Сквозь стену

      Я укусил себя за руку: боль проснулась вместе с голодом. Встал с кровати, обернувшись в одеяло, и подошел к холодильнику. Запах копченой колбасы сменил молочный вкус сыра. Жуя бутерброд, я направился в душ. Запил из-под крана. Жаль, оттуда не течет ромашковый чай. Не то чтобы мне нравилось жевать под струей воды, просто в квартире стало слишком жарко. Я замечтался и по ошибке чуть не залил в себя шампунь. Одна из многих причин не есть в душе.       Когда я вышел из подъезда, то окончательно проснулся при виде грязной улочки. Спертый воздух обжигал, а машины ревели, перебивая выхлопами запах травы. Но кое-что смогло завлечь меня в реальность.       На другом конце двора увидел девушку, она повернулась, обходя дом. Кремовые локоны падали на синеватый сарафан, а за ухом болталась косичка. Рита. Вернее, та, чей образ я скопировал: неужели видел ее раньше? Она живет в моем доме?       Девушка спохватилась и кинулась вдоль дороги: троллейбус грозился опередить. Мне оставалось наблюдать за грацией, что так пленила во сне, но ноги пустились вслед вытянутой руке. Яркий кончик волос скрылся за углом. Догоню. Успею.       Остановка приближается. Я прыгаю на лестницу уезжающему троллейбусу, Рита видит меня и машет рукой сквозь стекло. Узнает. Троллейбус тормозит, она выбегает, и мы растворяемся в объятьях.       Мечтать не вредно. Я видел эти образы, пока стоял рядом с ней.       Рита зашла в троллейбус, а я колебался, но все же резко выдохнул и схватил ее за плечо. Она повернулась, выпучила глаза и вскинула брови. Моя ладонь вспотела — ткань сарафана намокла. Раздался гудок, и я одернул руку. Троллейбус уехал. Во сне бы я нашел слова, там я храбрее и сильнее: лучшая версия меня просыпается, пока я сплю.

***

      Наступил вечер, жара спала.       Птицы пели хором да изредка затихали, уступая одаренным солистам. Но каждое соло — лишь предвкушение дуэта. Возвращаясь домой, я осекся у подъезда: может, стоило купить цветов? Поискал замену: одни лопухи да крапива. Отгоняя нелепые мысли, я все же насобирал букет из репьев.       Казалось, ничем не пахнет, но я ошибся во всем.       Единственный цветок, прекрасный и нежный, спутывал мысли, пьянил ароматом. Жаль, я не мог подарить ей такого цветка: она им и являлась. Тонкие волосы-лепестки ласкали хрустальный стебелек шеи. Одно неловкое движение могло разрушить красоту, что придавало ей еще большую ценность.       Девушка остановилась у соседнего подъезда, доставая ключи.       — Надеюсь, ты не ищешь очередную жертву?       — Не ручаюсь. — Я виновато захихикал, смотря на свои неуклюжие лапы.       — Кондуктору взбрело, что мы парочка, насоветовала всякое. — Рита поежилась и прикусила губу.       — Обомлеть можно. Я бы не отказался от совета.       Она вопросительно взглянула.       — Воздух, вечер хороший, кузнечики щебечут. — Я почесал затылок.       — Щебечут? Как птицы? — Рита засмеялась.       Я почувствовал, как раскалились щеки, и умолк. Но она улыбалась и не спешила уходить: это придало мне смелости.       — Да вот по парку хотел прогуляться, но боюсь кузнечика с птицей перепутать. Мне бы кого-нибудь наблюдательного в напарники, как ты, например.       — Ладушки, только без цап-цап. — Она потерла плечо.       Парк делился на две части, по ее руку шли озорные березы, а по мою угрюмые сосны. Свежая зелень и выкрашенные лавки вдоль ровных бордюров; но красота эта меркла в воспоминаниях о картине. Мы гуляли и болтали о всякой чепухе. Рита резвилась — вечный двигатель, комета, казалось, невозможно унять этот пыл.       — У тебя есть мечта? — Она остановилась и вдруг стала серьезной.       — Конечно. Ну, повидать мир и еще стать знаменитым.       Про поиск спутницы жизни я решил промолчать. Можно ли это вообще считать мечтой?       — А какие места ты бы хотел посетить? И в чем стать знаменитым?       Я не знал, что ответить. Когда мне было грустно, я просто ложился и представлял, что где-то далеко. В месте без названия. И не думал, в чем бы хотел стать популярным. Просто лучшим во всем. Это же мечты. Зачем их делать конкретными.       — Ну, чего молчишь то? Секрет, что ли?       — Выходит, что так. Даже для меня.       — Тогда и я тебе ничего не расскажу. — Она показала язык. — Ну, ты хотя бы делаешь что-то для этого? Копишь деньги или развиваешься в том, что тебе нравится?       Я отрицательно покачал головой.       — Тогда как же они исполнятся? Вот я, например… — она не успела договорить.       Я не хотел слышать, как мечты становятся целями.       Я поднял ее на руки и закружил. Рита кричала, сбиваясь на хохот, пока мы не рухнули в густую траву. Она надула губки, выжидая момента для нападения. Я коснулся ее волос — запах цветов пробудил привкус нектара. Рита прищурилась и рискнула повалить меня, но оказалась в западне: наши пальцы скрестились. Я наклонился к ней: щечки все сильнее покрывались румянцем. Она отвела взгляд. Прерывисто задышала.       — Уже поздно, так страшно возвращаться одной.       — Хорошо, что нам по пути. Может зайдешь? Начало посмотрим или Паприку.       Мы очутились в моей комнате. Рита повалила меня на кровать.       — Неужели здесь? — Она заулыбалась. — Точно-точно, я живу прямо за стенкой.       И меня осенило: я ведь так и не спросил ее имени, а в мыслях называл Ритой.       — Прием-прием, связь с Антоном потеряна, вызываю техническую бригаду. — Девушка выпрямила косичку, как антенну. — Мы же были тут вчера в избе. То-то думаю, ты тогда растерялся, хотя про аптечку знал.       — Изба? Аптечка? Это же был сон. Значит, сейчас…       Я ущипнул себя — больно. Вдохнул ее сладкий аромат и попытался поцеловать, но губы наткнулись на яблоко, Рита впихнула его между нами. Мы укусили его с двух сторон. Сочное, не то, что прежде.       — Все как в реальности. Во сне я не чувствовал всего этого.       — А я всегда чувствовала. Может, наши сны смешались? Хотя ты и есть сон.       — Это ты сон.       Она подлетела к потолку и попятилась в стену за кроватью. Как только Рита наполовину прошла насквозь, на стене появилось очертание фрески, на моей стороне картина выглядела иначе: корявый и нелепый пейзаж напоминал песенку про скрюченного человека.       Рита почти скрылась из виду. Хотел дотронуться, лишь слегка прикоснуться к ней, но мираж, словно пазл, рассыпался о паркет.       Я лежу на кровати, в панике кидаюсь обратно, хватаю кусочки оборванных снов, сжимаю и пытаюсь слепить ее образ. Вот уже получается силуэт, что-то похожее, все тянусь к ней, в нелепой надежде стараюсь поймать угасающий миг и где-то между реальностью и сном слышу голос:       — Если ты не сон, докажи!       Может, я и додумал это после, но принял вызов.