Meine Hälfte

Такие спокойные вечера стали для них привычными, думает Карл, отпивая пиво из стеклянной бутылки. Они с Джейком сидят на открытой веранде, посматривая на шумную компанию чуть поодаль. Мюллер пару раз неопределенно хмыкает, когда на Пирса вешается сначала Шерри, а потом и Харпер. Эти женщины пьяно хихикают, что-то шепча на ухо, краснеющему с каждой секундой все сильнее, Нивансу. Мужчина откидывается на спинку кресла, рассматривая фонари, висящие по периметру двора. Украшением участка занималась его вторая половинка, это видно невооруженным глазом. Ровный газон. Клумбы с различными цветами вдоль забора. Небольшие кусты можжевельника возле дома. Забавная ситуация всплывает в голове сама собой. Когда они покупали саженцы, бывший Уинтерс знатно удивил избранника заявив, что для него Хайзенберг пахнет именно можжевеловыми ягодами. И сигаретным дымом. С момента переезда в новый дом, мужчина курил только на улице. Редфилд, стоящий у гриля с дебильной гримасой, направленной на то, чтобы рассмешить малышку Розмари, не вызывал прежней ненависти и желания закатать в гроб из металлических пластин. Его сестрица Клэр все пыталась удержать неугомонного ребенка на руках, попутно уговаривая съесть готовые овощи. - Она их на дух не переносит, - кажется мужчина не замечает, как проговаривает фразу вслух. - Прямо как ты, - тихий смешок Итана заставляет серые глаза хитро прищуриться, поблескивая темной радужкой. - Детка, мы с Рози похожи на травоядных созданий? Нам нужно вкусное и сочное мясо, которое наша мамочка готовит на обед! - Удар по затылку только забавляет. Хайзенберг ухищряется парой движений усадить супруга на свои колени. - Дорогой, не ты ли обещал сегодня свои фирменные стейки? - Мюллер салютует им полупустым стаканом виски и встает с места, удаляясь к остальным сослуживцам. - Как видишь, крестный нашей малышки оккупировал моё законное место, - Крис не ухмыляется, расслышав его слова. Ни в коем случае. И отвернулся не чтобы скрыть это, а просто проверить готовность порции мяса. На них не смотрят. Даже Роза занята расспросами младшей Редфилд о прошедшем отпуске в Аргентине. Наверное, поэтому Карл беззастенчиво проводит большим пальцем по губам своей родственной души, облизываясь как голодный кот. Тот и не думает возражать, прикрывая свои глаза, цвета зелени, с трепещущими ресницами. Эти блядские губы призывно вбирают пальцы Хайзенберга в рот, языком лаская мягкие подушечки. Вчера они восхитительно обхватывали достоинство мужчины, умело доводя до оргазма в темноте гостиной. Боже правый, он чертовски хочет свою детку. Пиздец. Карл до сих пор не понимает, как можно быть таким невозможным. Столько лет совместной жизни. Они не трахались, кажется, только на улице. Однако, его соулмейт все ещё очаровательно краснеет. Однажды он взял Итана прямо со спящей дочерью на руках. Инженер тогда приехал после продолжительной миссии, за полночь. И лучше бы тогда все спали. Глава семейства, как примерный отец, мог забраться на диван в гостевой комнате и забыться сном до самого утра. Но нет. Захотелось увидеть свою семью. Проверить, как они. Убедиться, что они в полном порядке.

Убедился.

Мужчина тогда и подумать не мог, что сидящий на кровати, в расстегнутой из-за жаркой погоды рубашке, партнер вызовет в нём столько похотливых желаний. Гребаные три месяца вдали от дома. От семьи. От любимого. Лунный свет выгодно подчеркивал каждый оголенный участок молодого тела. Как сейчас помнит беспокойный взгляд Итана. Супруг не ожидал его в столь поздний час. Карл не ожидал от себя, что в спешке скинет верхнюю одежду и футболку на пол, прямо у двери. Несмотря на тихий шепот пары, жадно поцелует, прижмется со спины, одной рукой приобнимая спящего ребенка. Хайзенберг уверен, никто из них не вспомнит, как нижнее белье этого ангела оказалось на полу. Но гений помнит каждый еле слышный стон любовника. Одной рукой Итан держал ребенка, благо муж ему в этом помогал, второй зажимал свой рот, стыдливо краснея. Мужчине было плевать на неудобную позу, ему нужно было хорошенько растянуть жадно сжимающуюся дырочку. Любимая детка скучала по нему. Тело отзывалось на каждое прикосновение. Собственнические укусы в загривок заставляли пальцы на ногах подгибаться. - Карл! Ты меня вообще слушаешь? О чем ты там задумался? Ухмылка на лице мужа выглядит слишком довольной. Не успевает Итан спросить, в чем же дело, как его ухо опаляет горячее дыхание. Щеки зеленоглазого предательски краснеют пуще прежнего. Он помнит ту ночь. Помнит, в какой постыдной позе Карл брал его. Помнит, как дрожащими руками держал Розу, кусая собственные губы, спиной чувствуя обнаженную грудную клетку с бешено стучащим сердцем. Сильные руки мужчины буквально держали его на весу, а член восхитительно врывался в тело раз за разом, заполняя до предела. Черт возьми. Синяки на бедрах Итана не сходили больше двух дней. Довольная ухмылка на лице Хайзенберга, при каждом упоминании той ночи, тоже.