Electric

На удивление, когда мы прибываем на Rotterdam Ahoy, на арене царит атмосфера праздника. В гримерке нас ждет очередной подарок от организаторов – огромный торт в виде фигурок участников группы. Едва ли увидев его, команда начинает делить части тела музыкантов. Пока все заняты поеданием сладких конечностей Måneskin, набираю номер Кристы – последние пару дней мы с ней обменялись буквально парочкой сообщений – она была занята на многочисленных мероприятиях медиа, ну а я… пропадала в объятиях итальянца. Договариваемся встретиться за одним из столиков кафетерия, чтобы поболтать о событиях последних дней. – Иветт, ты жива! – заметив меня еще на подходе, кричит Криста, и, подбежав, заключает в объятия. – Прости, Крис, что-то столько всего навалилось в последнее время. Не успевала даже голову поднять. – О да, понима-аю, - многозначительно говорит она, и, подмигнув, качает головой в сторону гримерки Италии. Я внимательно смотрю на подругу, пытаясь понять, что она хочет этим сказать. – Да брось, Ив, из тебя конспиратор вообще никакой. Я видела как вы смотрите друг на друга. Прямо пожираете глазами. – Ч-что? – запинаясь, только и могу выдавить из себя. – Не бойся, подруга, твоя тайна про интрижку с солистом уйдет со мной в могилу, - отвечает Крис и с этими словами складывает руки на груди, как покойник. Я с небольшим облегчением вздыхаю. – Слушай, прости, я не говорила об этом никому, даже тебе или семье – это настолько непрофессионально с моей стороны… И как-то по-детски… Никто же об этом больше не знает? – Ты что, конечно нет. У всех остальных ума не хватило бы присмотреться повнимательнее. Уж прости, но когда в помещении твои итальянцы, все смотрят только на них. Ну, а если что, я тебя прикрою, - подмигивает Криста. – Спасибо тебе, дорогая. Это все так стремительно произошло, я даже сама до сих пор в шоке. Я изо всех сил старалась не давать волю чувствам, но, когда он так смотрит на меня, я просто… пропадаю. – Понимаю, понимаю. Наверное, если бы я тоже была по мальчикам, то даже позавидовала бы тебе. А так, я только рада – наслаждайся, но, главное, не забывайте предохраняться. Незачем тебе сейчас еще и такие повороты судьбы. Мы смеемся. Мысленно благодарю все силы вселенной за такую подругу, как Крис. – Знай, что если тебе будет нужен мой совет или поддержка, я всегда рядом. Можем, как раньше, взять какао на вынос и погулять в парке – поделишься переживаниями. – Спасибо еще раз. Не знаю, что бы я без тебя делала. – говорю я. После паузы добавляю: ну а теперь, расскажи, что безумного натворила ты за эти дни. Не знаю, как долго мы проболтали, но, глядя на часы, понимаю, что пора бежать в гримерную, напомнить подопечным, что у них скоро планируется прямой эфир на Instagram аккаунте конкурса – поскольку они за эти дни очень сдружились с участниками из Украины, я предложила во время трансляции навестить Go_A. Ребята активно поддержали эту идею и решили презентовать коллегам по ремеслу диск своего нового альбома. Прощаюсь с Крис и убегаю по делам. Оставшееся время до начала концерта проходит быстро. Весь день я фактически не перекинулась с Дамиано и парой слов, так как преимущественно каждый был занят своими делами. Даже немного непривычно. Сидя напротив него на диване, замечаю, как итальянец одними лишь губами произносит: «я скучал». По телу вдруг расползается приятное тепло – я улыбаюсь ему в ответ и так же, еле заметно отвечаю: «я тоже». Приятно осознавать, что мы друг другу важны. Мы с делегацией проводим одни из последних минут относительного спокойствия, общаясь на отвлеченные темы. Когда же начинается сам концерт, мы решаем устроить небольшую вечеринку прямо в гримерке – поскольку Италия выступаем под 24 номером, почти всю часть шоу мы проведем именно здесь. Во время танцев мы стараемся держаться с Дамиано на приличном расстоянии друг от друга, чтобы не вызывать лишних вопросов. Однако, в какой-то момент я замечаю весьма многозначительный взгляд Виктории – что ж, она знает его лучше меня, и скрыть что-то от этой девушки не так-то просто. И вот настает время Måneskin выходить на сцену. Уже привычным движением проверяю, как технари настроили музыкантам микрофоны. Подходя к каждому, желаю удачи – Виктория немного нервно мне улыбается и сжимает руку, Томас и Итан благодарят, Дамиано просто сосредоточенно кивает. Мне этого достаточно, они готовы. Кивая работникам, отпускаю группу на сцену. Публика ликует – в своих ярких костюмах, с вызывающим макияжем и буквально сбивающей с ног сексуальной энергетикой, Måneskin производят фурор. Сердце бьется часто, все во мне ликует – я безумно горжусь ими. Эти ребята не только талантливые, но и ведут себя как настоящие профессионалы – за все время у них не было ни одного конфликта с представителями от организатора. Увы, правила конкурса таковы, что композиция должна длиться три минуты. Я бы слушала их вечно. Дамиано в исступлении падает на сцене, хрипло кричит слова благодарности. Зал снова взрывается аплодисментами. Через несколько мгновений ребята уходят со сцены в гринрум, чтобы дать дорогу следующему участнику. Режим ожидания автоматически включен.

***

Господи, да сколько можно тянуть. Уже озвучены почти все результаты голосования, Италия пока что лидирует в рейтинге, однако вопрос заключается в том, сколько баллов от телезрителей получит Швейцария. Только они могут изменить ход событий сегодняшней ночи. Сердце готово вырваться из груди, я хаотично хватаю ртом воздух. Камера захватывает Викторию и Томаса – оба в слезах, с размазанным макияжем. А Дамиано стоит как камень, сосредоточив свои глаза на экране с таблицей. Я знаю, что в его душе сейчас творится безумие, миллионы мыслей роятся в голове. Но он просто ждет. Швейцарии достается 165 очков. Италия – победитель «Евровидения-2021». Я кричу, но не слышу своего голоса. Они сделали это. Вижу на экране, как делегация обнимается, остальные участники конкурса выбегают к ним. Зал ликует. Сквозь пелену слез радости вижу, как четыре фигуры на сцене высоко поднимают кубок. Дамиано, в своем привычном стиле, громко произносит на всю Европу, что рок-н-ролл никогда не умирает. От него не услышишь заезженных слов благодарности семье, друзьям, фанам – зачем все это говорить, если важнее сказать это близким наедине. Сейчас эта сцена – возможность донести свой посыл. Группа буквально на несколько мгновений возвращается за кулисы – нам с командой нужно быстро подготовить ребят к выступлению. Пока они идут к нам, множество различных людей поздравляют, кричат слова приветствия или просто жмут ребятам руки. Я даже не пытаюсь пробраться к ним, ведь сейчас их звездный час, они – победители. Однако, в какой-то момент среди этой толпы Дамиано замечает меня, и, подав знак группе, все бегут меня обнимать. Слезы, поцелуи, смех. Уткнувшись носом ему в шею, говорю: – Вы сошли со сцены победителями, все как ты и говорил. Дамиано обнимает еще крепче, целует куда-то в макушку, но вот нас в буквальном смысле разнимают – поток людей, организаторов мероприятия уносит его от меня. Победителям пора на сцену. Как завороженная, смотрю на их выступление. Сколько раз я уже его видела? Около десяти? Кажется, могла бы еще посмотреть десять тысяч. Они прекрасны. Поцелуй Дамиано и Томаса – как вишенка на торте. Как знак, что эти ребята, фактически рожденные в новом тысячелетии, - начало новой эпохи. Когда смолкают последние аккорды, достаю телефон, чтобы сделать пару фото. Вижу, что на экране отображаются целых пять пропущенных вызовов от Кристы. Возможно, она хотела поздравить с победой. Однако в сообщениях подруги вижу совсем иной посыл: «Ив, перезвони срочно. Касается твоих ребят». Дрожащими руками набираю ее. – Криста, что случилось? – задаю вопрос в лоб. – Дорогая, с победой, но сейчас слушай меня внимательно. Журналисты из Франции очень недовольны результатом – они считали, что победа Барбары у них в кармане. Поэтому они намерены играть в грязную. На одном из кадров, которые засняла камера в гринруме, может показаться, что Дамиано нюхает дорожку кокаина. Французы намерены использовать это против вас и дискредитировать команду. Я видела это видео – сразу понятно, что дело шито белыми нитками, но будьте осторожны, предупреди всех. – Крис, спасибо. Поняла, - только и могу ответить я и вешаю трубку. Среди толпы еле нахожу Симону. Вкратце излагаю ей невесёлые новости. Ее лицо каменеет. – Он же не мог?.. – спрашиваю я. Она отрицательно качает головой. – Я была с ними там все время. Вокруг тысячи людей, это же смешно. Если нужно будет, мы согласны на прохождение Дамиано теста на наличие запрещенных веществ в крови. После этих слов она благодарит меня и уходит к команде поделиться информацией. Предупрежден – значит вооружен. Быстро строчу сообщение Лоуренсу про сложившуюся ситуацию. Когда со сцены возвращаются музыканты, я было пытаюсь выцепить их из толпы и сказать невеселые новости сама, но Симона оказывается ближе. Стоя за пару метров от них, вижу, как темнеет лицо Дамиано, он бросает взгляд в мою сторону и кивает – спасибо, что предупредила. Я киваю в ответ. Сопровождая группу в зал для пресс-конференции, успеваю с ними переговорить – в целом, случившаяся ситуация не сильно подпортила вкус победы, хотя Дамиано начал вести себя более заносчиво, чем обычно. Выставил броню. Что ж, вокруг успешных и известных людей всегда будут крутиться грязные истории, тут даже к бабке не ходи. Слава богу, эта пресс-конференция проходит достаточно быстро – когда дело доходит до того самого вопроса, Дамиано отвечает сдержанно и даже весьма безразлично. Французам не удается добиться от него какой-то лишней эмоции или вывести из себя – да этому парню можно давать Оскар за такое умение держать себя в руках. Пока ребята продолжают отвечать уже на более адекватные вопросы, мне звонит Лоуренс – сразу же принимаю звонок. – Иветт, спасибо, что сразу доложила. – Насколько мы в дерьме? – без лишних церемоний задаю вопрос я. – На самом деле, все не так плохо. В Европейском Вещательном Союзе работают не совсем глупые люди. Сейчас видеоматериалы с того момента в гринруме находятся на тщательном рассмотрении – затем будет вынесен вердикт. Также Дамиано нужно будет обязательно пройти тест на наркотики – чтобы однозначно развеять все сомнения. Доложи, пожалуйста, главе делегации эту информацию как можно скорее. Детали касательно теста я вышлю тебе письмом. И, спасибо тебе, Иветт, за профессионализм. Вот чего-чего, но слов благодарности от моего тимлида я не ожидала – всегда деловой и сдержанный, Лоуренс обычно скуп на похвалу. – Я уверена, что любой поступил бы на моем месте также. Эти ребята заслуживают справедливости. Спасибо тебе. – Держись, - только и добавляет он и вешает трубку. Вскоре пресс-конференция заканчивается. С порванными штанами, облитые шампанским и с размазанным макияжем, но очень довольные, музыканты возвращаются за кулисы. Можно отправляться в клуб и как следует отметить победу. Проблемы подождут до завтра.

***

Один глоток, второй, третий. Надо скинуть это напряжение с себя. Стоя на баре, наблюдаю, как разные люди то и дело подходят к Дамиано. Видно, что он уже устал от разговоров и повышенного внимания – бремя славы легло на него сегодня тяжелым грузом. Он то и дело бросает взгляд на меня, давая без слов понять – нам нужно остаться наедине. Когда алкоголь дает о себе знать, моему терпению приходит конец – я не намерена делить его еще с кем-либо. Уж точно не сейчас. На полуслове обрываю очередную самодовольную болтовню Зои, и иду в сторону итальянцев. В этот момент возле Дамиано как раз не оказывается никого – самый раз на руку мне. Шепчу ему на ухо: – За мной. Он без слов повинуется моему приказу. Уверена, он думает о том же. Где двое людей могут остаться наедине в громком и пьяном ночном клубе? Конечно же, в уборной. Господи, Иветт, что ты творишь? Ведь на вечеринке в честь открытия ты отказала ему в клубе именно из соображений приличия. Сейчас же голоса приличия во мне нет. Я отчетливо понимаю, что нам с ним осталось быть вместе не более десяти часов. А я хочу его здесь. Здесь и сейчас. Мы заходим в маленькое помещение. Дамиано закрывает дверь на замок. Конечно, он все понял. Когда он оборачивается ко мне, я решаю не тратить больше времени. Хватаю его руками за плечи и, прижав к двери, целую. Ногти царапают его оголенную грудь, Дамиано кусает меня за нижнюю губу. Чувствую привкус крови. И вот уже мои руки расстегивают ремень его брюк. Одним движением стягиваю их вниз, а сама опускаюсь на колени. – Ив… - только и успевает сказать он. Не отрываю взгляда от его черных как ночь глаз. Волосы Дамиано растрепались, он дьявольски глядит на меня сверху вниз. Господи, если бы он знал, какую в этот миг имеет надо мной власть. Я готова вот так стоять на коленях вечность, ощущая во рту его вкус. Когда мне начинает казаться, что вот-вот, и я задохнусь, Дамиано жестом командует мне подняться. И вот я уже оказываюсь зажата между ним и стеной, закидываю ногу ему на бедро. Какая удача, я в юбке. Ощущение его во мне дарит странное чувство наполненности. Грани реального смазываются, я как будто наблюдаю за происходящим со стороны. Дамиано жарко и порывисто дышит мне куда-то в шею, произнося что-то неразборчивое на итальянском. Его пальцы впиваются в кожу, губы оставляют влажный след. После нескольких резких толчков Дамиано резко застывает, уткнувшись лбом мне в лоб. Одновременно издаем тихий стон разрядки. Когда итальянец поднимает на меня взгляд, в его глазах что-то меняется. – Ты плачешь. Я сделал тебе больно, Ив? – спрашивает. Не понимая, о чем он, провожу пальцами по лицу – действительно, слезы. Я даже не заметила. – Нет. Я просто не хочу, чтобы это все заканчивалось. Он вздыхает, утирает нос рукой. – Пойдем домой. – Но как? Вечеринка еще в самом разгаре. – К черту всех.

***

Оказавшись в номере, мне снова хочется целовать его, ощущать его прикосновения. Хочется навсегда раствориться в этом моменте. На этот раз мы не спешим. Наши движения медленные, но они полны чувств и множества несказанных фраз. Мне хочется, чтобы эта ночь врезалась у меня в памяти до малейших деталей. Смятые белые простыни на кровати. Разбросанная одежда по полу гостиничного номера. Мои руки у него на груди. Мурашки от поцелуев. Растрепанные волосы. Запах сигарет и чего-то восточного. Его запах. Завтра утром «нас» больше не будет. – Ты знаешь, мы так долго к этому шли, - вдруг прерывая молчание, говорит Дамиано. – Еще когда мы начинали играть на улицах, нам говорили, что у нас не выйдет. Что мы одни из миллионов, которые бросают учебу ради недостижимых целей, но тонут в толпе таких же голосов. Но вот мы здесь. Мы – победители. Столько нервов, тревоги, бессонных ночей. И это все закончилось. Тогда на сцене меня одолевали сильнейшие чувства, а сейчас я не чувствую ничего. Просто пустота. – Это нормально, Дамиано. Последние несколько дней твои эмоции били через край, но сейчас тебе просто нужен отдых. – Какой отдых, Ив, на завтра уже запланировано несколько интервью в Риме, затем концерт. Мы будем подписывать контракт с новым лейблом, нам нужно писать альбом… Только за сегодняшний вечер ко мне подошло около пятнадцати человек с предложениями о различном сотрудничестве. – Но ведь это то, что ты хотел. О вас узнал весь мир. – Это так, но… Я как будто не успеваю переварить происходящее, меня несет потоком, и я даже не могу поднять головы. – Слава – тяжелая ноша. Но кому как не вам ее нести. Ваша музыка вдохновляет, она помогает людям становиться сильнее и бороть свои страхи. Выбирать себя. – немного колеблясь, добавляю: и знай, если тебе тяжело – ты всегда можешь набрать меня. Как далеко мы бы друг от друга не были. Он немного грустно улыбается и проводит своей рукой по моей. Тихо шепчет: – Спасибо. Ты помогала нам не впадать в крайности, поддерживала боевой дух, - с этими словами он приподнимается на локтях: и спасибо, что предупредила на счет ситуации с наркотиками. Пусть это и изрядно подпортило нам настроение и дало много поводов для нервов, я был готов отвечать на эти выпады. Я не знаю, смог ли бы без тебя. – Брось, конечно смог бы. Посмотри, какой путь вы прошли до этого. – Да, но меня не покидает чувство тревожности и ощущение того, что еще чуть-чуть – и такое невероятное везение для нас закончится. А ведь я несу ответственность за ребят. Томас и Итан еще учились в школе, когда мы записывали свой первый альбом. Никто из нас не воспринимал учебу всерьез, мы жили музыкой, и мне порой бывает очень страшно, что ничего другого этому миру мы и не сможем предложить. – Дамиано, я видела вас на сцене. То, что вы делаете – это не просто развлечение в стиле «секс, наркотики, рок-н-ролл», - при этой фразе Дамиано кривится. – Это не только ваша страсть, но и работа, к которой вы относитесь со всей серьезностью. Такие старания не остаются незамеченными. Остаток ночи мы проводим в разговорах. Глаза слипаются и пекут, нам даже периодически приходится будить друг друга. Мы оба понимаем, что эта ночь – все, что у нас осталось. Все вокруг как будто физически пропитано значимостью этого момента. Своеобразное затишье перед бурей. Дальше Дамиано и группу ждет слава, концерты, контракты. А меня больше не будет рядом с ними, я – не часть команды. Не будет больше совместных сборов перед концертами, саундчеков, переживаний перед выходом. Не будет шуток Томаса, смеха Виктории, милой картавой речи Итана. Не будет Дамиано рано утром с чашкой кофе у меня в кровати. Но в сердце навсегда останутся эти безумные две недели. Как бы я хотела остановить время, но рассвет неумолимо приближается. Мы так и не сомкнули глаз – просто не смогли себе позволить. Через какое-то время Дамиано тихо встает и начинает собирать свои вещи – наша последняя ночь в его номере подошла к концу. До вылета осталось буквально несколько часов.