Из глубин

      А стоило ли оно того? Отвергнуть, променять свободу на предателя? Обменять то, ради чего она столь долго старалась, к чему приложила невероятное количество усилий, к чему стремилась вопреки всему?       ≪Игнорируй.≫       Для чего было добровольно уничтожать себя, в совершенстве осознавая, что ГЛаДОС больше не отпустит её? Наученная печальным опытом, ныне она знает ещё больше о Челл. И помимо всего прочего, наверняка вспомнила кое-что из совместного прошлого.       ≪Игнорируй это.≫       Правда, та полученная свобода была относительной. Её, как и других людей, откровенно говоря, подавляли во всём в чём только можно и нельзя. И там и тут девушка сопротивляется.       Между тем, Челл отчётливо отметила тогдашние наличие сомнения того предателя. Временные сомнения - порывистые. Они чередовались то со схожей манерой ГЛаДОС, то с эмоциональностью Уитли. Он, очевидно, метался от одного к другому, изредка противоречил сам себе, но чаще винил Челл во всех смертных грехах. Боролся с чем-то тяжёлым и в конечном итоге сломался под натиском то ли власти, то ли некой совершенно другой силой. И если бы не ГЛаДОС тогда… Что уж там! Разве он не до провокаций старухи передумал? Именно, что всё так!       ≪Забудь об этом - как раньше игнорируй и действуй! Ну же…≫       Было бы неплохо и весьма-весьма интересно взглянуть в его глаза и услышать слова раскаянья как минимум, а как максимум - от души ударить. Ей это необходимо. Или же сперва обнять? Ежели игнорировать весь спектр эмоций и выбрать что-то одно — следует сказать, что Челл сильно привязалась к нему, не меньше, чем к… Неважно.       И что она имеет сейчас? Оковы, которые, опять-таки, сдавливают её ментально. Сковывают как в переносном смысле, так и в физическом.

***

      Девушка падает не долго. Может, от силы метров двадцать. Кромешная тьма и ветер со всех сторон едва пугают.       Она попадает аккурат на панель веры и строго на ноги. Её отталкивает - и в этот раз Мэл успевает вовремя предпринять действия: в полёте выпрямляется по вертикали, по привычке выбросив обе ноги вперёд, дабы многократно увеличить шанс попадания на противоположную сторону. Бывший олимпиец мимолётом заметила, как редкие чёрные панели меняются на белые, а в открытых участках стены виднеются пневмо-трубы. Бездонная яма раскрыла свою пасть, приветливо мигая голубыми огоньками-глазами.       Рыжеволосая научено опустилась на внезапно выдвинувшуюся из стены панель. Сказать по правде, Мэл готова была поклясться: ещё чуть-чуть - и рухнула бы в бездну. Она чуть покосилась спиной назад, но удержала равновесие. Перед глазами мелькают искры, её пробивает от адреналина, но девушка смело шагает вперёд, вопреки тому, что всё произошедшее ранее для неё — как в замедленной съёмке.       Прилившая к голове кровь ударила как крепкий алкоголь, удвоив, может, и утроив, смелость. Она потеряла бдительность, хотя должно быть ровным счётом наоборот.       Напротив её лица отодвигается следующая чёрная плита, стоило Мэл ступить шаг. Она вошла в освободившийся проём и повернула налево, обнаружив полупрозрачный ряд панелей. Они с лёгким шумом раздвинулись, а за ними падают стены впереди, по обеим фонтам обнажая с десяток турелей. Ей повезло, и белые малышки её не обнаружили. Мэл инстинктивно попятилась назад, до тех пор, пока не упёрлась спиной о холодную стену. На полу небрежно разлит ускоряющий гель. В самом конце, у выхода — шагает пресс. Девушке удаётся легко прикинуть время, которое понадобится ей для того, чтобы пресечь смертельную машину.       Про что нельзя забывать, так это о тянущий к ней свои цепкие щупальца страх, и какое-то… Предвкушение? Азарт? Не впервой бросать вызов смерти таким образом, так что, в некоем смысле, интересно проверить, успеет она или нет.       Эти испытания исказили восприятие Мэл об опасности.       Она облизнула пересохшие губы, совершено позабыв о израненной руке, которую, к слову, перестала чувствовать. Конечность побелела и отказывается подчиняться.       Голос сверху молчит - ждёт чего-то. Вероятно, желает удостовериться в чём-то.       По всему телу пробежался поток энергии. Мэл напряглась. Приняла необходимое положение. Сердце пропустило удар, и она с силой оттолкнулась. Олимпиец промчалась мимо турелей, попутно всполошив их отряд. Пресс ударил в жалких сантиметрах, да так, что зашевелились волосы, а сама рыжеволосая вздрогнула.       ГЛаДОС, будто прочитав мысли девушки, наконец-таки дала ответ на один из немногих вопросов: — Предположим, ты меня заинтересовала. Но не расслабляйся, потому что мой интерес — твоё поведение в экстремальных ситуациях. — дверь перед Мэл открылась. — Я хочу знать, как ты сюда попала. Не с поверхности же пришла.

***

      Сероглазая согнулась в спине, подтянула ноги вплотную к себе и обхватила руками. Опустила на колени широкий лоб. Волосы рассыпались так, что скрыли под собой смугловатое лицо.       Неспешно проваливаясь в сон, где-то в чертогах мозга осознавала, что ГЛаДОС пока что не пичкала её никакими препаратами. Да и в целом не причинила вреда. Ей хочется спать и есть. Без них не то, чтобы легче переносить испытания и находиться в комплексе, но и с ними тяжело. Чувствуешь себя отвратно, и кто знает, как в дальнейшим организм перенесёт повторную инъекцию.       Благодаря относительно свежему воздуху на поверхности вся химия внутри организма растворилась в разы быстрее, но не без последствий. Темноволосая успела отвыкнуть от искусственного воздуха лаборатории - сейчас ей как-то тяжело дышится.       Тут пахнет пылью и крайне сухо. Стоит полумрак, ибо стены подсвечены таинственной голубоватой дымкой. Потому-то в коробке она благополучно видит ВСЁ и ничего одновременно: плиточные тёмно-серые стены, чёрный пол и пустоту, которая заполняется преимущественно самой Челл.       Ничего - человеку свойственно адаптироваться к условиям. Вот и она привыкнет с нуля, если понадобится.       Испытуемая по привычке одной рукой теребит подвеску — символ знака бесконечности, подвязанный хилой верёвкой. Он висит у неё на шее со времён того, как пару месяцев назад нашла его на поверхности в каком-то заброшенном здании.       И… Что это? музыка? Неизвестно, сколько она вслушивалась, пока отчётливо не расслышала: далекое и притуплённое звучание простенькой мелодии. Незатейливой, от того и легко запомнившейся когда-то. Музыка, как из механической шкатулки. Всё громче и громче. Звук шипел и трескал, словно из старого радио, отчего по спине пробежала стая мурашек. Слов не разобрать - они смешались и больше походили на бульканье. Мотив до скрипа сердца знаком, но девушка как бы не старалась - не в силах вспомнить, где бы могла слышать его прежде.       Снова что-то из прошлого, которое не хочется забывать, но и вспоминать излишне болезненно.       Не сразу Челл осознала, что мотив прокручивается обратно, а скорость замедлилась. Девушка как ужаленная резко отнимает голову от колен, сонно осматриваясь по сторонам — ничего не изменилось. Нечто заставляет её вскочить на ноги. От действий окружение в глазах Челл качнулось. В потоке сознания в щель разума проникла одна неприятненькая мысль, на которую натолкнула та музыка: ГЛаДОС вытянула её из своих воспоминаний, в свою очередь спровоцировав девушку на её собственные — те же самые.       Клетка, в которой она находится, плавно движется куда-то. Сероглазую бросило в горячий пот из-за нахлынувших эмоций. Сердце трепещет и эхом отдаётся в голову - девушка ясно осознаёт, как ярость подступает комом к горлу. Непроизвольно до хруста в суставах сжимаются кулаки, а в глазах накатывают слёзы, которые ей каким-то чудом удаётся сдерживать. Девушка стянула с мокрых плеч серо-голубую джинсовую ветровку, рукава которой еле сдавливали локти в самом сгибе. Челл обвязала её вокруг пояса.       Вскоре, ожидаемо сероглазая берёт себя под контроль: сориентировалась в пространстве, которое гремит и трясётся. Чувствует себя как кошка в переноске, которую везут чёрт знает куда. От того и неспокойно.

***

      Минуло несколько тестовых камер, перед тем, как Мэл столкнулась с белой стеной посреди нигде. По дороге не встречалось ни единого лифта, ни мостов, откуда бы можно было совершить попытку побега.       Кстати о побеге… Андроид вот-вот недавно, буквально пару минут тому назад, заверила Мэл в том, что её напарника незамедлительно убьют, попробуй она сбежать. Теперь и с поля зрения камер уходить запрещается. Спасибо, как раз в срок. Да и бежать-то как бы не от куда и некуда - всё наглухо закрыто стенами. Она замурована здесь. Одна, в упадке сил, не восстановившаяся физически, потерянная.       Искусственный белый свет такой яркий, что рябит в глазах. Изредка девушка вытирает их тыльной стороной ладоней, то одной, то другой рукой. Хорошая новость: её не пытаются убить прессы, турели или ещё что-либо. Вот бы это впредь и оставалось так же.       Всё идентично чисто, словно кто-то дотошно сдувал каждую пылинку о всех предметов. Дверей нет, кроме той запертой, из которой она вошла сюда. Если двигаться по прямой — длинный коридор, у которого из-за света не видно конца. Мэл оценивающе бросила последний взгляд на скучный вид и припустила лёгким бегом вперёд. По дороге отмечает, что странная архитектура у этого теста - слишком уж примитивна, без кнопок и прочей лабораторной утвари. Правда, причудливо изгибается каждые несколько метров. Олимпиец ждёт подвоха, пока в мыслях неразбериха - то вспомнился один из кроссов, которые пробегала когда-то в прошлом, то её злоключения в низах комплекса.       Портальное устройство выдавать не спешат. Впрочем, Мэл не претендует - побаивается этой штуки после всех-то завуалированных намёков от её друга на то, что портальная пушка может и взорваться у неё в руках.       Одну минуту… Лабиринт? Такого на её коротком веку в комплексе не было и быть не могло! Но на практике рыжеволосая в полном объёме убедилась очень-очень поспешно: за поворотом ей открылось несколько вариантов прямоугольных проходов.       Реже всего повторы были цикличны, иногда ей нужно выбирать, но больше делать остановки, чтобы обдумать. И кто знает, как долго бы она так плутала, если не поймала себя на ощущении того, что сознание постепенно даёт заднюю. Бесцеремонно, по капле угасает и не оставляет шансов пройти до конца. Чёрт! Нельзя, нельзя!..       Последним, что разобрала Мэл, перед тем, как всё вокруг потемнело, было: — Ох, беда! — так и фонит притворным сожалением, — Той потерянной крови уже достаточно? Переступила порог, значит? Жаль, очень жаль. — а в прочем, олимпиец не выставила руки перед собой — мозг попросту не отдал организму команду сделать это. Тело тяжелеет и Мэл больно ударяется о пол.