Из глубин

      Первая мысль пробилась сквозь смутную корку сознания: чертовски болят ноги и что-то мешает открыть глаза. Рефлекторно, не до конца понимая, где она и что с ней, девушка несильно прижала обеими ладонями закрытые веки. Мэл показалось, что по рукам медленно стекает какая-то тёплая жидкость. Она растирала глаза, но это причиняло больше вреда, нежели пользы. Она неуклюже перевернулась с бока на спину, и зашипела. Добавочно к острой рези присоединилась нытьё в спине. Мэл сильнее зажмурилась, желая о том, чтобы как можно скорее сделать лучше собственным глазам, ведь неприятная резь настолько сильна, что казалось, что её веки оттянули и сполна засыпали туда песка. И боль от прикосновения усилилась почти в несколько раз. Она тщетно старалась ничего случайно не повредить, пока тело нещадно царапали острые осколки.       Само собой, девушка ничего не могла видеть, ни даже на миллиметр отвести зрачки в сторону. И кроме того, здесь отсутствует минимальный источник освещения, который немного, но давал надежду на то, что она не ослепла. Хотя, с чего бы вдруг? Но противная скользкая мысль шевелится, опоясывая все мысли, постепенно подначивая беспокойство.       Олимпиец на ощупь приняла попытку подняться, одновременно с этим стараясь убрать назойливые песчинки. Хруст позвоночника и резкая боль в районе поясницы заставила Мэл как вкопанную застыть в неудобном положении, будто по щелчку пальцев, с распахнутым от шока ртом и без всякой возможности вдохнуть или выдохнуть. Весь спектр ни столько от боли, сколько от испуга. Закаменелые от напряжения мышцы аналогично ногам и шее словно находятся перед огнём. Ощущение, схожее с тем, когда прикладываешь лёд к коже на длительное время.       Мэл чудом повезло ничего не задеть по пути, в лице всяческих арматур или углов, и кроме того, она относительно благополучно приземлилась на ноги и после отключилась. Не трудно догадаться, что все старые раны от перегрузки напомнили о себе. Рессоры приняли основной удар на себя, не меньше, чем на девяносто процентов, уберегли её от того, чтобы собственные кости не вошли в тело насквозь точно нож в масло. Девушка думает, что ей банально повезло - и никак иначе. Она успешно спасена от участи стать кровавым месивом, переломанной в позвоночнике напополам, или вовсе быть насквозь пробитой каким-нибудь предметом, что встал у неё на пути.       Мэл болезненно поморщилась, так до конца и не понимая, где находится. Озарение вместе с накатившим ужасом подступило к горлу. Воспоминания о том, как пол из-под ног уходит настолько быстро, что Мэл со своей реакцией не успела ничего предпринять или отскочить в сторону. На деле ей приходилось уворачиваться от пуль турелей, что в целом требует куда больше опыта и сноровки, да и гибкости требуется больше, нежели убежать! Что Мэл тоже делает на отлично. На самом же деле она бы и не сумела, потому что комплекс буквально разрывало на куски. Расслабиться за длительное время олимпиец тоже не могла — не с той позицией и любовью к спорту. Да, она удвоила себе хороший выходной, который длился ни так уж и много. Но дело не в этом.       В памяти беспорядочно открылся не новый фрагмент: Комплекс дрогнул, и с противным протяжным скрежетом стал двигаться. Она была вместе с Верджилом, далеко от безопасного места, если таковое вообще было. Нет, они не иронично впервые за долгое время выбрались куда-то за пределы мастерской, вовсе нет… Ранее оба успешно и с блеском проворачивали всяческие хитрые схемы, как обойти ЕЁ. Мэл на физическом уровне не могла находиться месяцами взаперти, а Верджил не мог постоянно приглядывать за ней.       Что ж, видимо, доигрались. Они не могли скрываться вечно.       Девушка не разобрала, что он крикнул. Почувствовала лёгкий, но настойчивый толчок в спину. Модуль не хотел разделяться, в этом рыженькая уверена, как и в том, что он сильно перепугался. Без слов Мэл поняла, что так было необходимо для них обоих. Почему? Если бы не Верджил, Мэл вряд ли осталась жива - между ними упало что-то тяжелое, что наверняка убило бы кого-то из них. - но с другой стороны, он мог притянуть её к себе. Так обидно…       Слёзы подступили к глазам. Это помогло Мэл быстрее избавляться от сора в глазах.       Механический женский голос распространяется со всех сторон. Она не могла определить источник, как и распознать говорящего, но судя по тому, как испугался Верджил, ответы пришли сами собой — ГЛаДОС. Но целый год прошёл! Не могла же она добровольно позволять им жить?       Или могла?       Чёрт! Мэл и испугаться не успела! Всё произошло так быстро! Сейчас девушка испытывает только разочарование и досаду с примесью горькой обиды. И один навязчивый вопрос, который отодвигал множество остальных в сторону и не давал покоя больше всего: где, и что теперь с Верджилом?       Как тут новый всплеск боли прервал весь ход мыслей. Олимпиец одной рукой старательно нащупывает что-то, на что можно опереться, что могло бы помочь ей встать или хотя бы сесть. Место или предмет, стена на худой конец! Второй рукой она до сих пор вычищает глаза от песка. Под ладонь попадаются осколки то ли стекла, то ли плитки. Они режут кожу, но Мэл их не замечает. Это после порезы будут саднить и раздражать.       Наконец, спустя непродолжительное время поисков не пойми чего, Мэл нашарила выступ. Неизвестно, насколько можно на него опереться, но это лучше, чем ранить себя сквозь плотную ткань одежды, сидя на холодном, и почему-то рыхлом, полу, будто сидит на мху, но никакой травы и в помине нет. На ладонях девушки в самом деле что-то влажное и густое, но неважно, что это, главное - она избавилась от всех песчинок!       Девушка кое-как открыла глаза: в помещении на самом деле царит полумрак. Дальние стены подсвечиваются синеватой дымкой. Правда, нет ни теней как таковых, ни достаточного света, чтобы что-то разглядеть. Она не ослепла, это не может не радовать.       Потолок здесь, разумеется, не наблюдается. Вместо него ровная окружность, диаметром как те пневмо-трубы, что доставляют кубы и турелей. С её-то габаритами в какой раз удивительно, что она идеально совершила посадку.       Но олимпиец свободно падала, и совсем не в тех узких трубах. Значит ли это, что всё было спланировано?       Рыжеволосая девушка с хриплым стоном выпрямилась в спине. Она опёрлась на ровную поверхность, считая звёзды перед глазами. Голова кружится, а переносицу сдавливает от поднакопившихся слёз.       Всё, что они строили этот год, так нещадно разрушили. Да на что Мэл вообще надеялась, возвращаясь сюда?! Сломала жизнь Верджилу, в то время как её жизнь уже подходила под параметры «режим ожидания смерти со дня на день». По итогу сложилась иллюзия того, что вот-вот и у них всё станет хорошо. Но что? Что-то наладилось? Вопреки всему, её здоровье медленно покидает её вместе с силами. Беда, связанная далеко не с её возрастом.       Мэл, без раздумий, на одних лишь эмоциях, поднялась, превозмогая боль. Поддалась вперёд и чуть не упала. Невовремя появилось жгучее желание ударить кулаками, которые уже сжались сами собой, о стену. Мэл неосознанно отторгнула полностью все мысли. Опустошённая, она поплелась в сторону света.       В стене напротив, если пройти прямо, видна округлая серая дверь. Такая, что обычно стоит между шлюзами. С приближением Мэл красный огонёк сменился на зелёный, и створки автоматически открылась. Рыжеволосая вышла за пределы помещения. Её шаги сопровождало эхо, мягкое шипение ламп и собственный грохот комплекса. Под ногами простирался хлипкий мостик, который вёл прямиком к прямоугольнику белой двери. Пространство здесь огромное. Куда не брось взгляд, всюду голубое свечение, такие же ярко-голубые огни стен тестовых камер и торчащая арматура. Мэл быстрым и ритмичным шагом направлялась к двери. Более некуда. По мере продвижения бывший олимпиец оценила как своё состояние, так и отходные пути, которые, кстати, отсутствуют.       Странным фактом являлось то, что она с неким равнодушием восприняла собственные окровавленные ладони. Пунцовые по самые локти. Без повреждений не обошлось. Наивно было думать о том, что ей совсем уж повезло. Должно быть, кровь есть и на лице, так как она тёрла его руками.       Рыжеволосая на автомате достала из кармана небольшой синий платок. На мгновение она остолбенела. Стало так странно: голова идёт кругом и в какой-то момент Мэл ясно ощущает, что наклоняется вниз перед тем, как неминуемо упасть. Благо то оказался морок, но девушка готова поклясться — она абсолютно точно отклонилась и забыла, как упёрлась ладонью о прохладные перилла. Но ни окровавленного следа, ни чего-то подобного, увы, не обнаружила. Вывод: всё бред помутневшего от потери крови рассудка. И снова очередное НО, Мэл потеряла не так уж и много крови, чтобы вытворять такое.       А в след за возобновившимся потоком мыслей появилась жгучая боль. Порезы не глубокие, но продолговатые. Вероятнее всего глубиной в пару миллиметров. Самый большой на левой руке - шириной сантиметров семь. Чуть ниже локтя, до самого запястья пролегает почти идеально ровная полоса. И ведь того достаточно, чтобы красные капли разбивались об пол на мельчайшие брызги.       Мэл протёрла всё ещё влажное пота и крови лицо, а после и руки. Девушка воспользовалась лишь одной стороной платка, предварительно сложив его на пополам один раз. Жаль - этого мало: носовой платок почернел, пропитавшись насквозь, хоть отжимай его и протирай повторно. Получится только размазать остальное, а не стереть. Этого недостаточно, чтобы совсем остановить относительно небольшое кровотечение. Хорошо бы найти какой-нибудь воды, желательно проточной. Она не рискнула прикасаться тканью к самой глубокой травме, посему решает сделать из того же платка импровизированный временный жгут до тех пор, пока не отыщет воду.       Мэл, закусив губу, выжала платок и перетянула руку чуть выше локтя. Девушка неспешно, пошатываясь, дошла до двери и оперлась на неё ладонью правой руки. Сейчас нельзя тревожить пострадавший участок, это спровоцирует большое кровоизлияние.       Мэл потянула дверь на себя и очутилась в офисных помещениях. Очень жаль, потому что отсюда в случае чего если и придётся бежать, то исключительно взламывая двери. Конечно, ничего не мешает поступить иначе: использовать грубую силу. Мэл может, и ей приходилось и придётся сделать это. Какой-никакой, а опыт имеется.       Дверь позади закрылась настолько громко и быстро, что девушка подскочила от неожиданности, развернувшись в пол оборота на рессорах. Разве они так могут? По ходу движения, взглядом Мэл старается зацепиться за нечто, что может помочь ей выбраться. Ни пожарных топориков, ни монтировок, ни даже обыкновенных тяжёлых предметов, кроме хлипких стулов, в помещениях лаборатории Мэл ни разу не доводилось видеть. Словно все не то, что разом забыли о мерах безопасности, так вообще не слышали о таком! То ли они скупились на это, то ли всем вокруг было глубоко плевать на собственную безопасность.       И как быть? Они не единожды сталкивалась с подобными вопросами, но в этом ей почти всегда помогал модуль. К сожалению, ни то что необходимых или приблизительно подходящих предметов элементарно не было, так и все двери заперты!       Бывший олимпиец, подавляя нервозность, щелкала костяшками пальцев. Взгляд серо-зелёных глаз не успевал сосредоточиться на одной точке, как тут же бегло перемещался в другую.       Тут, вопреки ожиданием, куда теплее, чем в «пустых» пространствах с коробками тестовых камер. Со стен свисает серая плесень и провода. Местами включенные и, наоборот, выключенные мониторы, которые столетия назад покрылись сантиметровым слоем пыли. К столам, стульям или стенам, не говоря уже об экранах и прочих предметах, прикоснуться страшно - боишься прилипнуть к ним. Старые и выцветшие плакаты с надписями, читая которые чёрт сам себе глаз выколет - ничего уж не разобрать. На полу беспорядочно разбросаны предметы и всяческие бумажные документы, упавший ближе к углу сервер, а где-то от стены отвалился добротный кусок штукатурки. Необходимо сказать, что здесь частично отключен верхний свет, но экраны до сих пор транслируют желтые помехи. Ничем особо не примечательный офис, как и другие замшелые помещения по всему комплексу.       В мыслях крутилось: как можно скорее найти Верджила и разобраться в том, что происходит. Наверняка Верджил знает больше, чем Мэл, и получит ответы. Девушка впервые за длительное время осталась совсем одна, со связанными руками… Да, она весьма-весьма самостоятельна, разумеется, более чем находчива во многом. Находясь в лаборатории порядком больше года, изучила и узнала многое не меньше, чем обыкновенный модуль.       Закроем глаза на то, что она не прекратила задавать множество вопросов, не понимая лексикон Верджа.       Но он терпеливо обучил её базовому обращению с механизмами, чем они отличаются друг от друга, и как чинить тот или иной прибор. НО, всегда есть одно но - обычно ей указывали и изредка подсказывали, что делать и куда идти.       Грубо говоря, Мэл не представляет, куда ей сейчас податься. Не может ни шагу влево или вправо ступить, движимая лишь одним желанием. Девушка смотрит в пол. Идёт как в тумане. В голове сплошь пустота. Роботизированный голос заставил Мэл содрогнуться всем телом и машинально вскинуть голову вверх. Само собой, никого она не нашла, но получила совсем нелестный комментарий от той самой ГЛаДОС, чей голос прогремел в почти полной тишине как гром среди ясного неба. — Сколько вас здесь не выводи, но людишки как незваные насекомые, то и делают, как мешаются и жужжат перед лицом. — Мэл сощурилась, подёрнув раскрасневшимся носом. — Только избавляешься от одних, так летят другие. Откуда вы берётесь? И кто бы мог подумать, умудряясь прихватить с собой модулей… — к чему весь этот монолог, Мэл без малейшего понятия, да и знать не хочет. Впрочем, женщина всё продолжает и продолжает говорить, в то время как рыжеволосая стоит в непонятках. Вслушивается в каждое слово. — Ответь: упорство это или глупость? — девушка нашла взглядом небольшое белое устройство с красной линзой. Оно весело под самым потолком и, не мигая, наблюдало. Неплохо было бы попытаться сбить её чем-нибудь, но Верджил как-то объяснял, что подобного рода действия не приносит никакого результата, ведь систему нужно обходить изнутри. Как назло, Мэл не обладает необходимыми навыками, как и инструментов у неё тоже не имеется. — Ты разве не боишься меня? — продолжает голос. — Что на счёт выбора? Как первому гостю, предоставлю его тебе: долгое, но безболезненное удушье смертельным-ядовитым нейротоксином, очень болезненная, испепеляющая заживо, доменная печь, более быстрая, но не менее болезненная, смерть от пуль. Разница в том, что выбрав первый вариант — умираешь как во сне, но побочные эффекты: рвота с кровью, отёк лёгких и разжижение мозга. Что думаешь? Я могу избавить тебя от тягости размышлений и выбрать за тебя. — она торопится произносить слова и явно разводит Мэл на ответ. — У тебя лицевой нерв защемило, или ты в жизни повидала настолько много, что мои угрозы тебя не пугают? — она чуть помолчала. — Ты ясно видела, что я смяла комплекс как бумажный листок, и в совершенстве представляешь, что мне не составит труда тебя уничтожить. Ты уже в моей ловушке. — ну да, видела, и понимает, но рыжеволосая ни о чём другом не думает, кроме как поскорее найти друга, который за последний год заменил ей семью. Пусть и не полностью.       Олимпиец игнорирует ГЛаДОС, как ей и сказал делать Верджил. Она делает пару шагов навстречу к соседней двери, которая на девяносто девять и девять десятых процентов заперта. — Забавно. — пол под ногами дрогнул, и на сей раз Мэл успела отскочить, но неудачно попала в другую пропасть.       Забавно что? Реакция Мэл? Или то, что ей глубочайше всё равно на реплики ГЛаДОС? Она боится её, правда, но не так сильно, чтобы дрожать при одном лишь её упоминании кем-то. Возможно, она бы перепугалась сильнее, если не была отвлечена другим.