Сквозь стену

      Зазвенел будильник. Рита. Ты моя мечта и моя цель.       Твое имя первое, что всплывает поутру, и последнее, что терзает перед сном. На часах, как обычно, 7:20.       Вспомнил, что, в самом деле, вчера схватил ее за плечо; но возвращаясь вечером, не встретил, а пошел к себе. Краской вымазал стену, пытался воссоздать тот пейзаж: грубые линии, масленые пятна — карикатурная подделка. Я взревел и пинком снес спичечный замок. Ошметки разлетелись по комнате.       Воспоминания затихли, когда я выключил бритву. Расческа легла в карман выглаженных брюк, а шлейф одеколона несся за крыльями рубашки все четыре этажа. Я застегнулся возле соседнего подъезда, с трудом разглядев пуговицу в тумане.       На этот раз собрался быстрее.       Рита сказала, что живет за стенкой. Что, если нам действительно снилось одно и то же? Возможно ли такое? Да я спятил. Но ведь я должен узнать ее настоящее имя, да и доказать, что я не сон, заодно.       Я слышал, что в организме человека во время сна вырабатывается молекула духа. Этот сильнейший психоделик и дарит причудливые образы сознанию. И это же вещество в больших количествах выделяется при рождении и смерти. Сон — это маленькая жизнь, которая зарождается и умирает. Неужели наше начало и конец подобны сновиденьям?       На ступеньках послышался топот. Голова закружилась, зубы застучали, а ноги затряслись. Дверь открылась и желанная девушка замерла в проходе, что я заблокировал. Ее пристальный взгляд побуждал к действиям — хотел поздороваться, но губы сами произнесли ее имя:       — Рита. — Сердце дрогнуло, я побоялся, что ошибся, когда она удивленно вскинула брови. Зависло молчание, и тогда я совершил еще большую глупость:       — Видишь, Рита, я не сон.       — Да, ты не сон — ты кошмар.       Я потерял дар речи, дар мысли; бросило в жар, но руки заледенели, затряслись, дыхание сдавило грудь. Виски набухли, застреляли; мир расплылся в каплях пота. Выходит, всего лишь грезы. Нет никаких общих снов, я совсем чужой для нее.       Мгновение тянулось. Я покачивался на месте, теряя сознание.       Она рассеянно засмеялась, схватила меня за руку и понеслась вверх по ступенькам. Стены пестрили узорами — я в изумлении вертел головой. На четвертом этаже Рита затормозила, крайняя справа дверь отворилась. Едва я снял ботинки, как Рита протолкала меня в комнату. Я повернулся в направлении своей квартиры и очутился впритык к мечте. Та самая фреска украшала стену над кроватью: резвый ручей наперегонки гнался с ветром, а живность возилась в траве — все как во сне, лишь изба за холмом скрывалась от глаз.       — Я рисовала ее полгода в свободное время и закончила только вчера ночью. Хотела показать кому-нибудь, но боялась, вдруг что-то упустила или сделала не так. Но теперь, когда ты здесь, я чувствую, что все на месте, — Рита говорила вполголоса, содрогаясь и запинаясь. Ее лицо горело алым, а глаза слезились.       — Обомлеть можно. Мою сторону тебе лучше не видеть. — Я усмехнулся и вспомнил свою жалкую пародию, проводя рукой по непревзойденному шедевру.       На тумбочке лежал график: «8:00 7:20 — подъем». И давно мы встаем в одно время? Память хранит лишь те сны, что видятся в последние минуты. Грезы сошлись в тот день, когда мы больше всего в этом нуждались: я хотел увидеть красоту, а она поделиться ею. Вот почему меня так тянуло прижаться к стене в эти ночи. Я помог победить страхи, и поэтому ее сознание подарило моим снам чувства: окунуло в свои. А реальность, наконец, обрела краски.       Рита пахла сиренью. Я застыл в зеркале глаз: увидел, как касаюсь ее волос, ее шеи. Увидел так, как видит она. Почувствовал ее дрожь, крепко прижал к себе — Рита обмякла. Нежно коснулся щеки, стер слезу пальцем. Пунцовые уста манили, чуть не срываясь навстречу, я приблизился к ним и ощутил сладкое дыхание. Рита не стерпела, и губы жадно прильнули — пылкие и сочные, они скользили небрежно, но мягко. На мгновенье прервались и прошептали эхом:       — Значит, наши мысли смогли пройти сквозь стену, — озвучив догадку, мы снова насладились поцелуем, зная, что теперь не только сны увидим вместе.