Из глубин

      Серый и остекленевший, точно морозный лёд, взгляд устремлён куда-то сквозь высокую женскую фигуру, что сидела, вернее, восседала напротив молоденькой девушки двадцати лет. Челл смотрит из-под густых ресниц, словно прижатый к углу напуганный ребёнок перед поркой. Перед наказанием за то, что она, по мнению андроида, заслужила.       Надо же, вернулась спустя год, и с какой целью! — ГЛаДОС в притворном удивлении вскинула белые, как её волосы, брови, отчётливо выделяющиеся на фоне сероватой кожи.       Челл молчит. Как и всегда. Скрещенные руки в чёрных перчатках говорили о недовольстве ГЛаДОС. Она смотрит, и, кажется, пожирает девушку взглядом изнутри. Так привычно. Навевает воспоминания из прошлого. И что это? Любопытство? У ГЛаДОС? Та, которая скупа на проявление подобного рода эмоций? (Если выражения андроида можно вообще назвать эмоциями, то да). А ещё подходящее ей полное отсутствие сострадания, жалости и какой-либо моральной составляющей.       Темноволосая мысленно усмехнулась. ОНА, что ещё давно поставлена в известность насчёт истиной цели визита Челл, наверняка сейчас в догадках: как же это всё-таки Челл вернулась обратно? Самое забавное: ГЛаДОС из того самого любопытства и интереса открыла ей дверь в комплекс. Сама женщина об этом не скажет, в этом нет необходимости.       Центральный модуль подложила тыльную сторону ладони под острую скулу, оперев локоть о ручку овального кресла. Щурится как кошка какая-то! Это раздражает Челл, но вида она не подаёт. — Я просила не возвращаться, толково объяснив, что случится в обратном случае. — ГлаДОС хочет добавить «Но когда ты слушала?», но воздерживается, лишь закатывая один золотистый глаз в самый потолок. — Ради этого? — она неестественно подёрнула таким же острым подбородком вправо. Лицо искажается в отвращении.       Челл точно знает, кто за спиной андроида. Она терпеливо ожидает, пока чёрствая леди перестанет говорить. — Ради ЭТОГО? — переспрашивает она, выделяя последнее слово интонацией, и, утвердительно устремляет взгляд себе за плечо. Темноволосая сжимается в плечах, и спиной ощущает, как волоски вдоль тела становятся дыбом. Она не решается шелохнуться, впитывая каждое движение, каждый взгляд, каждый вздох ГЛаДОС. Но не от того, что боится, нет. — Что, совсем не скажешь, что соскучилась? — механическая девушка ухмыляется, подставляя большой и указательный палец правой руки к переносице, потирая её. Медленно, заставляя Челл повторно сравнить её движения с кошачьими, поднимается с кресла. ГЛаДОС надвигается неторопливо. Сероглазая еле заметно вздрагивает и надеется, что ОНА того не заметила. Но та видит, и улыбается шире.       Ни в модуле, ни в помещении ничего визуально не изменилось: тёмная сферическая комната с чёрными пластинами, которые подсвечиваются голубыми точками по низу каждой; лифт, который ГЛаДОС уже отозвала, дабы Челл не улизнула обратно в случае чего; тёмно-серый пол, по центру которого знакомый белый круг, а над ним на весу белое округлое кресло, в котором до недавних пор восседала девушка. — Я бы поверила, держись ты смелее. — оседает на холодный пол.       Становится сначала на одну ногу в чёрном сапоге чуть выше колена. В тихом помещении эхом слышится звон каблуков. Держится идеально ровно, словно сходит не поехавшая стервоза, а сам ангел. Вот только не ангел это, а нечто, что перепрыгнет через голову самого дьявола, не иначе.       Затем ГЛаДОС ставит другую ногу. Движения как у моделей с обложек журналов, которые ещё когда-то давно листала Челл, мечтая стать такой же, как те вычурные девушки за тридцать. Тонна косметики, яркая одежда, куча украшений. Такая мода со временем стала казаться слишком отвратительной. Как говорят, «до крови из глаз». Слишком уж сильно приковывала к себе внимание.       Правда, на то и был расчёт. Однако для неё повышенное внимание со всех сторон включительно, а особенно со стороны того, кто прямо минута в минуту напротив неё — совсем нежелательное и более чем излишне. Она за добрую часть своей жизни порядком устала от этого самого внимания к свой персоне. Тошнит! Но выбором её обделили ещё за долго до рождения. И сама женщина отчасти схожа с теми девушками: талия не сказать, что тонкая, на фоне бёдер кажется плоской и выделяется лишь пышной формой сверху. При лицезрении такого любая девушка зашипит от зависти. Минус исключительно в том, что ей наверняка неудобно. Остальное же, включая места ниже груди, наполовину скрыто длинным струящимся халатом, чуть недостающим до пола.       Слова привычно даются модулю с лёгкостью, так же, как плескать ядом во все стороны. Не то, чтобы человеческую девушку это как-то задевало. Ни тогда, ни теперь. Поначалу было обидно и больно, чертовски больно! Но то в прошлом. И то ли сама Челл давно зачерствела от такого насилия, то ли привыкла ощущать его на себе. Навевает воспоминания о том, как она первое время душила в себе порывы истошно кричать, как желала уйти от реальности и свернуться где-то клубочком, закрыв уши ладонями как ребёнок. Но разве у неё было детство? Ей никогда не было свойственно бросаться в крайности, метаться из стороны в сторону, но и на холодную голову проблемы она тоже не решала, предпочитала идти в лобовую.       Так было далеко не всегда.       В тот момент ею двигало единственное желание убраться отсюда восвояси. По возможности, как можно быстрее. Получилось же в первый раз, значит, во второй она приложит в два раза больше усилий.       Дальше - свержение ГЛаДОС, предательство Уитли, воспоминания картофелины, и последующее свержение уже Уитли, который и послужил весомой причиной вернуться обратно через год.       Модуль всё ещё неизбежно приближается, волоча за собой часть чёрных смоляных проводов. Они прикованы то к спине, то к шее андроида, что значительно снижает как скорость её передвижения, так и дистанцию, по которой она может свободно перемещаться. Челл неволей подмечает, что они как хвост.       Фрагменты злосчастного прошлого медленно заползали в память, куда-то под краешек мозга, а зубы сами собой сжались. ОНА увлечённо улавливает самую мельчайшую деталь в поведении девушки. Ищет, за что бы зацепиться и поскрести когтями, в попытках расцарапать корку души Челл. Хотя бы пробудить воспоминания, чем она одним своим видом и делала. Сероглазая девушка старательно душила в себе и их. Или когти у кошки сточились, или душа у Челл обросла чем-то плотным. Тем, что не могут пронзить те самые когти. А Челл уже понадеялась, что её возлюбленная мамашка хоть капельку да исправится! Вероятнее всего, язвительность ей вшили вместе со всяческими протоколами тестирования и прочей научной шелухой.       ГЛаДОС порядком выше Челл на пару голов, оттого она для большего эффекта решает чуть наклониться к самому лицу темноволосой. Они стоят почти вплотную друг к другу. Ожидаемо, что это не приносит абсолютно никакого результата и механическая женщина уныло сощуривается, а брови опадают, придавая лицу угрюмое выражение.       На лице Челл не дрогнула ни одна мышца. Она упрямо и сосредоточенно смотрит сквозь ГЛаДОС. Немного погодя поднимает взгляд на уровень глаз второй. Невольно андроид вскользь рассматривает девушку. Большие, серые, через чур выразительные глаза, в которых ей, почему-то, ни единожды не удавалось прочесть эмоции. Розовые пухлые губы на фоне смуглой кожи, щёки, что за прошедшее время не подрумянились и не впали, но стали заметно бледнее. А волосы… Боже, зачем она подстриглась?! Не то, чтобы ей не к лицу, наоборот — не густые тёмно-русые волосы чуть выше плеч смотрелись весьма миловидно. На широкий лоб падала неровная чёлка, из-за чего формы лица словно стали иными.       Раньше женщина била наотмашь, выискивая и находя физические недостатки Челл: наличие лишнего веса, отсутствие кровных родителей, и прочий гнилой букет из всего-всего. ГЛаДОС вспомнила себя и сама не заметила, как желание уничтожать девушку подутихло. Чуть погодя - совсем пропало.       В целом, за этот год ничего кардинально не поменялось в нахальной девчонке, разве что она не смотрится так помято, как раньше. Хотя видно, что сбросила вес. Даже более болезненной не сделалась - ничего.       А напротив самой Челл чудовищно белое, чуть темнее, чем белоснежные, короткие волосы, вытянутое лицо, правая сторона которого скрыта под волосами. От самых нижних век глаз до подбородка виднеются тонкие чёрные нити стыков, оканчивающиеся где-то в районе шеи. Чёрные, словно покрашенные помадой тонкие губы, что кривятся в усмешке.       Усмешка, которая в некоем смысле, возможно - лишь возможно - стала родной.       Челл неоднократно подмечала сходство старухи с турелями. У ЭТИХ точно так же скрыта часть лица. Причёски почти одинаковые, идентичная белоснежность и повышенный уровень опасности. Все, как на подбор, одинаковые, кроме того, что они, турели, не ГЛаДОС. Выглядят, как маленькие пятилетние девочки, ростом от силы метр-тридцать. Но это один большой психологический обман. Подчиняются королеве, жуткие и совсем не милые, коими их поголовно все считают. Девушка на собственной шкуре неоднократно убедилась в том, какие они на самом деле. И повторно не хотела бы встречаться с ними. Как и с их королевой, чья аудиенция Челл была обеспечена сразу, как только она ступила на территорию комплекса. — Как там... — небольшая пауза в словах должно быть длится чуть больше, чем секунда, — На поверхности? — лукавит, а в голосе ни нотки злорадства. Девушка отчётливо почувствовала, что что-то определённо поменялось в поведении андроида, либо же она хочет, чтобы Челл так думала. Здесь можно ожидать что угодно.       Столь непривычно стало сероглазой… ГЛаДОС, понятное дело, ответа не дожидается и продолжает: — Об этом я узнаю чуть позже. — точно что-то идёт не так! И с каждым словом, с каждой секундой это мнение укрепляется. — Полагаю, ты рассчитывала… И надеялась на мою благосклонность. — всё верно. Челл именно надеялась на то, что ГЛаДОС после встречи со своим «Я» изменилась. Пока не ясно, так ли это на самом деле, но девушка знает наверняка: Кэролайн не была удалена.       Высокая белоснежная фигура качнулась и резким движением повернулась на каблуках аж на девяносто градусов. Провода качнулись, а с ними такой же белый научный халат. — Но не думай, что тебе всё сойдёт с рук. Я знаю, что мне с вами двумя делать. — ни малейшей тени улыбки или намёка на неё. Редко можно было застать женщину в таком настроении. Нет. Сейчас Челл уверена, что говорит именно Кэролайн. Видит её насквозь и блокирует мысли о том, что ей хочется верить в то, что она хочет забыть все те ужасы. Но она знает Кэролайн наизусть, ровно как ГЛаДОС. Различия налицо. Правда теперь и та и другая — одна личность. Всегда ею была. — Но, — сероглазая вздрогнула, — уступлю тебе в первый и последний раз. — пожалуй, это заставило Челл здорово опешить настолько сильно, как в жизни не доводилось. В низу живота что-то неприятно затянуло. Остаётся только догадываться, сдержит ли андроид своё обещание, данное год назад о том, что сделает с Уитли, или придумает что похуже.       Нет сомнений: она сделает. И с максимальным извращением. Знать бы только, когда.       Может быть, всё не настолько потеряно? Или с её уходом в самом деле нечто изменилось?       Она и забыла, насколько это больно, терять надежду. В равной степени как обманывать себя, вводить в заблуждение о том, что перестала реагировать на выходки электронной стервы. Она отбросила предрассудки и пожалела об этом. Она, и никто иной, проигнорировала прошлое, желая верить в то, что ГЛаДОС за время одиночества исправилась. Но разве она вообще может? Челл так же солгала тогда, когда уверяла себя в том, что не будет доверять или, хотя бы, слушать механическую. В конце концов, сама виновата.       Но так ли это на самом деле? Заблуждается ли?       В последний её монолог ГЛаДОС честно отпустила Челл на свободу, но могла бы и убить. Могла - но не хотела, и причина для Челл ясна как день. Ложь читалась в её словах: Кэролайн не стёрта. В противном случае, механическая возобновила бы уничтожение Челл, забыв всё. Если уж ГЛаДОС намеривалась удалить ВСЁ, она подчистую очистила бы и воспоминания себя как Кэролайн, и прошлую жизнь, и похождение в картошке. Зная нрав женщины, Челл убеждена на все сто процентов — она бы захотела избавиться от всего, что напоминает ей о себе же.       Челл была слаба, разбита, с множеством ранений, уставшая, отравленная. Чем не самый подходящий момент? Ни о какой морали или чести и речи быть не могло, потому что это не в манере ГЛаДОС! Генератор нейротоксина, турели — все поломки были устранены ещё Уитли! Что её остановило?! Сероглазая почувствовала, как к горлу подступает ком.       Вывод только один: Челл перестанет давать себе обещания надеяться на лучшее. От этого ещё давно нужно было избавиться или события должны были повлиять на это. Но нет. Ни в какую, чёрт возьми! Ни год на поверхности не заставил её сделать это, ни происшествие в Aperture и последующие за ним события не возымели почти никакого должного эффекта. Иначе стояла ли она прямо сейчас здесь?       Механическая клешня появилась словно из неоткуда. Центральный модуль отступила назад, открывая обзор для девушки: находящееся на полу обугленное тело подхватили за шиворот как котёнка. Челл ожидала, что его швырнут, как в прошлый раз, но броска не последовало. Наоборот, ГЛаДОС куда-то целенаправленно уводила клешню. Взгляд зацепился за разворочённое область, там, где, по определению, должны быть ноги. Вместо них - разорванная часть, торчащие во все стороны мельчайшие разноцветные провода, микро-схемы, что, по всей вероятности, пришли в негодность. Подавляющее большинство сегментов нещадно расплавлены и превращены в сплошную кашу. Заметен один торчащий штырь, сломанный пополам и ранее выполняющий роль опорных «костей» в корпусе модуля.       Лица Челл не видит, так как тело находится в согнутом состоянии. Ей и не нужно.       Девушка вдоволь успела насмотреться на его, пока тянула до комплекса. Тащила на собственной спине, почти надрываясь от тяжести. Минуя оружейные посты, сталкиваясь лицом к лицу с вооружёнными силами, чудом обходя их по сноровке, уворачиваясь от пуль. Ещё бы! Она в прямом смысле выкрала его у них!       В настоящий момент Уитли напоминает больше месиво из металла, пластика и проводов, нежели человека. Его выдаёт лишь такое же обугленное лицо, по которому с трудом можно узнать его. Ни глаз, ни оболочки, что похожа на человеческую кожу — всё обгорело и слезло, оставив после себя только серость металла. Волосы напрочь отсутствовали — тоже сгорели. Чёрные обугленные руки, ошмётки одежды…       ГЛаДОС демонстративно цокнула, покачав головой. — Я надеялась поболтать с ним тэт-а-тэт, но сегодня и так не его день. — женщина ухмыльнулась. Не то, чтобы не сегодня… Она около пары дней тянула его, вторую половину пути волоча по земле от недостатка сил. — И как давно он вернулся? — вопрос в пустоту. Она знает, что Челл не ответит, и продолжает. — Неважно. — беловолосая поднесла остатки Уитли ближе к себе, протягивая изящную руку, бесцеремонно и грубовато ухватившись за шею, поднимая лицо так, чтобы видеть его. — Было больно. — почти шипит та. Челл на автомате шагнула вперёд. ГЛаДОС заметила, и призвала второй манипулятор. Девушка взмыла в воздух, и тут же приняла попытку вырваться. Безрезультатно.       Секундочку! Зачем ей кидаться из крайности в крайность, когда ГЛаДОС сказала, что уступит? Но во-первых, в чём? А во-вторых, можно ли верить этим словам?       Будто прочитав мысли сероглазой, девушка в заключение добавила: — Что ж, в таком случае, если он настолько тебе важен, я дам шанс побороться за то, чтобы я его не уничтожила. — Уитли и так уже невозможно починить! На поверхности Челл чудом успела утащить его из-под носа у солдат, опять же благодаря тому, что научена горьким опытом. Его успели вскрыть, но не достали до самого важного — внутренностей.       Тогда не ясно, зачем она принесла его сюда. Может, потому, что надеялась на снисхождение ГЛаДОС, или, может, чтобы технологии лаборатории не попали в чужие руки…       Но у ГЛаДОС совсем другие планы.