаю, знаю, отец. Буду послушной девочкой, - Роза в ответ чмокает обоих родителей в щеку, подталкивая своего пса на заднее сидение, забираясь следом. Сразу после, машет рукой на прощание, через окно. Итан отвечает тем же, а Карл касается кулаком своей груди, из-за чего девочка ярко улыбается, отзеркалив жест. Их с отцом маленький ритуал приветствия и прощания. Черт возьми. Она никогда не признается о своем обостренном слухе. Тем более не признается в том, что слышала каждое слово старшего отца. К слову, тот безнаказанно лапал второго родителя одной рукой, нашептывая грязные фантазии прямо на ухо, хотя она даже от дома не отъехала. И на вопрос, взволнованного состоянием девочки, Пирса, Розмари лишь смущенно улыбнется, наврав про жару и дурацкую погоду в последнее время. Правда, понимающая ухмылка Мюллера, который тушит сигарету носком ботинка о землю и забирается на водительское сидение, заставляет сглотнуть образовавшийся комок в горле. Сын Вескера явно получил от вируса куда больше способностей, чем те, о которых знали ученые, любящие брать на анализы его кровь. - Дай малышке отдохнуть от наседок вокруг, ей уже десять, - хмыкает Джейк, поворачивая ключ в замке зажигания. - Джейк! Как ты можешь так говорить? В эти две недели мы несем полную ответственность за Рози, - обиженно надувший щеки Ниванс выглядит забавно, но Мюллер только с улыбкой треплет того по волосам. - О, родной, прекрати. Тем более, я одолжил с работы пару винтовок. - Ты как все... Что?! Совсем умом тронулся? - Роза тихо смеется, глядя на перепалку этих двоих. Они для неё как старшие братья. Очень шумные и энергичные. - Я обещал малышке, что научу её стрелять. Точно. В прошлый свой приезд, Мюллер, разумеется в тайне от Итана, пообещал Розе помочь освоить пару видов оружия. Им обоим крупно влетит от Пирса. Определенно. Как только они доедут до ближайшего кафе, на пути к дому мужчин, Джейк обязательно получит подзатыльник от злой родственной души. А потом еще один, уже менее болезненный. И только после этого дождется легкого поцелуя, прямо в левую щеку, которую пересекает давно заживший шрам. Юная Хайзенберг, с довольной улыбкой, будет жевать купленный Мюллером сэндвич. Она же будет показывать большой палец вверх, прислонившись к капоту машины, когда Мюллер губами прижмется к чернильному дракону на шее Пирса.